Течка: артхаус

Тэхену хочется крови. Ему просто до невозможного сильно хочется впиться губами, ногтями, пальцами, зубами в чужую горячую упругую плоть и просидеть так несколько часов тире минут тире дней. Чтобы телесный контакт был настолько невыносимо близким, что хотелось задохнуться от переизбытка всего. Омега жаждал и вожделел, прикрывая глаза и делая глубокий вдох. Чонгук не должен ни о чем догадаться. Для альфы проходящая течка его парня должна быть просто событием, полным ласки, нежных прикосновений и прочих телячьих нежностей. Без крови и грубости совершенно. Прохладные капли сточной воды освежают горящие щеки, пусть и совершенно не скрывают нездоровый блеск глаз. Маниакальный, пугающий, затягивающий в пучину без единого шанса на спасение. Омега упирается руками о мраморный умывальник и делает один глубокий вдох на четыре счета, потом так же медленно выдыхает, стараясь собрать себя во что-то похожее на кучу. Желательно, листьев, а не чего-то менее лицеприятного. Стук в дверь раздается неожиданно, но самой по себе неожиданностью не является. – Детка, ты там в порядке? – Чонгуков голос обеспокоенный, словно альфа в полной мере чувствует все то волнение и нерешительность вперемешку с болью, наполняющие омегу с головой уже некоторое время. – Да, малыш, сейчас выйду, – Тэхен старается звучать правдоподобно. Скрыться в ванной больше не получится. С губ омеги срывается вздох, тихий настолько, что тонет в полотенце, которым парень вытирает влажное лицо. Губы трогает привычная с тонким слоем измученного налета улыбка, когда Тэхен толкает дверь и выходит прямо в зал суда – фигурально, естественно. Чонгук смотрит на него пронзительно внимательно. Сканирует с ног до головы несколько раз, прежде чем тоже вздохнуть тихо. На краю сознания смеется мысль о том, что два парня слишком похожи друг на друга. Касается губами щеки нежно и трется носом о чужой. – Ты себя нормально чувствуешь? – На самом деле, вполне для того, кто испытывает желание получить в себя все члены мира, – Тэхен смеется, и этот прекрасный хриплый звук напоминает перезвон колокольчиков на ветру. – Все правда в порядке, и я точно скажу тебе, если захочу чего-то особенного. Чонгук чуть сощуривает темные глаза, всем своим видом проявляя обеспокоенное недоверие. – Ты точно знаешь, что можешь рассказать мне обо всем, да? – альфа скользит руками по опущенным чужим, чтобы в конце пути соединить пальцы узлом, что крепче Гордиева. – Я хочу лишь помочь и не стану осуждать, что бы там ни было. Тэхен улыбается, чувствуя себя как нельзя паршивее в момент лжи своему одному из самых близких людей. И человеку, которому он может всецело доверить самого себя. Но как бы кошки не скреблись в потемках сознания, желание крепко обнять Чонгука, устроив голову на чужой груди, никуда не делось, а засверкало только ярче.

***

Веревка не рвется быстро: нитка за ниткой, пока последняя не исчерпает последние силы на сопротивление. Тэхен находится где-то на грани срыва и безнадежности, потому что руки у Чонгука все еще восхитительно сильные, его кадык двигается каждый раз, когда он что-то говорит или ест. Чонгук все еще пахнет так, что у омеги подкашиваются ноги в любой момент, когда тот находится в поле его обоняния. Тэхену хочется разодрать плечи своего возлюбленного до крови, впиваясь коротко подстриженными ногтями. Хочется покусать, оставить ожерелье из засосов по всей шее, чтобы все проходящие мимо могли понять, что этот альфа занят. Хочется сжать чужую голову между своими бедрами, пока… – Тэхен, детка, ты выглядишь бледным, – Чонгук касается ладонью лба омеги. Тэхен моргает медленно, заторможено совершенно. Он потерялся где-то вне этой реальности, и ему очень трудно осознать ту, где находится. Где рядом все еще Чонгук: горячий, сексуальный, привлекательный. Вкусный. – Кажется, мне самую малость нехорошо последние несколько дней, – омега закрывает лицо руками, чтобы не думать о чужой солоноватой от пота шее, с настолько красивыми родинками у основания. – Я заметил, – Чонгук вздыхает, опуская руку на бедро Тэхена. Он постоянно так делает, чувствуя какое-то необычайно приятное чувство уютного в груди. – Тебе не так больно, как обычно, ты не хочешь ничего сладкого, и я просто в растерянности? Как я могу тебе помочь, если ты со мной не разговариваешь? Чонгук заламывает брови, пока с чувством изъясняется. Тэхен сидит без движений, просто стараясь дышать. Он самую малость соврал, сказав, что его состояние с большего стабильное. Это совершенно не так: учащенное дыхание, отдающееся эхом в ушах, неровное сердцебиение и потеющие ладони. Тэхен до безобразия сильно хочет Чонгука себе прямо сейчас. – Я пойму, если после этого ты меня бросишь, – голос омеги ниже привычного тембра, отчего по рукам альфы неторопливо ползут мурашки. – Но мне так хочется немного… Тэхен одним движением укладывает своего возлюбленного на лопатки и седлает сильные бедра. Ему мало того, что руки Чонгука лежат только на его бедрах. Хочется, чтобы они были везде и сразу, давая ощущения полного контроля и безопасности. Большая кровать дает воображение и пространство для маневров. Тэхен ведет носом по шее затихшего Чонгука, чувствуя, как тело сотрясает дрожь от чужого запаха, наполняющего каждую клетку омежьего тела. Шея – одно из самых уязвимых и чувствительных мест на теле альфы, прикосновения к которой интимны до невозможного. Прикосновения к которой опасны: тонкая грань между безумием и здравым смыслом. Внутри омеги что-то отчаянно кричит, царапается, кусается, заставляя маленькие клыки вонзится в чужое предплечье. Остатки здравого смысла не позволяют укусить за шею и причинить настоящий вред. От вкуса чужой солоноватой крови в голове туман не пропадает, а становится более обволакивающим, однако озноб и до чесотки сильное желание прикосновений пропадает. Чонгук все это время не дышит, и Тэхен вспоминает о своем альфе как о цельном организме, когда сильные руки впиваются в крепкие бедра. Сжимают пальцами и неторопливо поглаживают. Чонгук лежит на спине с закрытыми глазами, всем своим существом показывая, что полностью доверяет Тэхену и позволяет делать с ним буквально что угодно. Ресницы дрожат на кончиках опущенных век, а кадык нервно дергается под натянутой горячей кожей. Тэхену становится лучше от того, что он чувствует своего альфу не только кожей, но и его частичку внутри себя. Он не сумасшедший, чтобы вгрызаться в чужую плоть и пускать кровь, но, чем больше будет агрессивных следов зубов – тем лучше. После одного на предплечье, появляется еще парочка у основания шеи и ключицах, и другой стороне тела практически в зеркальном отображении. Омега кусает уже не так остервенело сильно, а скорее уже более лениво, словно он проглотивший большое животное питон, которому только и нужно, чтобы неподвижно полежать на солнце, чтобы еда переварилась. Голодное чувство в груди утихает постепенно, уступая здравому смыслу. – Больше ничего не хочется? – голос у Чонгука мягкий. Таким только детям сказки на ночь читать и говорить о том, как сильно он любит своего Тэхена. – Ммм? – омега щурит глаза, но не решается посмотреть на своего возлюбленного. У него растрепанные волосы, а губы влажные и покрасневшие: измазались в капельках чужой крови и поцелуях. – Ты был весьма напористым, – альфа смеется низко, поднимая голову, чтобы увидеть предположительные масштабы происшествия. Но, как и следовало ожидать, не видит ничего кроме макушки своего омеги. – Я все еще люблю тебя и совершенно не осуждаю. Мне во время гона тоже хочется подобного, поэтому на тебе так много засосов появляется. Тэхен откровенно мнется, не решаясь поднять взгляд. Ведь что для альф естественно, то для омег странно. Так ведь? – Ну же, цветочек, посмотри на меня, – Чонгук касается ладонью чужих лопаток, нежно поглаживая. Омега ведется на нежность и поднимает взгляд, поджимая при этом губы. Выглядит смущенным и напуганным в какой-то степени. Чонгук понимает чужие чувства и хочет разделить их через привычные теплые прикосновения ладоней. И растворится в касании губ ко лбу. – Это было очень странно? – наконец-то решается на вопрос. – Необычно, но это не значит, что как-то странно и плохо. Мне даже понравилось, что ты так сильно хочешь показать, что я твой альфа и ничей больше, – Тэхен от подобного заявления вспыхивает и не торопится опровергать. – Обычно ты более спокоен и сдержан. – Просто у меня в голове появилась мысль, что мне тебя мало и хочется больше. И она не давала мне покоя… Спасибо, что так странно позитивно отреагировал. Чонгук долго держит зрительный контакт, прежде чем моргнуть и весело рассмеяться. – Позитивно, но в большей степени потому, что люблю каждую часть тебя, – Чонгук аккуратно скользит ладонями к чужой пояснице и прижимает к себе ближе. – Я купил мороженое. Хочешь, можем устроить кинопросмотр? Тэхен делает глубокий вдох и прикрывает глаза, укладываясь на своем мужчине немного удобнее. – Я согласен, если это будет марафон Сумерек. – Как прикажете, мой драгоценный ландыш, – Чонгук улыбается уголками губ, оставляя смазанную улыбку на чужих губах.