Небольшая прогулка по пэйрингам Клинок Рассекающий Демонов

—Нападай! Хватит защищаться, идиот!-разъярённо заорал Санеми, снова нападая на Гию с деревянным мечом. Его глаза метали молнии, он тяжело дышал. Хотя Столп воды уступал ему в силе, но победить Томиоку всё равно нелегко. —Я не такой, как другие Столпы, я не такой, как все..-тихо произнёс Гию, продолжая ловко уворачиваться и блокировать удары Столпа ветра. В отличии от Санеми, он был полностью спокоен. —Что ты там промямлил?-наполовину рыча закричал Шинадзугава,—Особенным себя почувствовал? Ты ничем не отличаешься от других! Слишком медленно!-Использовав седьмую кату дыхания ветра Санеми сбил Столпа воды с ног. Тот быстро поднялся и снова стал в боевую стойку. Шинадзугава отбросил деревянный меч.—Отлично, теперь настало время до смерти месить друг друга кулаками! В этот миг на поляну выбежал Танджиро и встал между Столпами, прося их остановиться. Санеми даже не слушал то, что говорил Танджиро. Он просто развернулся и ушёл оставив Гию и Камадо наедине. Он был вне себя от ярости, Шинадзугава даже думать нормально не мог. Спустя пару минут Столп ветра решил всё таки вернуться и как следует навалять Томиоке. Когда Столп уже подходил к той самой тренировочной поляне, он краем глаза увидел, что Гию о чём-то беседует с Танджиро. Он решил немного послушать их разговор, прежде чем снова вызвать Столпа воды на бой. —Почему вы говорили Шинадзугаве-сану, что вы не такой как все остальные мечники?-спросил Камадо. Увидев лицо Столпа воды, на котором после его вопроса появились бесконечная грусь и смятение, он добавил,—Я пойму, если вы не хотите отвечать на мой вопрос. Простите за мою бестактность, Томиока-сан! —Нет..Ничего, Танджиро. Я должен был тебе уже давно всё рассказать..-тихо сказал Гию, вздохнув.—Я не прошёл последний отбор на горе Фуджикасане. Один парень, которого звали Сабито, тоже был учеником Урокодаки-сенсея. Он тоже тогда проходил финальный отбор, и он спас всех..кроме себя. Он умер, защищая меня. Я не убил ни одного демона на той горе. Я..я не достоин был стать мечником, и сейчас я не могу сражаться наравне с другими Столпами. Я.. Санеми развернулся и быстро пошёл прочь. Безумная ярость отступила, уступая место сочувствию? Нет..Скорее вине. Его терзал стыд, за всё, что он говорил ранее Томиоке, но всё равно злость осталась. Как Столп воды мог считать себя слабым? Он должен..просто должен знать..он..должен.. Шинадзугава всеми силами пытался найти правильные слова, но его попытки не увенчались успехом. Санеми не понимает, почему его так задевают проблемы Столпа воды, почему ему не всё равно? Он и раньше часто думал о Томиоке, но быстро отбрасывал эти мысли. *Чёрт. Я чертовски вляпался в эту хуйню.* Шинадзугава уже был дома и наблюдал за постепенно темнеющим небом. Санеми любил смотреть на закат. Это прекрасное зрелище, волнующее и вдохновляющее одновременно. Длится закат недолго, но запомнить его хочется навсегда. Именно в эти мгновения на лице всегда резкого и грубого Столпа ветра появляется улыбка, нежная и мечтательная. Шинадзугаве казалось, будто все проблемы исчезли. Его не волновали ни демоны, которые в любой миг могут напасть на него, ни молчаливый Столп воды Томиока Гию. В какой-то момент громкий стук в дверь вернул Санеми к реальности. Он быстрыми шагами пошёл к двери, с не самыми добрыми намерениями. Незваный гость продолжал стучать к дверь, ещё больше зля Шинадзугаву. Он резко распахнул дверь, готовясь навалять тому, кто посмел потревожить его. Перед Столпом ветра стоял Гию с тарелкой, на которой лежали охаги. —Добрый вечер, Санеми. Танджиро сказал мне, что ты любишь охаги, так что я решил принести их тебе и немного поговорить.-тихо сказал Томиока нерешительно смотря Санеми в глаза. Тот покраснел, но нашёл быстро пришёл в себя. —Придурок, засунь эти охаги себе в..-начал было Шинадзугава, но Гию его перебил. —Санеми, я хочу всего лишь поговорить. Зачем такая враждебность? Мы же можем стать друзьями.-Столп ветра был в шоке. Хотя здесь правильнее будет сказать, что он был вахуе. Откуда у всегда молчаливого Столпа воды нашлась такая решительность? Немного подумав, он просто пошёл в дом тихо пробурчав: —Иди уже. Они пошли в гостиную. Гию попытался начать разговор, но Шинадзугава даже не слушал его. Его мучали вопросы. Почему именно Томиока, и почему именно сейчас? Почему я просто не послал его куда подальше? Что со мной, мать его, происходит? —Санеми, я.. —Заткнись! Просто заткнись, придурок!Что с тобой не так?-закричал Санеми, а потом почти шепотом добавил,—Что не так со..мной? Томиока промолчал, снова смотря Столпу ветра в глаза. Он обнял растерянного Шинадзугаву. Похоже, это было последней каплей для него. Санеми прижал брюнета к стене. Губы Шинадзугавы прижимаются к губам Гию. Удивлённый Томиока не сопротивляется. Может быть от шока, а может быть.. Санеми не спеша целует шею Столпа воды оставляя едва видимые засосы, опускаясь всё ниже. Пару мгновений и одежда мечников лежит на полу, а они находятся в просторной спальне Столпа ветра. Санеми целовал нежно, то едва касаясь языком, то засасывая кожу, облизывал соски, гладил руками бедра, талию, трогал член. Томиока тихо произнёс: —Т..ты что делаешь? Санеми проигнорировал его вопрос и так же медленно опустился на колени. Он провёл рукой вдоль всей длины брюнета и усмехнулся, когда тот немного откинул голову и застонал. У него в голове мелькнули мысли, которые он так пытался подавлять. Он хотел завладеть Столпом воды, трахать его как податливую шлюху, пока тот будет стонать его имя и просить остановиться. Шинадзугава прикоснулся языком к тёплой коже. *Чёрт, какой он твёрдый* Всё таки может Томиока тоже испытывал некие чувства к Столпу ветра. Такие же странные и непонятные как и Санеми.. Томиока дрочил Санеми. Шинадзугава тоже приступил к делу. Он лизнул возбуждённый член брюнета от корня до самого кончика, не переставая улыбаться его стонам. Он целовал его ниже, выше, колена Гии почти подломились. Блондин немного облизал губы и взял его в рот. Теперь разум Санеми затуманился, и он дал волю инстинктам. Он постепенно набир темп, рука ритмично двигалась возле корня. Томиока слегка схватил Столпа ветра за волосы. В этот момент он принадлежал ему. Полностью. Абсолютно. Он еле держался. Чувство полного контроля, чувство, что все эти стоны и содрогания вызывает он, и дальше, двигая языком он сам еле слышно застонал, чувствуя, как над ним берёт контроль жажда. В этот миг, он хотел лиш одного—чтобы всё это не заканчивалось. Брюнет сильнее схватил Санеми за волосы, его пульс ускорился. Грудь подымалась так часто, как будто, его лёгким не хватало воздуха. —С..Санеми..-тихо выдохнул Гию,—Я сейчас.. Томиока притянул Шинадзугаву ближе, ещё ближе. Его спина выгнулась, ноги задрожали. Тогда он простонал имя блондина, каждый мышц в его теле напрягся, и рот Столпа ветра наполнили брызги белой жидкости. Санеми застонал кончив брюнету в руку. Блондин не переставал сжимать руку, двигая ею по всей длине Томиоки и выжимая каждую каплю до последней. Санеми аккуратно положил мечника на кровать. Одна рука потянулась к тумбочке, пытаясь нащупать небольшой пузырёк со смазкой. В один миг в Гию вошли два длинных пальца Столпа ветра. Брюнет протяжно застонал, выгибая спину. Шинадзугава не спеша растягивал Томиоку. Его преодолевало желание резко войти и выебать Столпа воды, чтобы тот завтра встать на ноги не смог. Санеми еле как держался на тонкой ниточке здравого смысла, всеми силами пытаясь не отпускать её. —Б..быстрее-тихо, как всегда произнёс Гию, явно уже не в силах совладать с собой. Для Шинадзугавы это стало последней каплей. И Санеми входит. С тигриным рыком входит на полную длину, от чего Томиока стонет так громко, что, кажется, каждый прохожий смог бы их услышать. Но сейчас это никого не волнует. Шинадзугаве казалось, словно перед глазами взрывается вселенная, рушатся города, полыхает огонь, и это всё смешивается в сумашедший коктейль чувств, переполняет, захватывает, поглощает. С каждым рваным толчком кажется, будто тело уносится в невесомости, его затягивает в бесконечную чёрную дыру, в неизвестную, но захватывающую и такую желанную пустоту наполненности. На светлой коже расцветают фиолетовыми пятнами цветы собственности. Растекаются растрескавшимися капиллярами под тонким слоем эпителия, застывают причудливыми формами, превращая тело в полотно художника. Перед глазами, все плывет, словно в никотиновой дымке, пьянит, все звуки отражаются эхом от каменной плитки на стенах и полу, ударяется о кокон спящего сознания и исчезает куда-то в бездну ощущений. Это все так запредельно, нереально, ужасно прекрасно. И один убивающий оргазм на двоих пронзает тело насквозь, заставляя разорвать лёгкие протяжным воем. И оба думают о том, что это было прекрасно. —Маленькая похотливая сучка..-произносит Шинадзугава, пристально смотря на Столпа воды. Гию льнет ближе, чуть ли не мурлычет от ощущения члена Столпа ветра в себе, проводит проколотым язычком по верхней губе Санеми и смотрит в глаза. Томиока слегка улыбнулся. Блондин целует медленно, мягко, словно брюнет сахарный, или хрустальный, сейчас не разберёшь, да это и не важно сейчас. Медленно к Санеми приходило осознание того, что произошло. Он растерянно смотрел на Гию, думая что будет дальше. —Чёрт, Гию..-тихо начал Санеми.—Это неправильно, это..ошибка. Томиока в непонимании смотрит на Столпа ветра. Похоже, что блондин смог заполнить ту пустоту, которая осталась после смерти Сабито, а сейчас всё повторялось. —Я..я должен был сдержатся. Прости..-Шинадзугава отвернулся и слегка зажмурил глаза, но также твёрдо продолжил.—..ты должен уйти. —Но..прошу, не выгоняй меня..-Томиока с отчаяньем смотрит на Столпа ветра. Его глаза заблестели от еле сдерживаемых слёз. Его голос дрожал. Казалось, что его мир снова рушится, прямо как пару лет назад. Санеми продолжал смотреть в стену, пытаясь выдавить из себя настолько противные, но правдивые слова. —Мы Столпы. Мы должны думать только о защите других.-Столп ветра уверенно продолжил.—Пожайлуста, уйди. Шинадзугава знал, как мерзко он поступил, но все равно считал, что это правильно. Он был готов пожертвовать своими желаниями, чувствами и даже жизнью ради высшей цели. И его, и Столпа воды будет ослаблять эти никому ненужные чувства. Санеми не осмеливался посмотреть на Томиоку. Мечника терзал стыд. В это время, всё также молча, Гию оделся, забрал свою катану и пошёл. По его щекам катились слезинки. Он снова доверился, полюбил и отдался настолько глупым чувствам. Его использовали, предали, а в самом конце выгнали на улицу, словно блохастую псину. На улице шёл ливень, яркая луна освещала всё вокруг. Может через минуту, а может через две, он насквозь промок. Казалось, будто всё внутри сжалось, причиняя сильнейшую боль, которую не сможет повторить ни один удар демона. Он снова пошёл на ту самую тренировочную поляну, и просто лёг на траву, смотря на небо. Дождь неприятно стучал по глазам, но вскоре тучи разошлись. Томиока наблюдал за звёздами, очищая голову от плохих мыслей. Казалось, что тишина его поглощает, растворяя в себе каждую клеточку его тела. Сейчас ничего не имело смысл.