Удержать его и агрессию.

***

      Я люблю тебя. Как мне жаль, что это не означает «Никогда не сделаю тебе больно».

***

       Мел проснулся с сильной болью в пояснице. Тяжело открыв глаза, парень моргнул. В горле всё пересохло и першило. Лучше бы он не просыпался. Затем в расскалывающуюся от боли голову, пришла мысль, что ему тепло и уютно. Это не то общежитие, услужливо предоставленное Людьми, что тоже находились в Нигде, это не жёсткий узкий матрас, на котором спали уже, не один год, вместо шума соседей, тишина. Тишина рассветного утра.        Мелок ещё пару секунд нежился под белоснежным одеялом, затем в голову, противными червями залезли мысли, о прошедшей ночи, что заставило парня, резко подорваться с манящей постели. Тело загудело из-за резкой нагрузки, не желая вставать. Мелок осмотрелся, скользя взглядом по всё той же комнате, что в свете выглядела чуть менее мрачно чем вечером.       Сильно хотелось пить. Сейчас, он был готов выполнить любой приказ Торфа, лишь бы получить хоть немного, живительной жидкости. Повернувшись к прикроватной тумбочке, Мел увидел графин, полный воды. Рука сама потянулась к желаемому, но на полпути замерла, дрогнув. На дне, виднелся осадок. Ладно бы просто накипь или что-то подобное, но нет, то явно был какой-то препарат. Парень сжал кулак и опустил дрожащую руку. Пить хотелось до безрассудства. Даже слюна, казалось перестала появляться, оставляя сухость в горле и во рту. Мелок расстроенно всхлипнул и продолжил смотреть, мученичкским взглядом, на воду, в которой явно были не витаминки ABC, в этот самый момент, за дверью раздались приглушённые спокойные шаги. Парень резко дёрнулся и вздрогнул, начиная отползать назад, уже имея возможность это сделать.       Торф открыл дверь и прошёл в своё местообитание, которое раньше, пустовало долгое время, в ожидании когда владелец, соизволит вздремнуть не на диване или за рабочим столом. Теперь, когда взгляды пересеклись, Мелка и его мучителя, разделяли два шага до кровати и одеяло. Но и это, было какой-никакой защитой и успокаивало, хоть и совсем немного, сломанную психику Мела. Торф же, казалось не замечая состояния "любимого", направился к нему, наблюдая как тот всё дальше отползает, и вжимается в спинку кровати, натягивая повыше, одеяло.       "Это забавляет, словно зверёк"        Мужчина подсел рядом и мило улыбаясь, притянул его к себе, хватая за предплечье, обнимая и обжигая ухо, горячим дыханием, прощупывая выпирающие бугорки позвоночника. Что вызвало, бурную, незамедлительную реакцию Мелка. Тот вздрогнул от рук за своих плечах и спине и попытался отстраниться от Торфа, до боли сжимая белоснежные пальцы и стискивая зубы, чтобы не закричать на Болотника. Сейчас не он, диктует правила, сейчас он вообще, не должен открывать рот. Ведь, одно лишнее слово или действие, может спровоцировать конфликт. И спровоцировало.       Мел сглотнул, по тельцу прошли мурашки и он всё так же, в тишине осторожно продолжил пытаться выбраться из объятий, что так конкретно поднадоело Торфу. Тот нахмурился, внезапный приступ агрессии, стало трудно удержать. Он дал пощёчину Мелку и схватил его за волосы. Из-за чего, Крошащийся вскрикнул, хватаясь за голову, пытаясь отцепить от себя, руки Болотника.       — Слушай сюда, щенок, — Серый скинул Мела с кровати и прижал к холодному паркету. — Ты, будешь ублажать меня, по моему желанию, ясно?! Готовить, и убирать дом, твои обязанности. Ты теперь, всего лишь жалкий раб, игрушка, вещь. Ты не имеешь выбора, у тебя не может быть своих желаний, ясно!!?        Мужчина всё сильнее вдавливал Белого в паркет, чуть ли не вырывая прядки и клочки волос Мела. Последнему же оставалось только скулить и всхлипывая, тихонько просить пощады.        Не было бы, инстинкта самосохранения, он бы сейчас высказал всё, что думает о нём, всё что он, бы с ним сделал. Но он был. Крошащемуся хотелось жить, до безумства хотелось выжить, выбраться от сюда, сбежать от этого Извращенца. Он был готов держаться за тонкую, острую верёвку на шее, под названием "жизнь", которая казалось вдруг оборвётся или задушит обладателя. Возможно, только этим Кошмары и похожи на Людей, они тоже хотят жить. — Д-да, — тихо пискнул Мелок, всё ещё вжимаемый с большой силой, в паркет, медового цвета. Дрожь волнами, проходила по оголенному телу, казалось тронь, пройдут круги, как на воде, да рябь.       — Да Хозяин, повтори. — Торф явно не собирался долго ждать ответа от объекта такой чокнутой, но любви.       — Да, Х-хозяин-н..., — хватка на затылке ослабла, Мел беззвучно выдохнул, но ненадолго. Послышался звук, расстегиваемого ремня, звон бляшки, вынимаемой из шлëвок. Что заставило Белого, ещё раз вздрогнуть и продолжить лежать ничком на полу. Губы задрожали и парень всхлипнул, уже самостоятельно, вжимаясь в паркет, ища в нём спасение.       — Не сегодня, любимый, ты ещё успеешь на мне попрыгать, — он вынул ремень, щелкнул им пару раз, прикидывая насколько Мелу будет больно. — В коленно-локтевую.       Болотник явно не намеревался ждать ещё дольше, тем более что ему нужно было скоро уходить. Мел это понимал, поэтому послушно встал как ему сказали, из-за перевеса, теряя равновесие и выпячивая задницу. Торф же только усмехнулся, хотя наказание, решил не смягчать.        Примерившись, он с силой хлестнул Мела по бедру, заставляя того закричать. Затем, аккурат, на первый удар, лёг второй, ещё более сильный, чем предыдущий.

***

      Один удар, второй, третий. Кажется Мел уже потерял им счёт, как и счёт времени. Всё что он мог делать это корчиться и безмолвно кричать от боли, глотая воздух ртом, словно рыба, выброшенная, штормом на берег. Ведь Торф запретил кричать, за каждый вскрик, полагался ещё один удар. Всё сильнее предыдущего. Огнём горели, не только бёдра и ягодицы с промежностью, но и спина с икрами, на них, кровавыми полосами, отпечатались следы от ремня. Так больно... Так стыдно... Пустые глаза, смотрели на лужицу слез, что уже затопила, небольшую часть пола.       Торф остановился, довольно оглядел, проделанную им работу, такое наказание, ещё долго будет, служить напоминанием, о месте Белого в этом доме. Мелок упал без сил, уткнувшись носом в пол, лёжа ничком и разбрызгав лужицу слез, он слушал как Торф, сначала заправил ремень, потом глянув на графин, недовольно цыкнул. Пара шагов в сторону, вот он уже сидит рядом. Шепчет на ухо.       — Прости, ты сам виноват, но когда ты плачешь это так мило, — почти невесомо, поцеловал его в висок.

***

      Более менее, пришёл в себя Мел, только к полудню. С трудом встав и глухо застонав от жгущей боли уже по всему телу, он стараясь ступать тише, пошёл исследовать квартиру, первым делом кухня, она была ближе всего. Там он нашёл записку, из-за которой, его психическое здоровье, сильно пошатнулось, начиная увядать из-за воспоминаний, что были, когда он жил в другом доме... На таких же условиях.        Привет любимый, приготовь ужин, вечером вернусь пораньше.) Сбежать не пытайся, иначе, прикую цепью к стене, а так ты не сможешь нормально двигаться. (Люблю, целую. Торф)       После прочтения, Мелку пришлось схватиться за угол стола, чтобы не упасть в внезапном приступе истерики и паники. Он осел на пол, хватаясь за голову, его никто не спасёт, у него фактически нет семьи, он никому не нужен, кроме этого психа. Мысли испуганными тараканами разбежались по углам, находя там Гордость, что уже давно надломилась, под давлением других. Рядом же лежала и Надежда, что попала сюда ещё после "письма" Торфа, разбитая на множество кусочков, что так хотели склеиться воедино. Затем от тоскливых мыслей и самокопания, его отвлекла мерная капель воды. Мелок наконец обратил внимание на раковину, что побудило его заглушить эмоции и боль и пойти на поводу у желания, выпить хотябы немного воды. На ватных ногах он поднялся и пошатываясь, побрёл в сторону гранитной раковины. Схватив первую попавшуюся кружку, он налил в неё до краёв холодной воды, единственное что его сейчас заботило, напиться и вернуться в комнату, обдумывая что же ему сделать дальше. Он осторожно вернул кружку на место, когда та уже во второй раз опустела и Белый побрёл назад, в убежище, даже не стремясь, заглянуть куда-то ещё, он забрался на кровать, укутываясь в одеяло.       За окном, что было закрыто на специальный замок-защиту от детей, падали снежинки, ведь Торф жил в Северном районе Империи, в городишке Лесном. В самой глуши, близ металлургического завода. Где Мела никто и никогда не будет искать. Так же пасмурно было и на душе у Мела, он подобрал ноги и всё ещё вздрагивая, продолжил смотреть на свои колени, пытаясь забыть, что он теперь, лишь игрушка в чужих руках.       Хотя быть может.... У него есть шанс выбраться отсюда, ведь... Элементали не сдаются... Верно?

***

      Я не злой. Я просто не боюсь говорить людям жестокую и неприятную правду. Мы живем в жестоком и неприятном мире.