Актуальность проблемы: «Алкоголь и шиноби»....

***

      Проблема токсикологии этанола встает перед Конохамару в полный рост, когда он впервые позволяет попробовать крепкий алкоголь своим повзрослевшим ученикам. И, к сожалению, осознает это мужчина только к тому непоправимому моменту, когда на столе насчитывается около шести пустых стеклянных бутылок. Сарутоби тяжело вздыхает, неутомимо борясь с несущим желанием хорошенько приложиться лбом об стену. Удерживая в руках одну единственную уцелевшую в доме пиалу, он шокировано наблюдал за тем, как его воспитанники, сравнительно недавно достигшие девятнадцати лет, беззастенчиво откупоривают его любимой керамической вазой седьмую бутылку рисовой водки. — Меня никто не любит… — провыл изрядно окосевший Узумаки, с гулким шумом опрокидывая опустевший стакан на столешницу. Блондин уже почти час разглагольствовал о своей несчастной жизни, и настолько ему стало жалко себя, что парнишка просто разрыдался в голос. Всегда веселый и неунывающий Боруто, никогда не позволявший себе негативных мыслей, сквозь слезы продолжал попытки изложить суть своей печали, частенько теряя контакт с уже сказанными словами. Что больше поражало наставника в поведении сына его старшего братца, так это то, что парень все еще произносил все предложения без ошибок и не единого намека на заикание. — Никто меня не уважает! — Ты тряпка, а не мужик! — не менее пьяная Сарада ухмыляется, явно довольная своим высказыванием. Девушка звонко хохочет, неприлично тыкая длинным пальчиком в расплакавшегося сокомандника. На бледных щеках ее проступает такой непривычный румянец, черные глаза сияют странным весельем, а эмоциональный спектр, отразившийся на лице, был настолько разнообразен, что Сарутоби начинает подозревать маломальский подвох в том, что перед ним сидела вовсе не его вечно спокойная ученица, чья серьезность во взгляде не уступала в своей непоколебимости и тяжести, даже своему отцу. — Тряпка! — Знаешь, что? — Узумаки недовольно поджимает губы, решительно дергается в сторону брюнетки, но тут же замирает в полуприседе, зарывается руками в пшеничные волосы и шмыгает носом, позволяя влаге снова скатываться с его ресниц. Парнишка всплихивает и утыкается носом в свой локоть, вытирая слезы и сопли о ткань новой рубахи — Ты права, я и правда тряпка! И документы ваши, международные отношения — полное дерьмо, даттебасса!       Шатен ощущает, как у него дергается левый глаз, а пиала медленно выскальзывает из ладоней, с тихим грохотом ударяясь о деревянный пол, чудом не разбившись. Мужчина отдергивает себя от того, чтобы поспешно удалиться из собственного особняка куда-то необъяснимо далеко и неопределимо надолго, склоняясь к расписному блюдцу. Но не успевает Конохамару и шагу сделать, как предмет вручает ему в руки подоспевший Мицуки, совершенно не поменявшийся в лице. Сын змеиного саннина непринужденно потягивает алкоголь из трубочки, параллельно фиксируя что-то в свой синий блокнот. За общим столом он не наблюдался, сидел в кресле, с патологическим интересом поглядывая на взаимодействие пьяных в дугаря Узумаки и Учиха, которые от такого большого количества выпитого алкоголя, давно должны были уже клевать носами, порываясь отрубиться прямо за бутылкой. Но этого по какой-то необъяснимой ситуации не происходило, и это откровенно настораживало. — Боруто, ты, диплам…. Диплмати…. Дипл… Пипл…. — пытаясь вспомнить правильное произношение необходимого слова, Учиха хмурится, потирая ладонью покрасневшую шею. Брюнетка на мгновение зависает, почти минуту буравит взглядом донышко чаши, а после, видимо, что-то вспомнив, в состоянии аффекта, хлопает по несчастному столу рукой, да так, что деревянная столешница трагически треснула. — Короче, критин ты, который ни черта не понимает в политике! — Сарада, не надо нагнетать на Боруто, коре…. Ему и так плохо, — пытается вразумить девушку Сарутоби, тоскливо косясь на переломанный пополам столик. А, он ведь за него даже кредит не выплатил…. Смахнув с глаз мнимую слезинку, шиноби складывает руки на груди, стараясь придать своему внешнему виду, куда более грозный вид. Хотя о каком авторитетном представлении может идти речь, когда он сидит перед ними в своих домашних ярко-зеленых подштанниках и растянутой футболке, с абстрактно раскиданным по ткани принтом улыбающихся мордочек Седьмого? — Сенсей, алкоголь воздействует на префронтальную кору, отвечающую сейчас за речь Сарады, верно ведь? — задает вопрос белокурый, поглаживая по спине своего солнышка, уткнувшегося в его плечо. Синяя юката начала медленно намокать, а на груди медленно расплываться сопливое пятно, на которое тот не обращает особого внимания. Золотые глаза буравят фигуру учителя, терпеливо ожидая последующие действия с его стороны. Мужчина заторможено кивает — Тогда, зачем ее о чем-то просить, если она сейчас не в состоянии контролировать свои слова? — Мицуки, помоги привести Боруто в чувства, — оставляет вопрос единственного трезвого ученика без ответа Сарутоби, подбираясь ближе к Узумаки, который утерев сопли об одежду товарища, пьяно хрюкнул и как-то по-дурацки захихикал. Джонин с трудом удерживается от желания перекреститься. Блондин, в голове которого наверняка творился полный сумбур, с боевым кличем перескакивает через плечо друга. — Что ты делаешь? — Я ухожу! Из этой чертовой деревни! Я свободный человек! — и с гордо поднятой головой направляется в сторону двери, ведущую в ванную комнату. Хлопнув себя по лицу, Конохамару в очередной раз тяжело вздыхает. Переводит взгляд на преспокойного Мицуки, на организм которого алкоголь в принципе и не влиял. Белокурый парнишка, резко обогнавший в росте своего учителя, словно держал в руках стакан пресной водички, что наводило на некоторые обоснованные рассуждения. Определенно, здесь приложил руку его уважаемый родитель. Все-таки до семнадцати лет, мальчишка не менялся никоим образом, пока его ровесники испытывали явные изменения в физиологии своего тела. Как-то Мицуки пропал на два месяца в лаборатории Орочимару, а после вернулся в деревню уже повзрослевшим, высоким и возмужавшим юношей. Сколько же криков было то со стороны Боруто, которого также перегнали в росте. — Второй раз я свалить тебе из Конохи не позволю! — срывается с места Сарада, складывая, к ужасу для Сарутоби, всем знакомые печати. Мужчина оказывается в ту же секунду рядом с брюнеткой, стараясь перехватить ее ладони, но не успевает. На его глазах, впервые Учиха, при выпускании огромного огненного шара, чихает. Уронив челюсть на пол, джонин наблюдает за тем, как огромное количество неконтролируемого пламени начинает пожирать большую половину его особняка — даже пол, на котором стоял Конохомару незамедлительно разрушался, превращаясь в одни угольки. Говорили ему, купи себе дом из железобетона. Вот же он упрямый осел! — Ты, чо, совсем сдурела! — с криком и, размахивая руками в стороны, из огня выбирается Узумаки с почерневшей рожицей. Он прыгает в сторону напарницы с кунаями в руках, но до цели своей он так и не добирается. Белые змеи захватывают в кольцо его подпаленное тельце, и Мицуки притягивает возмущенного и психованного Боруто к себе. Обладатель джоогана дергается, кричит, извивается, но вырваться из цепкого змеиного плена не выходит. Учиха размашистой походкой подходит к связанному шиноби, плюет себе на пальцы и тушит маленький огонек на голове брыкающегося, загоревшийся ранее на его волосах. — Да, какого черта, мой дом! — подбирает с остатков пола упавшую челюсть, Конохамару судорожно оглядывает догорающую половину дома, в которой они и находились. Вот-вот обвалится и крыша. — Сарада, не надо обвешивать Боруто взрывными печатями! Мицуки сделай что-нибудь она сейчас и вас подорвет! — Ладно… — с досадой прикусывает губу черноглазая, выбрасывая куда-то за спину пачку печатей. Листовки разлетаются на ветру по двору и тут же с раскатистым грохотом взрываются. Она закидывает руки за голову, показывает в ответ сыну братца Наруто, язык и усаживается каким-то образом в уцелевшее кресло. — Я отведу Боруто в госпиталь, у него спина обгорела…. — констатирует самый адекватный в компании, и тут же подрывается с места со своим солнцем на руках. Сарада вытаскивает откуда-то веер, создавая для себя благоприятную прохладу, но от полыхающего огня не отсаживается. Сарутоби смаргивает слезы, начиная собирать скромные пожитки. Рамка с фотографией его любой команды, которую он воспылал желанием поубивать к чертовой матери, осколки его, все-таки разбитой о голову Учихи, вазы, зеленые носочки, которому ему подарила тетушка Куренай. Один с дырочкой на пятке, но ценности пары не заключалась в своей целостности. О, шарф, который для него связала Химавари-чан…. Такой милая девочка — вежливая, умная, спокойная. Очень талантливая, вся в отца и мать! Вот кого ему надо было в ученики брать! Не мог старый дурак подождать два годика! — Сарада, ты что делаешь?! — вспыхивает ярко-красным цветом мужчина, ощущая на своей коже чьи-то горячие пальцы. Дрожь пробивает все тело. С широко распахнутыми глазами, наставник медленно поворачивает голову, чтобы увидеть, что творилось у него за спиной. Все еще прижимая к своей груди вещи, не по-детски так охуевая, шатен замечает черную макушку, а затем и вцепившейся в его торс девчонку. Бордовая помада на ее губах смазалась, что придавало ее улыбке, вгоняющий Сарутоби в ужас, шарм. Да, чтобы кто-то в этом мире, продал кому-то из команды номер семь напиток крепче черного чая! Да, он этого бессмертного собственноручно придушит! Домогающейся до него ученицы ему для полного счастья не хватало! — Я хочу эту футболку, — поглядывает на сенсея девушка, как на полного дурака, не понимающего столь элементарные по ее мнению вещи. Она дергает ткань на себя с такой силой, что бедный джонин едва не оседает на пол. — Раздевайтесь, сенсей, шаннаро…. — Отпусти меня, Сарада! — оттаскивает от себя женские руки, проклиная в очередной раз нечеловеческую силище Сакуры-чан. Девчонка на его сопротивления лишь насмешливо усмехается, и сталкивает, раскрасневшегося, смутившегося и раздраженного Конохомару с ног. Вещи снова ускользают из рук хозяина дома. С уже не скрываемыми слезами на глазах, он провожает взглядом на тот свет, догорающие в огне носочки. Попытавшись подняться с деревянных досок, шиноби с горестью ощущает, как его чем-то придавило. Учиха зажимает бесцеремонно его торс коленями, и Сарутоби замечает, как в черных глазах мелькнуло что-то опасное. Он пытается оттолкнуть ее, но все тщетно. Твою мать…. — Мицуки, Боруто! Да, кто-нибудь вытащите меня отсюда! Сарадочка, коре, успокойся, я сейчас отдам тебе эту футболку, только слезь с меня, пожалуйста…. Да, что там! Я куплю тебе новую с изображением обожаемого всеми нами Наруто! Целый магазин сувенирный скуплю, только не надо активировать сусано! — Хм, у вас же прекрасные гены, сенсей…. — с серьезным лицом рассуждает девушка, если слово серьезность в этой ситуации вообще может быть употреблено, когда древний воин пробивает крышу, обрастая бордовыми доспехами. — Если так посмотреть, мои гены могут прекрасно сочетаться с Сарутоби, значит, ребенок сможет унаследовать шаринган, и даже передать его своим детям и внукам…. Лучше, конечно, кто-то безклановый, но не вариант, что я смогу отыскать кого-то сильно не уступающего мне по силе, — Сарада, ты сейчас не о том думаешь! — перепугано бормочет Конохомару, ощущая, как по затылку начинает стекать холодный пот. Брюнетка чему-то кивает, возможно, с чем-то соглашаясь, а после склоняется к его лицу, рассматривая. Она была так близко, открыто нависая над ним, что мужчина почти на подсознательном уровне ощущая его силу и власть. И это пугало до усрачки. Его же сейчас изнасилует пьяная ученица!       Едва подавив дрожь, что не укрылось от внимательного взгляда Учихи, Сарутоби затих, молясь, чтобы хоть кто-то обратил внимание на произошедший ранее взрыв, и прибыл на территорию его бывшего дома. Хоть кто-нибудь! Любой здравомыслящий человек! Она протягивает руку, мягко убирает за его ухо каштановые волосы. Мужчина судорожно выдохнул, от того что ее ладонь переместила на его шею, едва ощутимо водя пальцем по подбородку. Сарада приблизилась, так и не коснувшись кожи, зависнув в нескольких миллиметрах от его губ. Джонин чувствует ее дыхание, тепло чужого тела, кровавый взгляд не отпускал.

Да, это, черт побери, не правильно…

— Сарадочка, коре, отпусти меня…. — пытается вразумить девушку, шиноби старается улыбнуться, но получается не очень. — Ты пьяна, и если ты сейчас сделаешь то, что напридумывал твой не трезвый мозг, тебе будет потом очень стыдно, и ты будешь жалеть о содеянном! — Что вы, как девчонка, сенсей…. Не ломайтесь, все нормально, я смогу вырастить ребенка сама. — Меня больше беспокоит вопрос о создании этого ребенка…. — еще гуще краснея, шатен сглатывает — Сарада, я же твой наставник, коре! Я сам себя не прошу, что уже говорить о твоих родителях! «Вот реакция ее родителей меня беспокоит еще больше!» — Да, все нормально будет, я же взрослый человек…. — пожимает плечами — О, мамочка, привет! — Блять…. — Конохамару! Ты, маленький паршивец, что здесь происходит, шаннаро?! И раскололась земная кора….