«Хватит прикидываться»

Лунный свет пробивался сквозь верхушки высоких сосен, падая на тюрьму, где уже несколько месяцев проживают люди разных возрастных категорий: от маленькой, ещё грудной, Джудит, до седого, одноногого Хершеля, повидавшего в этой жизни многое. Уже давно сверчки в высоких травах не стрекочут, а птицы утром не поют. Ночной шум поездов и бушующих за окном собак, из-за которых тяжело уснуть, сменился кряхтением разлагающихся мертвяков, которые бродят по улице без цели, ища чём бы живым подкрепиться. С одной из громадных вышек выглядывал сосредоточенный, хотя и уставший бессонными ночами, арбалетчик, смотря своими синими, словно бушующие волны морского океана, глазами. Отросшие волосы падали на лицо мужчины, но тот не обращал внимания, следя за окружностью леса, высматривая ходячих. Видеть и убивать мертвецов уже ни для кого не в новинку, это уже делается на автомате, с годами ты перестаешь обращать внимание на вязкую кровь, либо гнилую плоть, попавшую на поношенные ботинки, или уже рваную одежду. Заметив приближение около трёх ходячих из темноты леса, Диксон решил не шуметь, поэтому тихо спустившись с осмотрительного места, он мягким шагом приблизился к проволочному забору, в который уже вцепились трупы, шипя и клацая зубами, в надежде перекусить мужчиной. Решив не тратить стрелы, Дэрил закинул арбалет на спину, достав из-за пояса небольшой нож, который он недавно навострил об камень. Его рукоять удобно ложился в грубоватую руку, давая больше уверенности Диксону. Арбалетчик замахнулся на первого ходячего, с хрустом протыкая остриём черепную коробку мертвяка, тот мгновенно валиться на сырую землю, истекая бурой жидкостью. Тоже самое он проделал с ещё двумя, пачкая свой потёртый жилет, с вышитыми крыльями на спине. Как иронично. Сзади раздаётся шорох, и Диксон, уже готовый собирать экстренное собрание, из-за как-то проникшего в часть ходячего, покрепче сжимает нож, готовясь целиться в голову. Замахнувшись, он увидел удивлённые серо-голубые глаза, пока на лице сохранялась маска спокойствия, Дэрил успевает остановиться, разрезав ножом воздух в нескольких сантиметрах от веснушчатого лица девушки, которая вскидывает брови, рефлекторно дёрнув рукой. Жидкость плеснула по, крепко охватившим металлическую кружку, рукам. Крепко сцепив зубы, та чертыхнулась, но ёмкость не отпускала. Арбалетчик не зная, как помочь, отбирает горячую кружку из тоненьких рук Эмили, чтобы она могла стряхнуть опекшие руки в летней прохладе, что та и сделала. Вытерев об камуфляжные великоватые шорты, которые та подвязала кожаным ремнем, мечница уставила свой взгляд на кружку в чужих руках. Только сейчас он почувствовал, как приятный аромат чего-то знакомого, паром выходил из ёмкости. —Я нашла в тумбочке на кухне немного кофе, подумала, тебе понадобится что-то теплое, да и изматываешь ты себя по полной, а спать, не спишь.— пожав плечами объяснила Эми. Пока та говорила, Диксон быстро прошёлся по девушке взглядом, проверяя на наличие ушибов, наверное. Впрочем, кроме покрасневших рук, она была цела и невредима. Короткие, темно-рыжие волосы уже отросли ниже плеч, уставшие глаза смотрели на мужчину без капли презрения. Дэрилу всё ещё сложно осознавать, что люди, его группа не обходит его персону стороной, потому что с такими не водятся, что они не смотрят на него осуждающе, боясь, что Диксон забьёт их до смерти, ограбит, изнасилует. Арбалетчик действительно ещё до начала конца привык к выживанию, к походам. Он не умеет разговаривать с людьми, да и до момента образования группы, он не видел потребности с ними беседовать. Дэрил разговаривает резко и грубо, и уж точно не учился манерам у какой-то английской королевы. — Спасибо.— всё, что мог ответить тот. Пока мужчина убирал нож, рыжеволосая смотрела на него. На его руки, мышцы которые перекатывались от действий, на его недавно помытые волосы, кажется, если подойти поближе, можно будет уловить запах мыла, запас которого был найден на одной из вылазок в город. Хотелось запустить в них руку, почувствовать, такие ли они на ощупь как кажутся? Но всё, что она делала, это только смотрела, не зная как продолжить разговор. Ледяные глаза встретились с её, будто бы словив девушку с поличным. Неловкость в воздухе зашкаливала, по телу прошлись мурашки. Немного поёжившись, Эми поправила черную кофту на плечах. На улице уже наступало лето, становилось теплее, чему дети и взрослые были рады по разным причинам. Мартин постаралась разбавить обстановку диалогом: — Рик полностью погрузился в фермерство и не ездит в разведки.— сказала очевидную вещь та. — Он разводит свиней, выращивает овощи, его труды не проходят даром.— немного резковато ответил Дэрил, нервно дёргая пояс. — И я не против, но мы все понимаем, что он убегает от мира.— встретившись с глазами собеседника, Эмили продолжила. — Он многое пережил: утраты близких, война с Губернатором, добавление людей в группу, тяжёлые выборы. Он имеет право отдохнуть. Но не нужно забывать в какое время мы живём. Рано или поздно ему придется бросить играться в фермера и снова взять лидерство в свои руки. Снова сжать пистолет и пробивать путь, ведя людей, которые доверили ему свою жизнь. Хочет он или нет, но ему придется запачкать руки кровью, чтобы выжить, всем придется. Ходячие каждую ночь атакуют наш забор, и пока у нас есть силы отбиваться. Но надолго ли?— истолковывала она. Дэрил слушал, в душе он понимал это всё, был уверен, что и Граймс тоже это понимал, но всё время отлынивал от восприятия реальности. Она говорила толковые вещи, хотя возраст девушки был чуть больше двадцати пяти. Кивнув в сторону тюрьмы, они пошли к зданию. Стоять около забора и привлекать внимание мертвецов – было не очень хорошей идеей, поэтому девушка с мужчиной решили пройти к помещению, пока тот тихо попивал уже остывшее кофе. Медленно приближаясь, Диксон подал голос. — Он это знает. Ему нужно время, чтобы перестать бороться с реальностью.— коротко ответил тот. Девушка кивнула, тихо спросив то, ответ на что не знал никто: — Много ли его у нас? Она всегда была пессимистична, жила девизом «Надейся на лучшее, готовься к худшему», и это не могло не удивлять арбалетчика. Её вечная жизнерадостность и умение всех поддержать внезапно исчезало, стоит остаться ей наедине с людьми, которые были первыми в группе. Эмили была веселая и беззаботная с детьми, понимающая с женщинами и полезная, хладнокровна с мужчинами. А с ним она была настоящая. Присев на ступени у входа в тюрьму, они молча смотрели на луну и звезды, которые рассыпались по небу. Дэрил вспомнил их первую встречу. Те самые крепко сжимающие рукоять катаны, руки в крови. Внезапно, кажись для самого себя он спросил: — Как ты его убила? —Что?— удивлённо, немного резко переспросила та. — Тогда…ты сказала, что убила одного человека, кого?— оторвавшись от рассматривания звезд, спросил арбалетчик, заглядывая в серые, слово буря глаза девушки напротив. В них виднелось просветление, она вспоминала тот день. * * * Мертвецов находило всё больше и больше, противно хрипя они тянули свои разлагающиеся руки, инстинктивно открывая рот, будто бы ожидая, что я сама брошусь быть съеденной этими тварями. Руки и лицо были в крови, чей? Я сама уже не знала. Да и уже было плевать. Держась из последних сил, я стиснула зубы, готовясь к новой партии трупов, которые, кажись не хотели заканчиваться. Постепенно оглядываясь, я увидела двоих ходячих, которые были наиболее близко ко мне. Крепко уцепившись за рукоять, я взмахнула оружием, чувствуя, как хрустит шея под острым лезвием. Секунда. И голова мертвеца с неприятным чавканьем падает на сухую землю, следом за ней и тело, пока его хозяин продолжает бесцельно клацать прогнившими зубами. Скривившись, я делаю тоже самое со вторым, но упускаю момент, когда один из ходячих подходит сзади, хватая меня за правую руку. Собравшись с мыслями и откинув страх назад, я сжимаю лезвие катаны левой рукой, кривясь от жгучей боли в ладонях. Стараясь не обращать внимание на медленно стекающую бордовую жидкость, я отпускаю рукоять правой рукою, стараясь держать челюсть мертвеца за подбородок, чтобы тот не укусил. Вторая рука со всей силы, что осталась, врезается в глаз нападающего, из которого хлынула мерзкая жидкость, попадая на итак грязную одежду и лицо. Ходячий падает замертво, а я все ещё сжимаю лезвие ладонью, которая разрезана уже почти до кости. Не успевая опомниться, я чувствую руки мертвеца на спине, которые выводят меня из ступора. Взяв оружие обратно в правую руку, я ударяю по колену ходячего, немного отталкивая того от себя. Со взмахом поворачиваюсь, готовясь отбиваться, но подходящий умерший валиться на землю, пробитый стрелой в затылок. За его тушкой находится статный мужчина с арбалетом. Холодные, словно айсберг глаза, врезались в моё окровавленное лицо, не опуская оружия дальнего боя, да и я не ослабила хватку на катане. Мы так и стояли, впившись глазами друг в друга, но движение за спиной неизвестного, вырвало меня из мыслей. Ходячий был наверное из больницы неподалеку, поскольку его уже давно не светло-голубая одежда покоилась на теле, которое кажись недавно начало разлагаться, а в его рту была тряпка, похоже пациент был не из спокойных, наверное учуяв запах моей крови и выстрелы, он приближался к спине мужчины без единого звука, словно привидение. Вернувшись к синим глазам, которые не отрывали от меня взгляда, следя за каждым моим движением, я выдохнула и неожиданно для нас двоих выдала: — Пригнись! Слава богу, если он вообще есть, мужчина был смышлёным, да и с ним были ещё двое мужчин, которые помогли разделаться с мертвецами, поэтому тот, не задавая лишних вопросов, пригнулся, не спуская с меня прицела арбалета. Обхватив двумя руками рукоять я делаю профессиональный, но усталый взмах лезвием и голова ходячего отделяется от тела, которое летит за ней вслед, опадая на дорогу. Арбалетчик поднимается и коротко смотрит на проделанную мной работу, пока стеклянные глаза мертвеца моргают, а рот в повязке пытается пошевелиться. Мужчина в одежде шерифа подходит ко мне, от чего я напрягаюсь, насколько это возможно моему раненому и уставшему телу: — Мы тебе ничего не сделаем. — подаёт голос тот, вставив серебристый револьвер обратно в кобуру, в примерительном жесте он поднимает руки вверх. — Я Рик, это Гленн. — указал он на молодого азиата в зелёной кепке, который немного расслабившись закинул автомат обратно на плечо, приветливо кивнул, легко улыбнувшись.— А это Дэрил.— Рик перевёл взгляд на арбалетчика, который был единственным, кто не отпустил оружие.— Спасибо, что спасла его. — Я и без её помощи справился б.— впервые подаёт голос тот. Он звучит хорошо, с небольшой хрипотцой, такой голос хотелось бы слушать на ночь, он успокаивает, расслабляет. На его слова я лишь немного усмехаюсь: «Что? Стыдно что девушка защитила?»— понимаю я суть его недовольства, но в голос не говорю. — А тебя то как зовут?— подаёт голос чернявый парень Гленн, аккуратно подходя ко мне. — Эмили, Эмили Мартин, если быть точнее.— ответила я, не до конца расслабляясь в новой компании. — Я обработаю тебе руку? — аккуратно спрашивает азиат, на что я немного недоверчиво киваю. Совсем забыла про свою руку, которая все ещё истекала кровью, отдаваясь лёгким головокружением и острой болью на ладони. — Обработаете, когда до машины дойдем, тут сейчас ходячие набегут.— отстранено сказал Дэрил, пойдя вперёд. Никто не спорил, моей крови на асфальте достаточно, чтобы привлечь внимание десятка мертвецов, или больше. Взяв потёртый тканевый рюкзак, я поплелась за мужчинами, обматывая какой-то тряпкой раненую руку, чтобы не нагнать мертвецов на запах свежей крови. До машины мы шли минут десять, то по дороге, то через лес, благо, арбалетчик умел ориентироваться в лесу намного лучше, чем в общении. Почти всю дорогу мы провели в тишине, каждый размышлял про своё, и только позитивный парень в кепке иногда задавал мне вопросы из разряда: Где я жила, кем была до всего этого, сколько мне лет и была ли у меня группа. Отвечала я неохотно, сухо, чаще всего одним словом, всё ещё не веря в то, что эти люди просто добрые и решили меня спасти. Давно я не видела таких людей, даже до апокалипсиса их было единицы. Дойдя до машины я ощутила, как усталость с новой силой меня накрывает, облокотившись об машину, я взглянула на свою окровавленную руку. Медленно опускаясь на нагретую солнцем дорогу, я положила рюкзак около себя, и взглянув на всех присутствующих, Гленн полез в машину за медикаментами, двое других молча стояли, смотря как я достала пачку сигарет, фирму которых я не знала. Это были единственные сигареты которые валялись около кассы, в последнем магазине который я зачищала. Взяв следом дешёвую, пластмассовою зажигалку, которая была у меня ещё с начала конца, зажав табачное изделие между пухловатых губ, я щёлкнула колёсиком зажигалки. Ничего. Ещё раз. Маленькая искра. Ещё, ещё и ещё— ничего не происходило,после пятой попытки поджечь даже искорки не вылетало, поэтому не удержавшись, я с злым «чёрт!» со всей силы, которая у меня осталась, бросила неработающее огниво в другой конец дороги. Дэрил, наблюдая за этим потянулся в карман черных, потёртых джинс, доставая металлическую зажигалку. «Такая, как у отца.»— невольно пронеслось у меня в голове.—«Была.» — мысленно добавила я, ругаясь на себя, за вспоминания старых времен, которые уже, как бы ты не хотел– не вернёшь. Дэрил подошёл ко мне, протягивая огонь. Пока конец зажигался, я успела рассмотреть подкачанные руки, мышцы на которых перекатывались по любому движению руки. Наконец сигарета была подожжена, еле оторвавшись от рассматривания мужчины, я киваю тому в знак благодарности, силы были на исходе, поэтому говорить не хотелось, да и не было нужды, тот понял и без слов, кивнув в ответ. Кстати, арбалетчик отпустил своё оружие, когда мы вышли на дорогу, закинув его на плечо. Хорошо затянувшись сигаретой, я протянула пачку охотнику, тот взглянув на меня, всё-таки взял одну, поджигая, он снова мне кивнул, Рик же отказался. Гленн наконец-то вылез из машины уже со спиртом и немного потрёпанным бинтом, но этой помощи было более чём достаточно. Присев около меня, азиат начал обрабатывать рану, предупредив, что будет больно. Закусив губу, я глубоко дышала, стараясь не зашипеть от боли. Пока парень накладывал мне повязку, я заметила как Рик с Дэрилом переглядываются, кивая друг другу. Граймс, как я узнала от робко говорящего Гленна, вышел вперёд твердым голосом спрашивает: — Сколько ходячих ты убила?— его голос стал стальным и серьезным. — Десятки, Сотни? Я… я не знаю, много.— ответила, немного растерявшись, но понимала, что это важно для них, поэтому говорила правду. — Сколько людей ты убила?— на этом вопросе его брови хмурятся, а серые глаза, словно сталь, внимательно смотрят на меня. На этом вопросе я застываю. Воспоминания об этом, как будто удар под дых, выбил из моих лёгких весь оставшийся воздух, неприятно разливаясь болью в груди. Ещё свежая рана внутри снова начала кровоточить, заставляя пережить меня снова. Глубоко вдохнув я тихо отвечаю: — Одного… я убила одного человека.— всё-таки решившись посмотреть в глаза мужчине, я даже не замечаю как соленая слеза катится по щеке, падая на перебинтованную руку. * * * Шмыгнув носом, Мартин достаёт из переднего кармана больших шорт пачку Мальборо, которую она успела забрать на одной из недавних вылазок. Предвкушая вкус любимого табака, после достаёт металлическую зажигалку. Она редко могла позволить себе покурить, то каждый день новые проблемы, то обязательства перед людьми в группе, да и сигареты в наше время найти очень не просто. Но сегодня можно. Подпалив табачное изделие, она несколько раз затянулась, выдыхая белый, едкий дым в ночной воздух. Протянув пачку Диксону, тот смотрит на на неё, а потом на кофе: — Умереть от остановки сердца в зомби апокалипсис– самое глупое, что может произойти. — Зато самое приятное.— улыбаясь отвечает рыжеволосая. Она благодарна за то, что охотник не заставляет её рассказывать, кого та убила, не давит на неё, как например давил Шейн, который никогда не доверял этой девушке. Да и она в его поддержке не нуждалась, чувствовала, что он скользкий в словах и действиях. Арбалетчик берёт сигарету из пачки и достает свою зажигалку. Проведя пальцем по металлическому колесе, она издаёт искру, но не вспыхивает. Щёлкнув ещё пару раз, та так и не зажигается, после чего охотник тихо чертыхается, откладывая её в сторону. Эми поджигает его сигарету своей зажигалкой, усмехаясь воспоминаниям. Кажется она не одна вспомнила их первую встречу, так как Дэрил легко улыбнулся, коротко кивнув, и поставив кружку с кофе, откинулся назад, облокотившись на локти. Он не продолжал расспрашивать про того самого одного, которого девушка убила. Диксон решил, что не близок с ней, чтобы та рассказывала о своих грехах, хотя из-за этого на душе было немного противно. Кем он себя возомнил, чтобы спрашивать такое личное у неё? Мартин также откинулась, смотря на звёздное небо. Ночь была белой, луна хорошо освещала территорию тюрьмы и леса, что было только на руку смотрящему. Девушка ещё раз глубоко затянулась, и собравшись с мыслями подала голос. — Когда мне было двадцать три, я приехала к родителям, пока начальник дал отпуск на месяц.— Дэрил, не ожидая, что та заговорит, немного резко повернулся, смотря на черты её лица, но Эмили все ещё глядела вверх, ведь знала, что если взглянет на мужчину, эмоции скрыть уже не получится.— С ними жил мой младший брат, ему было немного больше чем Карлу тогда, когда начался этот кошмар наяву.— Стараясь не выдавать немного дрожащий голос, она продолжила.— Мама с отцом были на каком-то детском празднике с нашей пятилетней сестрой, когда во всех радио сказали о "вирусе". Больше они не возвращались. Мы не верили в то, что мертвецы могут возвратиться, как в глупых фильмах про зомби, но когда недавно умершая соседка начала ломится в дверь, мы не на шутку перепугались. Мой дедушка, земля ему пухом, учил меня защищаться, по выходным мы дрались с ним на мечах, в качестве развлечений, а когда он умер, его катану повесили в зале, как память. Катана, потому что он воевал во второй мировой, с японцами. Забрал у самурая катану, когда те капитулировали. Оставил себе, как память о победе. Она то со мной и осталась. Я проткнула соседку мечем, но той было плевать, потом в сердце, ей всё равно. Брат предположил бить в мозг, так как те их в сериалах едят. Уже не зная что делать, я все же ударила бедную тётку по черепу, разрезав тот наполовину, так и узнали, что в голову нужно бить. Брат же, Ной, не любил драться, он больше лечить любил, как физические, так и моральные раны. Да и мы не были против того, чтобы он занимался тем, что ему нравится.— ненадолго замолчав, она снова затянулась, бросив короткий взгляд на Диксона, который докуривал. Он молчал, не перебивая вслушивался в её рассказ.— Мы стали выживать, вдвоем. Ходили по припасы, всё было хорошо. Мы прожили так долго, может год. Но на одной из вылазок произошло то, чего мы больше всего боялись. В одом из магазине Ной встретил нашу сестру, вернее то, что от нее осталось. Я была в другом отделе с продуктами, когда услышала крик брата.— голос предательски сорвался, а глаза начали наполняться солёной жидкостью, когда воспоминания яркими вспышками полезли в голову Мартин.— Когда я прибежала к нему, я видела, как маленькая Алиса вгрызается в его плечо. Это было очень тяжело сделать, я просто стояла, мои ноги будто бы вросли в землю, эта картина… убила меня изнутри. Но я собралась с силами разломила ей череп мечом. Ной же, истекая кровью рассказал, что не смог её убить, он верил, надеялся, что она его узнает, что в ней осталось хоть что-то живое, что в этой оболочке осталась хоть частица нашей Алисы, но нет… Пока он пытался с ней поговорить, пытался её вразумить, она безжалостно его укусила.— уже не сдерживая эмоций, продолжала она.— Тогда… Ной попросил убить его до превращения. Сказал, что хочет умереть человеком. И я исполнила его последнюю просьбу. Я пристрелила своего брата из пистолета Макарова, который нашла в доме друзей отца. Тогда я больше не возвращалась в наш дом. Не могла. Я… я бродила по лесу, ела консервы, которые мы нашли в тот день. Когда они закончились, я ела змей, иногда удавалось словить белок. Я не знала куда иду, не знала зачем я все ещё жива, ради чего. Потом я вышла на дорогу, ту самую, где вы меня нашли, и я воскресла, тогда я снова обрела смысл жить, тогда у меня снова появилась семья.— закончив рассказ, Эмили уже не сдерживает громкий всхлип. Дэрил поворачивает голову к ней, выбросив окурок, он смотрит в серые глаза, наполненные слезами, но сейчас она не отворачивается, не прячет свой взгляд, свои страдания. Охотник аккуратен, словно девушка напротив него фарфоровая, или вообще ненастоящая, кажется если он до неё дотронется, Мартин исчезнет и он проснется в своём ненавистном, обгоревшем доме, где его будет ждать пьяный отец, и тушить сигареты об большую пепельницу в виде груди, или же об руку Дэрила. Но он попробует, поставит всё на кон, протянется к невиданному. Крепкая, мужская рука прилегает к мокрой щеке девушки, шершавая ладонь проходиться по нежной коже, стирая солёную дорожку слез, нежно поглаживая щёку. Эмили не отворачивается, только прикрывает глаза, прибивается к руке, словно бездомный котик, ищущий дом. И она его нашла в Диксоне. В голове мужчины проскакивает мысль: «А что если поцеловать эти манящие, розовые губы?» —Не стоит. — тихо сказала Мартин, как будто услышав его мысли. Дэрил сразу отстранился, словно ошпаренный. Он сказал это вслух? «Конечно не стоит»— как на зло прошептал голос внутри.— «Кому нужны чувства? Да ещё и от тебя.»— продолжал ковырять душевную рану он. Арбалетчик сел в исходное положение, опершись локтями в колени, он перебирал пальцы, немного отстранившись от девушки: — Что "не стоит"? — задал он вопрос, ожидая плохого ответа, или ещё хуже сожаления, что это не взаимно. Рыжеволосая в последний раз затянулась, и потушила окурок, зажав его большим и указательным пальцами. Боль от горячей сигареты немного привела её в чувства, Эмили даже не заметила короткий, встревоженный взгляд Диксона в её сторону. Вздохнув, она начала: — Я же вижу как ты хочешь сказать, что тебе жаль.— неожиданно для мужчины говорит она. Он действительно хотел сказать какие-то утешительные слова, но не умел поддерживать, не мог сделать это искренне. Подсев ближе к арбалетчику она продолжила: — Хочешь меня утешить, но ты сам пережил смерть брата, и похуже, не так ли?— Дэрил не отвечает, ей и без слов понятно.— После того, как ты пришел, никто не спрашивал о том, что там произошло, все поняли и без расспросов. Ты перестал есть, по максимуму выжимаешь всё из себя, почти каждую ночь я вижу, как ты тихо уходишь в лес, выпускать пар на мертвецах, но это не ослабит твою боль, сможет только утихомирить на некоторое время, а потом вспыхнет с новой силой, это тоже самое, что тушить пожар сухими тряпками. Поверь мне, я знаю это как никто другой.— тонкие пальчики девушки потянулись к отросшим волосам Дэрила, аккуратно убирая чёлку на бок.— Вся группа переживает за тебя, я переживаю за тебя.— выделив слово "я", Эми продолжает, чувствуя, как у самой глаза наливаются слезами. Арбалетчик поворачивается, взглянув на неё своими ледяными глазами, в которых промелькнула печаль. — Когда умер мой брат, мне ни с кем не было возможности поделиться, никто не мог мне помочь, хотя бы своим нахождением или поддержкой без слов. У тебя же она есть. Группа в любом случае поддержит тебя, ты наша семья и пора это принять. Хватит справляться со всем в одиночку. — после этих слов Мартин легко улыбнулась, продолжая перебирать растрёпанные волосы мужчины. Невольно, её рука скользнула на щёку Диксона, чувствуя грубоватую кожу и небрежную щетину. Ладонь девушки поглаживала щеку мужчины, словно так и нужно, и он был не против, продолжая смотреть в её серо-голубые глаза, наполненные заботой и волнением. Он притягивает руку к её лицу, вновь стирая покатившуюся слезу. Девушка рвано выдыхает, тихо всхлипывая. Ей комфортно с Дэрилом, с ним она чувствует себя в безопасности, снова хрупкой и беззащитной. Арбалетчик, всё-таки решившись нежно берёт её лицо в шершавые руки, и немного остановившись, прильнул к пухлым губам напротив. Мартин замирает, никак не реагируя на такое неожиданное действие, а Диксон даже не догадывается, хорошо это, или плохо. Не дождавшись ответной реакции, мужчина уже хочет отстраниться, упрекая себя за необдуманное и импульсивное решение. Но как только он отрывается от покусаных губ Эмили, та добавляет вторую руку на его массивное плечо, снова притягивая к себе. Теперь уже опешил Дэрил, уже явно не ожидая ответа, но как только её губы начинают аккуратно двигаться, углубляя поцелуй, мужчина отходит от шока, беря власть на себя. Руки обратно возвращаются на щеки, понемногу переходя на хрупкую шею девушки, стараясь не сделать чего-то, что могло бы её напугать. Эмили же водила тонкими, немного накачанными руками с плеч на затылок, иногда перебирая непослушные волосы, сжимая их корни. Медленный, немного неумелый поцелуй не превращался во что-то похотливое, он был более интимным чём страсть, более личным для их обоих. Мартин перевела руку на твердую грудь охотника, аккуратно отстраняясь, чтобы отдышаться, всё-таки курение даёт о себе знать, но ей сейчас не до размышлений о вреде здоровью. Её взгляд падает на его накачанные руки, на не очень хорошее состояние жилетки, куда угодно, только не в глаза напротив. Она боялась увидеть в них осуждение, или мысль о том, что он совершил ошибку. Набравшись смелости она поднимает свой взгляд на мужчину, встречаясь с ледяными глазами, в которых плещет неуверенность смешная с заботой. Легко улыбнувшись, Эмили непроизвольно подняла руку вверх к его щеке, медленно поглаживая лицо Диксона. Её голова, которая начала болеть от быстрых перемен эмоций, упала на его плечо. Сейчас ей хотелось спать, желательно рядом с этим мужчиной. Почувствовав ровное поглаживание спины, девушка окончательно расслабилась. Сквозь лёгкую дремоту она чувствовала как ее подняли на крепкие руки, неся куда-то в сторону тюрьмы, ладонь Мартин покоилась на горячей груди, пока шершавые руки охотника перебирали огненные волосы.