Богиня или хороший мальчик Сасори

      — Привет, Сасори. — Сакура улыбнулась и оглядела его обнаженное тело. — Помнишь меня?       Она захихикала от обалделого выражения лица мужчины, полулежащего перед ней. Ему больше не было пятнадцать. Она произвела технику воскрешения на основе его сердца, так что он вернулся в своем настоящем возрасте. И, честно говоря, он все еще был хорош. Даже лучше. Такой возмужавший.       — Помню… — сказал он, сосредоточенно нахмурив брови. — Мы сражались.       — Помнишь мое имя?       Сасори немного подумал, а затем его глаза наполнились прозрением. Он хотел было заговорить, но Сакура приложила палец к его губам.       — Нет, не сейчас. — Она пригнулась к нему ближе. — Назовешь его позже. Сначала скажи вот что: ты девственник?       — Ч-ч-что? — ошеломленно заикнулся Сасори и дотронулся до своего горла. Видимо только что осознал, что его тембр изменился, стал ниже.       — Меня давно мучает этот вопрос. Ты сделал из себя бесчувственную куклу в пятнадцать. Был ли у тебя когда-нибудь секс? Сасори недоумевающе похлопал глазами, разглядывая девушку перед собой. Затем иронично скривился. Быстро же он собрался.       — Ты для этого меня воскресила? Узнать, занимался ли я сексом?       — Так занимался или нет?       — Какое это имеет…       — Не юли и отвечай на вопрос, — спокойным властным тоном перебила Сакура и провела пальцем по его животу, от чего он вздрогнул.       Сакура игриво усмехнулась. Большой мальчик чувствителен к щекотке. Это хорошо, значит, его тело работает как надо, она все сделала правильно. А он действительно большой вымахал. Почти под два метра. Зря он окуклился в пятнадцать. Если б он знал, каким роскошным мог бы стать.       — Допустим было.       — Врешь.       — Это почему же?       — Ты покраснел.       — Черт!       Сасори вскинул руки к щекам, а Сакура захохотала. Как же мило сочеталась его нынешняя серьезная внешность с невинным мальчишеским смущением. Очаровательно!       Сакура наклонилась и поцеловала его. Нежно. Ненастойчиво. А то еще не ровен час отключится от непривычного переизбытка эмоций. Заглянула в глаза и с удовольствием отметила, что он раскраснелся еще пуще. Попытался отвести взгляд, но непроизвольно уткнулся им в вырез ее ципао. Она намеренно расстегнула на пару пуговиц больше. Он сглотнул, а потом заметил и остального себя.       — О боже! — вырвался у него изумленный возглас. — Я что, в чужом теле?       — Нет. Это полностью твой оригинал. — Не может быть!       Он слегка привстал, но Сакура положила ладони ему на грудь.       — Тихо, тихо. Без резких движений, ты только-только родился заново. — Она снова обозрела его торс. — И ты потрясающ, не беспокойся, — добавила она.       — Зачем?       Он нервничал. Пытался выглядеть спокойным, но выдавала часто пульсирующая жилка на шее и пунцовый румянец. Все-таки владел он собой не так хорошо, как подумалось вначале.       Сакура пожала плечами, повела пальцем по его ключице.       — Почему бы и нет?       — Прекрати, — дернулся Сасори.       — Тебе неприятно?       — Что тебе от меня нужно? — уклонился он от вопроса.       — Не знаю, — честно призналась Сакура. — Кажется, я просто спятила.       Она помолчала, любуясь его взрослым лицом. Затем уверенно добавила:       — Мне нужен ты.       — В каком смысле? — опасливо поинтересовался Сасори.       Вместо ответа Сакура расстегнула ципао до живота, обнажив грудь. И рассмеялась.       — Чего такие большие глаза? Нравится? Ты ведь это тело хотел превратить в вечность?       — Ты мне мстишь? — хрипло отозвался Сасори.       Сакура недоумевающе воззрилась на него, а затем злобно прищурилась.       — Каким образом это, — она провела руками вдоль своей точеной фигуры, — похоже на месть? Хочешь сказать, я уродка? Раскрасневшиеся щеки кукловода вмиг побледнели.       — О боже, — пробормотал он и непроизвольно втянул голову в плечи. — Нет, я не…       — О богиня! — Угрожающе нависла над ним Сакура. — Я та, кто воскресил тебя! Я твоя богиня! А ты — мой раб, понял?! И перестань все время дергать пальцами! Мог бы уже догадаться, что я заблокировала твой контроль чакры. Я и не такое теперь умею.       — Как скажешь, — тихо вякнул Сасори, сползая по кушетке еще ниже. Видно не забыл мощь ее кулаков, способных разломить каменные стены и отправлять в полет глыбы цельного железа.       «Правильно. Хороший мальчик.»       Сакура расстегнула оставшиеся пуговицы, и позволила ципао упасть на пол. Сасори вновь залился краской, а в паху у него подпрыгнуло, и он тут же прикрыл свой задорно воспрявший член. Губы Сакуры растянулись в лукавой ухмылке. Она не спеша забралась на кушетку, развела его руки в стороны, села ему на грудь и приказала:       — Трогай.       Сасори осторожно дотронулся до ее бедер, сделал невнятное движение, которое, должно быть, означало поглаживание, но больше походило на то, как кошки тычут лапой в бездыханную жертву, чтоб убедиться в ее верной кончине. Будто это не он величайший специалист в анатомии, искуснейший хирург и манипулятор, знающий все особенности человеческого организма. Уж как надо трогать, чтоб возбудить женщину, он должен был знать, хотя бы в теории. Видимо от волнения ему отшибло соответствующий раздел памяти.       — Уверенней, — скомандовала Сакура и подала пример. Провела ладонями по его предплечьям, бицепсам, плечам, груди, слегка массируя, переходя в совсем невесомые прикосновения.       И он понял, да так быстро усвоил урок, что больше направлять его не потребовалось. На то он и гений.       Он не сводил с нее глаз, внимательно улавливая каждый ее вздох, каждый прогиб, каждую мурашку на коже, и мастерски подстроился под нее, предугадывая, когда стоит быть погрубее, а когда —деликатней и бережней. Ох, как же хорошо он это делал! Но она не позволила ему добраться до груди, боясь размякнуть и утратить контроль над ним.       Да, вот что она от него хотела! Контролировать. Управлять, как он когда-то управлял ее телом. Хотела властвовать над ним. Безраздельно! Чтоб он признал ее, чтоб благоговел и боготворил, как благоговела она, найдя его работы, изучая его медицинские техники. Чтоб думал только о ней, как думала о нем она с той роковой встречи в пещере. Чтоб он преисполнился ею. Хотела заполнить его опустошенное сердце собой.       Сакура стряхнула с себя его руки, привстала, подтянулась бедрами к его лицу и приказала:       — Целуй!       И сразу же блаженно застонала. То ли Сасори вспомнил, наконец, теорию, то ли на него накатило вдохновение, но то, что он проделывал своим языком, было невообразимо умопомрачительно. Казалось ее тело плавилось, теряло вес, трансформировалось во что-то совершенно другое, бесплотное, сияющее, вибрирующее, в песню, в луч солнца, преломляющийся в радужные блики на алмазных брызгах бурлящего водопада. В вспышку. В пастельно-розовое зарево. В колебания воздуха под крыльями бабочки. В ничто и во все сразу.       Опомнившись от оргазмического дурмана, она с наслаждением принялась целовать Сасори. Его рот, его кожа пропитались ею, ее вкусом, ее запахом, и Сакуре это невероятно нравилось. Она торжествовала! Она была в восторге!       — Пожалуйста… — донесся до нее горячий шепот Сасори. — Прошу…       Он весь дрожал, кусал губы, впивался пальцами в ее ягодицы, почти царапая, ерзал под ней, тыкаясь головкой члена в ее бедра, пытаясь достать до нежного, теплого, влажного места между ними.       — Просишь о чем? — Сакура откровенно дразнилась, потерлась промежностью о его пах, но внутрь не впустила.       — Это невыносимо… — задыхающимся от возбуждения голосом произнес Сасори. — Сделай что-нибудь…       — Что именно? — продолжала мучить его Сакура, но и сама изводилась. Ей тоже не терпелось почувствовать его в себе.       — Трахни меня, черт побери! — зарычал Сасори, и тут же жалобно взмолился, сопровождая слова исступленными поцелуями:       — Трахни прямо сейчас… Прошу… Умоляю… Сакура… Моя богиня… Моя повелительница…       «Правильно. Хороший мальчик. Очень, очень хороший.»       И Сакура осуществила его желание. Поддалась назад и вобрала его член целиком. Аж в глазах потемнело от эйфории и сладострастного жара. Задвигалась широкими покачиваниями, вызывая громкие стоны Сасори. Кто бы мог подумать, что он может стонать так развратно.       Сакура больно укусила его за губу.       — Не смей кончать раньше меня!       — Охх… — Сасори стиснул зубы, силясь выполнить ее волю. — Без контроля чакры я не смогу.       Сакура на мгновение остановилась, пристально всмотрелась в его расширенные зрачки, и не увидела в них ничего подозрительного, лишь свое отражение и безграничное обожание. Не вовремя встрявшие инстинкты шиноби твердили ей не верить ему, не делать этого, не бабничать. Но было поздно, Сакура не слушала.       «Я действительно спятила».       На этой мысли она приложила ладони к его солнечному сплетению, закрыла глаза, концентрируясь, (а может, боялась увидеть перемену в его взгляде, предательство), и послала точно выверенный импульс чакры в точку тань-чжун.       — Спасибо… — услышала она, потому что глаза открыть так и не осмелилась. — Спасибо! Спасибо!       Она вздрогнула от посыпавшихся на нее поцелуев. Поцелуи… Не удавка из нитей чакры…       «Он не предал. Он не предал!» — внутренне возликовала Сакура и бросилась ему в объятия.       — Моя богиня! Моя жизнь! Моя любовь! Моя Сакура! — упоенно приговаривал Сасори, целуя ее растроганную в щеки, шею, плечи.       Но не в характере Сакуры было долго предаваться сентиментальности. Она толкнула Сасори в плечи, уложив обратно на кушетку.       — Нет! Это ТЫ — мой! ТЫ принадлежишь мне! — упрямо объявила она.       — Да! Я весь твой! — покорно вторил ей Сасори. — Бери меня, я готов, я выдержу!       И Сакура снова задвигалась, теперь уже энергичнее, с каждым новым толчком все сильнее пьянея от ощущения его твердости, от того, как он устремлялся ей навстречу, от его страстных, несдержанных ласк и поцелуев. От того, как жадно впивался ртом в ее соски, порыкивая от удовольствия. Она взяла его за подбородок, приподняла, и, будучи уже почти на пике, томно, прерывисто выдохнула:       — Смотри на меня. Я хочу тебя видеть. Ах! Сейчас!       Сквозь одуряющую пелену оргазма она смотрела на красивое лицо Сасори, как он жмурился в экстазе, как на его трепещущих ресницах проступали слезы, как его влажные губы хватали воздух. И, несмотря на внушительные размеры кукловода, выглядел он уязвимым и умилительно хрупким. Он чуть ли не хныкал. Его всего колотило от переизбытка ощущений и эмоций таких новых для него. Слишком мощное потрясение для того, кто двадцать лет ничего не чувствовал, а всего час назад переродился в живого человека.       Сакура обняла его, истомленного и обмякшего, прижала щекой к своей груди, и так они умиротворенно и просидели какое-то время в объятиях друг друга. Первым прервал молчание Сасори.       — И все-таки, с какой целью ты меня вернула?       Не говорить же ему на полной серьезности, что она на нем помешалась.       — Ты был прав насчет мести. За то, что ты меня чуть не убил и превратил в марионетку, я решила, что сделаю тебя своим рабом, — и подумав с секунду, добавила: — Секс-рабом. Живым и смертным. Я собираюсь трахать тебя до конца твоих дней.       Сасори расплылся в дурацкой мечтательной улыбке.       — Я не против.       «Хороший мальчик Сасори. Восхитительный! Мой!»