На крейсерской высоте

«Почему его никто не обнимает? Каждое объятие, ему казалось, делает кожу в месте прикосновения немного толще, и лишь после того, как нас обняли достаточное количество раз, нам становится удобно с самими собой, в своей коже.» «Спасибо, что обнимаешь меня.» «Мне понравилась книга. Рад, что ты дал мне ее прочитать. Твои закладки в ней дают мне узнать тебя лучше.»       Чонгук сидел на лекции и улыбался. Аудитория заливалась теплым солнечным светом через большие окна, играя тенями на расписанной цитатами и терминами стене. Профессор рассказывал о бэкэнде, плюсах и минусах популярных фреймворков. Студенты конспектировали — кто-то царапал ручкой тетрадь, кто-то оперативно печатал на ноутбуке. Некоторые лениво фотографировали записи на интерактивной доске, остальные слушали в половину уха и занимались своими делами — все равно потом кто-то конспектами поделится. Чонгук относился к первой категории. Ему нравилось конспектировать от руки, был в этом особый студенческий вайб. Чон Чонгук образцовый студент, схватывает все на лету, лекции и семинары не пропускает, в коллоквиумах принимает активное участие, даже проекты разрабатывает, поэтому лекция о фреймворках ему не особо интересна, он давно выбрал для себя платформу. Да и о какой лекции может идти речь, когда улыбка натянута до ушей, а мысли где-то не в лекционном зале, потому что Тэхену понравилась книга. Чонгук, конечно, не сомневался, что ему понравится, но все-таки Тэхену понравилась книга. Он нашел в ней отклик и благодарен. Как много цветные стикеры на страничках могут рассказать о Чонгуке? До конца лекции еще сорок минут. До встречи с Тэ еще три часа. Как перестать улыбаться и снова включиться в предмет лекции? Как перестать желать снова обнять этого медвежонка, чтобы ему стало уютно в своем теле?       Чонгуку нравился Тэхен. Как друг, естественно. Вот уже три недели с той ночи они общались практически каждую минуту, когда не виделись писали друг другу, писали даже когда были вместе, потому что Тэхену не хотелось отвлекать Чонгука от чтения или от работы над очередным проектом и он выключал звук на его телефоне, молча наблюдал за сосредоточенным парнем и отправлял ему свои заметки об этом, стикеры и незаметно сделанные фото. Также было и в обратную сторону, им нравилось просто находится вместе, а потом читать все отправленные сообщения. С Тэхеном было комфортно. Его можно было обнимать, а иногда даже нужно было обнимать. Потому что он был увлеченным парнем, а увлеченные не замечают, как радость и удовольствие могут смениться большим разочарованием. Ему нравилось быть наивным, но он вовсе не был глупым, нравилось верить в людей, улыбками и комплементами радовать случайных прохожих. Его непосредственность нравилась Чонгуку, она поселила в его сердце какую-то новую эмоцию, отзывалась в нем радостью и теплотой, желанием оберегать это чудо, улыбаться в ответ и крепко держать за руку.       За такой короткий срок они успели, казалось, обсудить все на свете. Сходили на ночную выставку, Чонгук и дневных то не посещал, прочитали на двоих пять книг, три раза были в кино, два раза ходили в бар на выступления местных групп, зачем-то ходили на лекцию о пингвинах, на которой Тэхен восхищенно слушал лектора, а Чонгук и, увязавшийся с ними, Чимин старались не хрустеть громко снеками и давились смехом от забавного поведения пингвинов на видео-вставках, от увлеченного Тэ, мимика которого в доли секунд менялась от по-детски радостной до глубоко печальной, тогда Чонгук брал его за руку, ну и от самих себя, конечно же.       А еще Тэхен любил носить браслеты и кольца на тонких руках, разнообразные красивые серьги, цепочки подчеркивающие его тонкие ключицы. Он мило морщился и прятал лицо с самыми красивыми родинками, когда смущался. Его голос был таким приятным, проникающим куда-то в глубину души и когда Чонгук заслушивался, то не сразу замечал, как Тэхен молчаливо его разглядывает, закусывая губу. Тэхен нравился Чонгуку. Как друг, конечно же.

***

      — Тэхен, кажется, помешался на этом Чонгуке?       — Брось, Юнги. Ты должен радоваться, что у Тэхена наконец-то появился кто-то близкий, кому он доверяет, кто понимает его и… оберегает?       Юнги и Хосок сидели на крыше своего дома — Юнги тянул уже вторую сигарету, а Хоби наслаждался закатным видом через бокал белого полусухого, потому что такого прекрасного розового неба не увидеть из окна их квартиры. Тепло уходило вслед за солнцем, поэтому он слегка поежился от прохладного весеннего ветра, что не осталось незамеченным. Юнги, зажав зубами сигарету, стянул с себя ветровку, оставшись в черном худи и накинул ее на плечи Хо. Ох уж эта лучезарная благодарная улыбка.       — А мы ему на что?       — Мы хены. Братья, понимаешь. Другая связь.       — Я убью, Чонгука, если он сделает ТэТэ больно.       — А Пак Чимина? — усмехнулся Хоби.       Юнги слегка замешкался, вспоминая события той пьянки.       — И Чимина, если он снова решит напоить Тэхена. Неугомонный хоббит.       Смех Хо, такой заливистый и заразительный, заставляет и Юнги усмехнуться своей же шутке.       — Послезавтра мы снова у них собираемся. Намджун сегодня написал. Говорит есть причина собраться всем вместе. Как будто нам для этого нужны причины.       — Тебе может и не нужны.       Юнги делает вид, что рассматривает облака и медленно погружается в свои мысли. Запах сигарет, смешанный с запахом мокрого дерева, от отсыревших под дождем паллет, вызывает в нем чувство ностальгии, но роящиеся в голове бесконечные мысли не дают ему ухватиться за воспоминание. Он не раз вдыхал этот запах в заброшенной лодочной станции недалеко от дома дедушки, ребята с улицы часто собирались там и травили разные байки — выдуманные и реальные, но слишком приукрашенные, выдавали сюжеты манги за свою школьную жизнь. Юнги тоже хотелось, чтобы его жизнь была набором картинок из очередного выпуска «Коронного броска». Плечо заныло. Там было что-то еще, но воспоминание так и не втянулось с дымом, рефлекторно, от фантомной боли, упав вместе с сигаретой в бокал вина. Он вытаскивает старенький «Волкман», вставляет наушники и ложится на спину. Солнце скрылось и небо из розового стало фиолетово-синим. Он приготовился считать загорающиеся звезды. Хосок без слов прилег рядом.       Каждый из нас искалеченная душа, которая мечется в ловушке воспоминаний, которые крутятся на репите, заставляя переживать их заново и жалеть о том, что это было или о том, что это закончилось, но каким-то счастливчикам удалось из этой ловушки выбраться.

***

      Сегодня Чонгук оказался вовлечен в репетицию постановки. Хорошо, что только реквизитором. Ему даже понравилось. Тэхен пригласил его посмотреть, как группа готовится к творческому вечеру. Никаких особых активностей в постановке не было, ребята сидели в креслах, изображая известных психологов, писателей и философов разных эпох. Их диалог был как игра в теннис — они так умело перебрасывались фразами, совершенно не перебивая друг друга, но их интонации — пассивная агрессия, седативное спокойствие, эмоциональная экспрессия и снисходительная жалось — вот что было важно. И тема. Никто кроме тебя самого не придаст твоей жизни смысл. Очень простая истина, но безумно сложная в исполнении.       Сколько книг этих самых участников диалога было перечитано, Чонгук сам три вечера кряду наблюдал за Тэ выписывающим основные постулаты философии Юнга, попутно вычленяя из другой книги основы мировоззрения Фауста и Мефистофеля Гете. Тэхен был особенно красив в своих увлечениях. Его сосредоточенные черты лица, очки, которые он обычно стеснялся носить, легкое напряжение в теле не давали отвести взгляд, хотелось не шевелиться вовсе, чтобы не спугнуть этот флер, потому что тогда он отвлекался и нежно улыбался в ответ, как бы говоря — спасибо, что ты все еще тут, а потом прикусывал карандаш и снова погружался в чтение. Чонгук наблюдал за ним снова и снова, прикрываясь своей книгой или ноутбуком.       Тэхен очень хорош сегодня в своем образе. Он не был похож на Карла Юнга, но ему чертовски шли круглые очки в проволочной оправе, зачесанные волосы и трубка. А то с какой четкостью и уверенностью он произносил свои слова заставили бы любого поверить, что это его собственная философия. И это тот самый Тэхен, который на днях уговорил его купить слинки, чтобы посмотреть, как он будет спускаться с лестницы, сколько радости тогда было испытано и подарено окружающим не измерить никакими единицами. Игрушка досталась самому восхищенному ребенку, наблюдавшему за удивительной физикой процесса вместе с ними. Удивительно как в одном человеке умещается целый мир, полный невероятного разнообразия.       Ребята отрабатывали фразу за фразой, но парень, игравший Канта периодически сбивался и Чонгук заметил, что Тэхен, повторяя из раза в раз два предложения: «Я не то, что со мной случилось, я — то, чем я решил стать» и «Около трети случаев моих пациентов — это страдание не от какого-то клинически определимого невроза, а от бессмысленности и бесцельности собственной жизни», или слишком активно крутил кольцо на правой руке, пытаясь его снять, а сняв надевал обратно, потом повторял сначала, либо так сильно оттягивал тонкий серебряный браслет, что Чонгук боялся, не останутся ли на запястье порезы. Позже Гук узнает, что кольцо было куплено во время поездки на Чеджу, в которой Тэхен был счастлив как никогда, потому что они с Ли только начали встречаться и тогда он не замечал странностей в поведении своего возлюбленного. А браслет был подарен мамой, которая все еще не знает, что ее сын учится на актера, а не на ветеринара, что он не переедет обратно и не женится на дочке соседа-фермера, чтобы порадовать родителей внуками и вести хозяйство.       Спустя неподсчитанное никем количество попыток удачно отыграть свои роли, не потеряв слов и вовлеченности, уже не веря никаким психологам и философам, ребята решили отдохнуть и выпить по бутылочке прямо на сцене, подвергая жесткой нелитературной интерпретации ту самую философию, упрощая ее смысл и значение. Вывод один: твоя жизнь — твои правила. Люби себя, радуй себя и можешь даже маму не слушаться.

***

       Они не заметили, когда небо стало фиолетово-синим. Тэхен сидел на кровати, оперевшись на стену и читал книгу, Чонгук лежал на его коленях и смотрел что-то на телефоне, в наушниках, чтобы не мешать. Тишину нарушало лишь перелистывание страниц. Чон почувствовал какую-то обеспокоенность в движениях Тэ и вытащил один наушник. Тот опустив книгу вглядывался в противоположную стену:       — Мне очень нравится сравнение человека с кораблем Тесея. Мы все меняемся. Каждый день мы становимся другими людьми, и в конечном итоге никто из нас не тот, кем был год или пять лет назад. Очень красиво. Но твои закладки… Скажу честно. Сначала я прочитал все твои закладки. А потом только книгу целиком, чтобы понять общую картину. Идея просто невообразимая. Мне бы тоже хотелось вот так многое испытать.       — Ты хотел бы стать переживателем?       — Думаю да. Наверно это мой способ придать жизни смысл — постоянно что-то испытывать. И судя по твоим закладкам это то, что ты потерял?       — Кажется ты слишком вжился в свою роль, Карл Юнг, — усмехнулся Чонгук.       Тэхен начал открывать закладки одну за другой чтобы найти те моменты, которые указывали на то, что человек, который сейчас лежал на его коленях, потерял себя, потому что идеальный мир, нарисованный всеми современными медиа, заставляет сомневаться в себе, диктует каким ты должен быть, чтобы этому миру соответствовать, а ты за ним не успеваешь — не достаточно умный, успешный, талантливый, потому что ты не такой идеальный. Но мир, на самом деле тоже не идеальный — полон царапин, дырок и лжи, и в нем — неидеальные люди и компании, любовь в нем тоже не идеальная, вся в порезах, хрупкая, ломкая. Догнать идеал не получится, всегда будет недостаточно, а делать то что нравится ты не можешь, потому что уже забыл, что по-настоящему хотел, а хотел так много, твоя душа осталась мечтать, разум же пошел другой дорогой, а твое я осталось стоять на том перепутье. И в той точке, где ты себя потерял, жизнь потекла по инерции, забрав желание и возможность мечтать, переживать, испытывать и стремиться. С каждой заменой бревна (как в корабле Тесея) он уже не был тем Чонгуком, которым ему, возможно, нравилось быть.       — Закладки, которые делают мне больно — «Мы способны мечтать о миллионе жизней, но прожить можем только одну, и, если не привыкнешь к этой мысли, жизнь жестоко отрезвит тебя.» И моя любимая — «Знаете, что нужно проживать жизнь, а не только размышлять о ней». Скорее всего сейчас ты не захочешь со мной этим поделиться, а может быть никогда не захочешь. Когда-то я тоже начал терять себя в попытках соответствовать чьим-то ожиданиям пересекающихся с желанием прожить миллионы жизней. Моя жизнь именно такая — не идеальная, с дырами. Ты итак это знаешь. Я решил ее просто жить, делать все, что придает ей хоть какой-то смысл. Позволь мне помочь тебе жить эту жизнь, а не только размышлять о ней.       — Ты уже…       С Чонгуком, на самом-то деле, не случалось ничего, что позволило бы ему понять, что он где-то потерял свое я. Потому что он занимался тем, что ему нравилось, что у него получалось. У него были друзья и никогда не было проблем со знакомствами, в этом ему очень помогала эмпатия. Он никогда не страдал от невозможности чем-то заняться. Он понимал, что в какой-то момент стал просто жить по инерции. Не знал в какой точке его жизни остановилась его душа. Но она точно не жила с ним в одном ритме. Он это осознавал, но не давал себе погружаться в эти размышления. Он просто продолжал делать то что у него получалось, то что от него «требовало» общество — учеба, работа, социальные контакты, потребление.       Он почувствовал разлад пару лет назад, когда подружился с Чимином. Сначала они не особо ладили, были просто соседями, но Чимину удалось выбить Чонгука из привычной колеи. Он первый, кто заставил его чувствовать и переживать глубже, чем того требовала банальная вежливость. Чимину удавалось общаться так легко, выдавая все самое сокровенное за просто так, как короткий разговор с соседом в лифте. Чонгук не понимал, зачем ему все это знать. Но жизнь Чимина, хоть и не била ключом, как на экранах, но все равно затягивала, привлекая своей простотой, эмоциональностью и вовлеченностью. Именно вовлеченность Чимина в свою собственную жизнь делала его таким живым. Чонгук ему даже немного завидовал. Как можно видеть столько интересного в обычном? Заряжаться от событий и людей, будь то радость и счастье или обида и злость? Как у него получается просто жить и не рефлексировать по каждому поводу? Чимин был скромным, но открытым. Наверно поэтому Чонгук за него так переживал. Но у Чимина был Чонгук, а потом и Намджун. И танцы. А у Чонгука теперь был Тэхен, за которым стремилась душа.       Этой ночью, человеком которого нужно было обнимать был Чонгук. Глаза горели от желания выпустить хоть пару слезинок, нос противно заложило, но чуда не произошло, как и в предыдущие годы, он не мог плакать, только не из-за своей боли. Ему всего лишь хотелось поделиться классной идеей, описанной в книге, но никак не раскрыть свою душу перед кем бы то ни было. Но Тэхен не кто-то. Как-то так вышло, что они оба чувствуют друг друга, считывают эмоции и переживания, отмечают малейшие изменения. Именно поэтому Чонгуку всегда хочется поддерживать Тэхена, быть с ним рядом, не важно какие эмоции он испытывает, Гук просто хочет пережить это с ним. А теперь Тэхен хочет сделать для него то же самое. И он уже делает. Потому что все эти выставки, лекции, книги и выступления нравились не только Тэхену. Чонгук наслаждался происходящим, именно поэтому его старые переживания не были видны даже Тэ. Но не теперь. Парень, чьи пальцы гладят его волосы, разложил чонгукову душу на кусочки, да еще и свою немножко добавил на блюдо. И, признаться честно, сейчас он был единственным человеком, объятия которого могли эти кусочки склеить обратно. Тэ не нужно было что-то говорить или делать. Достаточно было лежать рядом и молчать. Гладить волосы, будто случайно касаясь при этом щеки, зарываться пальцами на чувствительном затылке, дышать практически в губы. Чонгук делал вид, что уснул под тяжестью своих переживаний. Он выровнял свое дыхание, успокоил ритм сердца, что было сложно, потому что сейчас их близость совершенно не имела никаких границ. Утром от таких эмоциональных качелей будет болеть голова. Вот что могут сделать с человеком простые закладки в книге.       — Хочешь покрасить волосы в фиолетовый? — звучит в абсолютной тишине, а пальцы по-прежнему скользят по волосам и щекам. В ответ тишина и спокойное сопение. — Я знаю, что ты не спишь, но можешь не отвечать.       Чонгук смотрит на Тэхена, как на очередное чудо света. Глаза в глаза. Желание одновременно улыбаться и плакать. Тэхен касается его щеки носом и губами, обжигая своим дыханием, крепче обхватывая ногами и руками. Ну все, Чонгук сегодня вместо подушки. Выбора нет. Спать будет жарковато.