Небольшая прогулка по пэйрингам Клинок Рассекающий Демонов

Рядом зазвучало чье-то напряжённое дыхание, и только потом темнота рассеялась, позволяя Аказе рассмотреть неизвестное перед ним место. Ветер колыхал ветви деревьев, а яркая луна освещала храм со скатной крышей и величественными колоннами. Возле ступенек, ведущих к воротам святилища, стоял высокий парень, держа в руках 2 фотографии. По его щекам текли слёзы, но улыбка не сходила с лица демона. Ветер подул с новой силой, и Хакуджи поежился, отвлекаясь от происходящего. На небе виднелись звёзды, казавшиеся невероятно тусклыми, по сравнению с луной. 3 луна ощутил дыхание на шее и чьи-то холодные пальцы, вскоре закрывшие ему глаза. —Что ты видел?-знакомый сладкий голос достиг его ушей. —Доума..?-демон резко обернулся, не ожидая, что блондин так быстро почувствует его присутствие. —Удивлён? Ты действительно надеялся остаться незамеченным?-2 луна ухмыльнулся тому, как парень неприязненно поджал губы, так как снова потерпел поражение.—Ты что-то увидел, не так ли? —Почему ты спрашиваешь?-сначала Аказа изумился, но затем к нему пришло осознание, и теперь смотрел с любопытством.—Ты же вспоминаешь, верно? Вопрос заставил Доуму нахмуриться. Тема человеческого прошлого не сильно заботила его долгие годы, но встреча с Хакуджи поменяла абсолютно все. Казалось, что между ними провели невидимую нить, через которую оба наполняли друг друга своим нутром. Переплетенные души постепенно становились единым целым. 2 луна не был напуган, скорее, испытывал лёгкое раздражение из-за того, что все выходило из-под его контроля. Многие ненавистные эмоции возвращались, и человечность потихоньку просачивалась сквозь прогнившую душу. А заданный демоном вопрос напомнил блондину о том, что где-то на задворках памяти существовали не только совершенные им отвратительные злодеяния, но также что-то светлое, ничем не осквернённое. Однако не был в состоянии вспомнить. —Может наконец-то примишь это всё, идиот?-Аказа хотел продолжить, но ладонь блондина оказалась на его рту. —Нет.-на лице блондина снова появилась улыбка. Доума переместил ладонь на его подбородок, задевая кожу острыми ногтями. Хакуджи поморщился от слабой боли и попытался отпрянуть, но 2 луна крепко сжал плечо другой рукой и не позволил сдвинуться. Наоборот, сразу же притянул ближе, почти вплотную. Аказа напрягся, уже зная, чем закончится такая резкая смена его настроения. —Перестань, мерзавец.-сказал 3 луна. Доума издал смешок, забавляемый очередными попытками парня выбраться из плена его рук. Хотелось сдавить крепкое тело до хруста костей и насладиться отчаянным криком. Хотелось кусать и царапать каждый миллиметр кожи до тех пор, пока он не забудет о своей гордости, и станет умолять о пощаде. Блондин плавно провёл языком вдоль шеи, достигая уголков плотно сомкнутых губ. Доума был в предвкушении, ведь им овладело неистовое желание впервые увидеть страх в глазах парня. Однако, когда они встретились взглядами, 2 луна не увидел того, чего хотел. Глаза Аказы горели злостью и холодной ненавистью. —Используешь меня, чтобы не думать о прошлом? Ты жалок, Доума.-сквозь зубы прошипел Хакуджи, уже в который раз проклиная себя за то, что не может надрать задницу приставучему демону. Доума схватил его за розовые волосы, вгрызаясь зубами в шею и ощущая, как густая кровь хлынула в глотку. Тот зарычал, пытаясь вырваться. Доума несколько раз проткнул его тело своими ледяными лозами, дабы лишить его сил сопротивляться. Блондин с безразличием отпустил его, и Аказа рухнул на пол. Каждое нанесённое увечье ощущалось, как бесконечная агония, хотя никакой опасности для жизни демона не представляли. Доума склонился над содрогающимся телом 3 луны и завороженно наблюдал, как закатывались глаза, как рвано вздымалась грудная клетка. Он упивался видом. Спустя некоторое время судороги прекратились, дыхание стихло, но больше всего блондина встревожили потухшие глаза Аказы. Встревожили? Только сейчас Доума осознал, что где-то в районе груди возникло несвойственное ему ощущение. Словно что-то инородное распирало рёбра изнутри. Неподвижное тело так и лежало возле его ног. Тревога наконец высвободилась наружу, и 2 луна невольно опустился на колени и протянул руки к полосатому лицу Хакуджи. Нервный смех демона эхом разлетелся по всему пространству. В следующий миг желтоглазый демон резко ударил Доуму ногой по лицу пробив череп, и быстро отскочил, пока тот не успел отрегенирироваться. —Аказа-доно, как же ты нагло манипулируешь мной..-усмехнулся блондин. —Ты переживал за меня.-Аказа издевательски улыбнулся, по настоящему удивившись от реакции демона. Ведь сам Доума достаточно редко испытывал человеческие эмоции, не зря же он 2 высшая луна. Блондин наклонил голову в сторону и задумчиво оглядел Хакуджи. —Забавно..-произнёс он после продолжительного молчания. —И все же, ты был встревожен.-самодовольно произнёс Аказа. —Лишь от того, что не хотел терять любимую игрушку. Аказа прищурился, и встал в боевую позу, по спине пробежала дрожь, настолько привычными ощущались произнесённые слова. С какого момента так легко принял эти отношения? Правильно ли вообще называть их помешанность друг на друге отношениями? Они не скупились на унизительные оскорбления и физические истязания, тем самым продолжая взращивать ненависть. Но вместе с ней возрождалось что-то совершенно противоположное. Язык не поворачивался обозвать это даже банальным плотским желанием. Никаких возвышенных или низменных чувств. Только одержимость. Сумасшествие. Возможно, они действительно были безумцами. Вот только Хакуджи почти добровольно выбрал это безумие и смаковал каждое его проявление. —О чем же ты задумался, Аказа-доно? Доума непринужденно зарылся пальцами в его волосы, методично поглаживая затылок. Аказа молча прикрыл глаза и сосредоточился на прикосновениях. Перед ним возникли улыбка и приветливый взгляд демона. *Неужели он и вправду настолько жестокий? Господин Мудзан, конечно же, говорил, что человечность—это слабость, но всё же..* Может же та крупинка нежности, которой демон иногда одаривал Аказу, все же являлась отголоском той самой человечности? Хакуджи хотел верить в это, хоть и признавал наивность и смехотворность данной мысли. Так и не дождавшись ответа, блондин очертил ногтем кожу на затылке, оставляя неглубокую царапину, а затем вновь плавно провёл по волосам, словно извиняясь. —Тебе не идёт думать, Аказа-доно.. —А тебе не идёт быть нежным, придурок!-парировал Хакуджи, испытывая отвращение от фальшивости прикосновений. —Но именно таким ты хочешь, чтобы я был.-губы Доумы скривились в усмешке. Аказу окатила волна безысходности, ведь чертов демон читал его как раскрытую книгу. Постоянно ощущать себя обнаженным, практически вывернутым наружу, было невыносимой пыткой. Таким он был только перед ним. И несмотря на внутренний конфликт, Хакуджи каждый раз сдавался, соблазнённый мнимым вниманием блондина. —Дурак. Какой же наивный дурак!-демон забранил самого себя, пряча лицо в ладонях. 2 высшая луна засмеялся, полностью удовлетворённый тем, что в очередной раз смог сломать свою игрушку. Хакуджи, абсолютно опустошенный, спустился на колени. Взор Доумы упал на его шею, где виднелись засосы, оставшиеся с их последней общего задания. Коснувшись бледной шеи, он наблюдал за реакцией парня. Тот подался вперёд, будто прирученный котёнок, ожидавший ласки. Убрав ладони от лица, демон посмотрел на блондина опьяненным взглядом. Спустя миг, Доума резко забросил Аказу на плечо и понёс в храм, в ту самую комнату, которую он не смог забыть. Уже обнаженный, Аказа неподвижно лежал под склонившимся над ним блондином. По телу пробежали мурашки, когда холодные пальцы прошлись вдоль живота и медленно спустились вниз. Чуть задевая уже возбужденный член, 2 луна с наслаждением наблюдал, как Хакуджи выгнулся навстречу сладостным прикосновениям. Доума придвинулся ближе и обвёл языком его губы, чуть приоткрывая. Аказа охотно ответил, утопая в звуке их рваного дыхания и ощущая, как сплетались влажные языки. Голова пошла кругом, когда Доума принялся целовать шею, попутно зализывая укус. В каждом поцелуе, в каждом касании рук проскальзывала притворная нежность. Хакуджи резко оттолкнул Доуму, вновь испытывая отвращение. Теперь приятные покалывания от недавних прикосновений теперь ощущались как ожоги. —Не..так..-качая головой, сыпло прошептал Аказа. Блондин облизнулся, прекрасно понимая, что тот имел в виду, однако, ожидал услышать четкую просьбу. —Скажи, Аказа-доно, чего же ты всё таки хочешь? Хакуджи проигнорировал его, резко приподнялся и настойчиво впился в губы, оттягивая и кусая до крови. Ему хотелось причинить боль любыми способами. Доума же никак не отвечал, настойчиво ожидая ответа 3 луны. —Скажи это..-он схватил парня за лицо и надавил ногтями, заставляя посмотреть на себя. Тот блаженно улыбнулся, наслаждаясь привычной грубостью. Потому что именно таким был Доума. Потому что теперь он был самим собой. Без удушающей нежности. —Хочу по-настоящему..без лжи!-Аказа скользнул руками по его плечам, аккуратно стягивая кимоно и наблюдая, как взору открывалось знакомое тело. —Кто разрешил раздевать меня, Аказа-доно? Доума повалил его на живот и ткнул лицом в подушку. От предвкушения член парня запульсировал, и чтобы сдержать порыв дотронуться до себя, 3 луна крепко вцепился руками в простыню. Блондин ухмыльнулся и приподнял его ягодицы, одной рукой с силой надавливая на кожу до синяков, которые быстро пропадали, из-за регенирации демонов, а другой обхватывая его член. От резко возникшей волны различных ощущений, розоволосый рефлекторно дёрнулся назад, уперевшись в твёрдую плоть Доумы. Тот больше не мог сдерживаться и сразу же вошёл, причиняя Хакуджи нестерпимую боль. Он прикусил зубами запястье, дабы заглушить крик, и плотно зажмурил глаза, словно старался отгородиться от происходящего. Такое поведение парня подействовало отрезвляюще, и Доума вышел из него. Склонившись над дрожащим телом, 2 луна аккуратно коснулся губами сначала поясницы, затем оставил поцелуй под лопаткой и наконец достиг шеи. Аказа весь сжался в напряжении, уже не понимая, как воспринимать происходящее, как разделить ложь от истины. Чего же в действительности оба хотели друг от друга? —Просто спроси меня, Аказа-доно..-будто прочитав мысли, прошептал Доума. Аказа оторвал голову от подушки, встречаясь с разноцветными глазами. Демона охватил страх перед предстоящим ответом, который мог оказаться той самой правдой. Правдой, способной навсегда разрушить до безумия странную связь между ними. Хакуджи ощущал себя грязным из-за этой связи и одновременно цеплялся за неё, как за последний глоток воздуха. Именно поэтому он так и не произнёс терзающий вопрос, а лишь смиренно прикрыл глаза. Доума принял его упрямство с привычной усмешкой на устах. А после позволил себе огладить спину, затем упругие ягодицы. Задев пальцем колечко мышц, он остановился, так как почувствовал, как Аказа снова напрягся. Чтобы отвлечь, блондин провёл языком по ушной раковине, после слегка прикусил мочку, и в этот момент плавно погрузился в него. Аказа болезненно застонал, все ещё помня неприятные ощущения от грубого проникновения. Доума постепенно растягивал его, добавляя ещё один палец, и Хакуджи наконец смог расслабиться и понемногу получать удовольствие. 2 высшая луна приподнялся, за плечи разворачивая парня и укладывая на спину. Губы Аказы были испачканы кровью, влажные от пота волосы липли ко лбу, а затуманенный взгляд смотрел в никуда. В таком виде он был чертовски соблазнительным, от чего снова и снова хотелось трогать каждый участок его тела. Подмяв 3 луну под себя, демон подался бёдрами и провёл собственной плотью между ягодиц. Хакуджи глухо захрипел, стараясь сдерживаться, но самообладание предательски покинуло. Одним быстрым движением блондин проник внутрь, вызывая у парня протяжной стон. С каждым последующим толчком демон менял темп, дабы Аказа и дальше ласкал слух стонами. Чтобы дальше цеплялся за его руки и покорно насаживался на всю длину. Хакуджи приподнялся на локтях и со странным блеском в глазах стал наблюдать за их синхронными движениями. На миг Доума оцепенел, удивлённый неприкрытым наслаждением, светившимся в желтых глазах Аказы. —Почему ты остановился?-с придыханием произнёс Хакуджи и облизал пересохшие губы. Доума молча положил ладонь ему на живот, а затем резко провёл острыми ногтями, оставляя царапины, из которых мгновенно просочилась кровь. Хакуджи поморщился, а затем вздрогнул, когда почувствовал горячее дыхание и влажный язык, которым блондин слизал алые капли. —Ты настоящий..-прошептал Доума и довольно оскалился. От его слов у Аказы пробежали мурашки, а в подкорку вновь закрались страх и непонимание. Ему осточертело тонуть в неведении и лжи. Хотелось услышать долгожданную истину, даже если всему пришел бы конец. — А ты?-тихо прошептал Хакуджи, обхватывая лицо блондина ладонями.—Когда именно ты был настоящим? Доума знал ответ, ведь как бы сильно не противился, человеческая натура уже овладела частью столь чёрной души. Благодаря Аказе, он уже не мог с уверенностью назваться жестоким демоном, лишенного чувств. С самого их первого появления в жизнях обоих, с первого соприкосновения плоти к плоти, они взаимно поглощали друг друга. Доума не представлял себя без Аказы. Хакуджи не представлял себя без блондина. —Скажи мне..-голос мальчишки дрогнул от подступающих слез. Он злобно рыкнул, и уже ровным голосом продолжил,—Твоя нежность была настоящей? —Нет.-солгал Доума. На его лице появилась ухмылка, и он снова впился в желанные губы.