точка невозврата

Сегодня точно придётся кого-то хоронить. И первым в списке высечено имя Пак Сонхуна. Таким заржавевшим охотничьим ножом, наскоро, неаккуратно, ещё поверх чёрным маркером перманентным прокрашено, чтобы издалека видно было эти уродливые царапины. А на надгробье пусть напишут "Умер по причине: Ким Сону". Самому Сону приходить не разрешается, а настоятельно рекомендуется, добровольно принудительно. Чтобы как нашкодившего кота натыкали, мол, вот, смотри, твои проделки. Глядишь хоть немного стыдно станет. Знаете, как родители любят говорить: "А если бы он с крыши прыгнул, ты бы тоже?" Прыгнул. За любым бы прыгнул, лишь бы не видеть эти притягательные глаза, мягкие умильные щёки, кукольные губы и далее по списку. Сонхуну думается, что сегодняшний день нужно сделать праздником национального характера и в календаре красным обвести. Огненно-красным, обжигающим своим пламенем, как волосы того самого Ким Сону. И это одна из причин. А повода целых три: Во-первых, если Сонхун действительно отбросит коньки, то никаких больше "Сонхун-и хён" и внезапно вспотевших ладоней от чужих прикосновений. По законам поттерианы, наконец, Добби будет свободен. Даже без подаренного носка. Во-вторых, цвет граната на пушистой макушке. На самом деле Сонхун обожает фрукты: банан, персик, грейпфрут… Он мог бы полюбить даже киви, увидев зелёный в качестве украшения образа Сону. Подлецу всё к лицу, какой бы оттенок он не носил. И третье. Вишенка на торте. Костюм Сону для очередного выступления. Сонхун не может перестать пялиться на отсечённую кромкой кроп-топа светлую полоску кожи плоского живота. По счастливой случайности или преднамеренно Сону то лениво потягивается, поднимая руки вверх, то крутится перед зеркалом, то совершает ещё какие-то телодвижения, демонстрируя оголённый участок именно когда один конкретный человек смотрит на него. Сону сам Воланд, и Сонхун почти ощущает, как съезжает его голова, отрубленная сладким "Хён". Глаза с лисьим прищуром горят дьявольщиной, а джокондовская ухмылка приковывает взгляд. — Сонхун-и хён. Концерт окончен. Мемберы как-то слишком быстро ретировались. Сонхун, погружённый в просмотр тиктоков с участием #sunoo и #kim_sunoo, не заметил, как остался наедине с героем фанатских эдитов. — М? — Давай потанцуем. У Сонхуна ступор. Иногда Сону выдаёт такие вещи, что хочется переспросить, хотя всё прекрасно расслышал. Сейчас именно такой момент. — Чт… Как? Сону встаёт с нагретого стула и бесшумно подходит. Впору бы пришлось сравнение с охотником, подкравшимся к добыче. И Сонхун в этой пищевой цепочке далеко не лев, а загнанная в тупик газель. Ким Сону — один большой знак вопроса, никогда не знаешь, что творится в его прелестной голове. Чрезмерная эмоциональность и резкие перепады настроения. Живое воплощение хаоса. Сонхун же предпочитает стабильность и обдуманные действия, он сдержан, любит следовать плану и ненавидит внезапные перемены. А ещё он любит Сону, поэтому мысленно перечёркивает всё вышеупомянутое. Сону шарит в кармане джинсов и достаёт маленький кейс с наушниками, украшенный стикерами миленьких лисят. Забавно, ведь сам образцовый представитель семейства рыжехвостых плутовок. Правый пластиковый гаджет заботливо вставлен Сонхуну в ухо, а второй выглядывает из-под вишнёвой прядки. Сонхун, кажется, перестаёт дышать, в голове ненароком всплывают звуки траурного марша, или это Сону решает над ним пошутить, включив на телефоне Шопена, потому что юркие пальчики хватают сонхуновы руки и кладут прямо на осиную талию, скрытую тем самым чёртовым топом. Мягкость шёлковой кожи отпечатывается в памяти если не навсегда, то на ближайшее десятилетие точно. Как Сонхун жил без этого раньше и как будет жить после — загадка, не нашедшая ответа в черноволосой голове. Поразительно, насколько гармонично собственные руки смотрятся на чужой талии, будто это самое правильное в мире. А потом он чувствует горячие ладошки на своей шее — и разум салютует в последний раз, покидая бренное тело. Сонхун ощущает себя марионеткой в руках умелого кукловода, когда Сону задаёт темп медленными покачиваниями из стороны в сторону под «The Neighbourhood — Scary Love». Песня совсем не подходит для медляка, движения невпопад с мелодией. Но кому какая разница, если рядом Ким Сону. Your love is scaring me Ореховая радужка переливается янтарными бликами. Посторонние мысли исчезают в темноте зрачков. Аккуратные коготки слегка царапают затылок. Кто-нибудь ущипните Сонхуна, он явно во сне. Хотя нет, лучше не трогайте, он мечтает больше не просыпаться. Yeah, I need you here Малиновые губы, поблёскивая прозрачным бальзамом, вторят слова песни. Ладони крепче стискивают нежную кожу под хлопковой тканью укороченной футболки и привычно потеют. Сонхун полный профан в английском, но сейчас для него всё прозрачно как начищенные стёкла новеньких очков. Ким Сону в прошлой жизни был виртуозным пианистом или скрипачом, ведь так умело играть на чужих чувствах может только он. — Я купил новый бальзам для губ. С дыней. Хочешь попробовать? У Сонхуна отнимается язык. Сейчас бы сказать что-то исчерпывающее, обозначить личные границы, которые всяким Ким Сону пересекать запрещено. Пусть прекратит издеваться и своевольничать. Но вместо правильного "нет" он как болванчик кивает головой, потому что любит дыню, и Сону это точно знает, как и знает то, что Сонхун никогда не откажет. Если не готов к последствиям — не рискуй. Если уже начал — иди до конца. Сонхун пытается не рисковать, но мягкие слегка липкие губы с ароматом дыни касаются своих потрескавшихся. Всего секунда, а крышу срывает мимолётно. Жадность одолевает с невероятной силой, и Сонхун, вобрав побольше воздуха в лёгкие, целует уже сам, без робости, а как всегда хотелось: с прикрытыми глазами наклонив голову, пробуя языком на вкус. Низ живота приятно щекочет и греет. Привкус сливочного крема (как кажется Сонхуну) обволакивает рот. С Ким Сону чертовски приятно целоваться, сладко как с девушкой, безумно как с человеком, в которого влюблён. В наушниках всё та же песня, а в голове полный бардак. Сонхун как ошпаренный отпрыгивает, когда в комнату без стука врывается Чонвон. Кажется, что ледяной водой облили, и физиономия такая испуганная, словно призрака увидел, а вот Сону довольный стоит, улыбается приторно, будто не он только что активно принимал участие во всех непотребствах. — Вот вы где! Чего застряли? Мы сейчас уезжаем, давайте быстрее. Ой, Сонхун-хён, ты в норме? А то весь красный какой-то. Сонхун язык проглотил, только краснеет сильнее и дышит тяжелее. Ситуация могла быть более неловкой, зайди кто-то чуть позже. Так и параноиком стать можно. — С ним всё отлично. Мы сейчас придём. Сону выталкивает Чонвона, заставляя того уйти. Снова вдвоём. В неловкой тишине собирают оставшиеся вещи. Теперь наедине с Сону дверь всегда запираться будет.