Прекрасные и Недосягаемые.

Нет ничего опаснее для новой истины, чем старое заблуждение. (И. Гёте)

      Пока Дотторе занимался делами в Сумеру, из Снежной пришло письмо, в котором говорилось, что Скарамучче нужно отправиться на аудиенцию. Парень, получив письмо, тут же отправился в путь до штаба. Там его встретили двое предвестников: Пьеро и Тарталья.       Сказителя не очень обрадовала новость о том, что ему придется выполнять задание с человеком, который бесил одной своей физиономией, но перечить не стал. Тарталья же обрадовался такой компании, однако не подал виду.       Предвестники с гордо поднятой головой слушали детали задания. Царица сидела в тени, ее лица не было видно, но Сказитель и Аякс чувствовали, как она смотрит на них с гордостью.       Получив благословение от Царицы, Скарамучча отдал честь госпоже, после её позволения отправившись к выходу. Выйдя из храма, парень с ноги ударил в столб с такой силой, что тот помялся. Ударь он ещё раз, столб бы просто сложился пополам. Следом из храма вышел Чайльд. Он взглянул сначала на Старшего предвестника, а после на погнутый столб. — Чем же злобного карлика обидел столб, что его так изуродовали? — Чайльд усмехнулся. — Тебя ебёт? — рыкнул в ответы Скара. Обнаженный меч сверкнул в сторону Тартальи, устремившись наконечником в шею. Глаза Шестого сверкнули недобрым взглядом. — Меня-то нет, а тебе стоит задуматься: кто, где, когда и кого ебёт, — любые угрозы для Чайльда страшны не были, ибо он знал, что жизнь каждого предвестника безусловно важна. И если один убьёт другого, то выжившего тут же казнят. — Ну что ты рожу опять скривил? Будь добрее! —фирменная ухмылка, уже давно знакомая каждому, кто когда-либо общался с Тартальей, красовалась на его физиономии.       Скарамучча опустил меч и убрал в ножны. — Жаль, что я не могу прикончить тебя, мерзкое отродье. — он взглянул на улыбающегося Тарталью и скривился в лице, передразнивая его, — Будь добр, закрыть свое русское хлебало и говорить только тогда, когда я скажу. Ты меня понял?       Рыжий, в свою очередь, вновь видя знакомую реакцию, лишь звонко рассмеялся, хватаясь за живот. Как же смешно было слышать угрозы и приказы от того, кто еле макушкой до его подбородка дотянется, даже если встанет на носочки. — Ох, конечно, о-великий-господин-сказитель, — чересчур наигранная интонация говорила о том, что повиноваться рыжий точно не собирается.       Вмиг Аякс оказался на коленях, а после увидел ногу, что летит в сторону его головы. Парень и не заметил, как старший сделал первый удар в колено. Подошва причудливых сандалей Странника остановилась в миллиметре от головы Одиннадцатого предвестника. — Чего остановился? — Тарталья понимал, что подливает масло в огонь, но идти на поводу у азарта безумно нравилось. Скар фыркнул в его сторону, скомкал снежок, после чего не по стеснялся влепить холодным комком по носу, коим надменно светил Тарталья. Сначала жгучий удар крепким снежком, разбитым о его нос, а после еще и рука Скары. — Пожуй, блядь. — Ну, знаешь ли, — выдал Чайльд, вставая с колен, вновь давая себе фору в разнице их роста, что до него хер дотянешься. Смахнув с лица остатки снега, он закончил фразу: — Сейчас тут снег не такой холодный. Вот в моем детстве... — а дальше начался долгий рассказ, без всяких злых карликов, а про веселую и простую игру в снежки.       Скарамучча закатил глаза и, простонав от досады, отправился дальше, в сторону Фонтейна.