А на следующий день глаза уже карие...

В окнах мигали тени от деревьев, свет от фонарей и пара ночных птиц. Люди в городе уже давно спали, но только не он. К деревянной, оконной раме подходит высокая фигура, секунда и комната погружена во мрак, а на него повернулась пара красных глаз. Он боялся их... Боялся и своего оппонента, он не знал зачем вообще приехал в этот чертов город, когда в нем его так ненавидят. Вильгельм до конца не понимал, что вообще происходит, почему он здесь, что с ним будут делать.. На днях он получил аккуратное письмо от Гриши, в котором тот просил его приехать, не указав причину. Калининград, посомневавшись, все же поехал. Его встретили на вокзале, любезно взяли багаж, совсем спокойно разговаривали, Вильгельм даже подумал, что постепенно Гриша становится добрее и их отношения тоже. Как же он ошибался... -ну и что же ты стоишь, мой дорогой Кёнигсберг? Так меня боишься? —эти глаза были в ярости, этот город был в ярости. — неужели я настолько напугал немца? -я... Я Калининград —произнес он с явным немецким акцентом, не привык ещё быть русским. —не боюсь —врал. Волгоград и в мирное время был не совсем дружелюбным, а после войны так тем более. -ха ха ха, кого ты обманываешь, ты всегда был и будешь немцем, которого все ненавидят, я ведь прям сейчас могу сделать с тобой все что угодно — Волгоград делает шаг на встречу Вильгельму, на что второй шугается и упирается в стену спиной— ты боишься, даже когда я подхожу, не считаешь это невежливым по отношению ко мне? Картина выглядит так себе, пара шагов и Гриша упирается рукой в стену, смотря в глаза Калининграду. Светловолосый не сможет убежать, даже защититься от него не сможет или не захочет... Как бы глупо и наивно не было, но ведь Калининград был влюблен, и был влюблен не в какого-нибудь Александра Романова, а в Григория, в того самого, что сейчас буквально в неадеквате угрожает ему. Они уже стояли так пару минут, играя в гляделки, Вильгельм даже расслабился, страх потихоньку отступал. Калининград глядел в эти красные глаза, утопая в них, замирая то ли от страха, то ли от трепета в сердце. Видимо он сильно задумался, что пропустил замах руки и получил неожиданную пощёчину. —что же ты так загляделся, что пропустил нападение — лицо более высокого мужчины стало неприлично близко, что Вильгельм даже не обратил внимание на горящую щеку, больше его интересовала личность напротив. Все получилось слишком быстро, Калининград даже не понял, кто это начал первый, вроде он... Хотя не сказать, ведь первым его к стене прижал всё-таки Гриша, пусть и не для любовных страстей. Вильгельм просто не выдержал, когда ему очередной раз начали угрожать он заткнул своего "друга" поцелуем, от чего этот друг знатно впал в ступор. —ты ведь понимаешь, что после этого я могу сделать? — Удивленный и сбитый с толку Гриша уже не мог так устрашающе говорить. Конечно всем известно, что идёт после долгого поцелуя, случившегося как бы "случайно", но Вильгельм же не все. —расстреляешь меня после этого, да пожалуйста! — парень отвечал с некой злостью. Его буквально бесило, то, что им манипулировали из-за немецких корней, он не такой слабый, чтобы оставлять это просто так. —расстреляю, после того как закончу —услышав нотки злости в голосе светловолосого, Григорий утянул того на кровать и опять взял инициативу в свои руки. —мелкий Кёнигсберг, до ужаса осмелел? Ты сейчас один, такой красивый и слабый лежишь подо мной. Немец, сумевший попасть в СССР, не страшно? Я таких как ты сотнями убивал. —я КАЛИНИНГРАД —он вскрикнул и мощно ударил Сталинград в грудь. —Калининград? Ну давай Калининград, расскажи, какой ты патриот страны, расскажи, что в тебе нет Немецких корней. —раньше Я был частью Пруссии, это не Германия. Хватит уже, лучше бы ты на Берлин так злился, чем на меня, я в тебя даже не стрелял никогда, тем более сейчас, в мирное время, я не понимаю, почему ты просто не придёшь в себя? Будешь вечно как Москва ходить с красными глазами? Не видя никого перед собой? —он был готов уже разрываться от ярости, от боли, от того, что чтобы он не делал, Сталинград этого не видит, ничего не видит. -как Москва говоришь? Я все вижу вокруг, вижу все работы по реставрации и востонавлению своего города. Опять, все происходит слишком быстро, слишком быстро приходят эмоции, слишком быстро с него слетает одежда, пока они разговаривают, слишком быстро на него наваливаются, слишком быстро на его теле алеют пятна от укусов, ударов. Вильгельм слишком потерялся в этой ситуации, что все прелюдии пропустил, хотя их особо и не было. —ну и что же ты теперь скажешь, когда лежишь тут и изнываешь от желания— Волгоград был определено зол, но уже меньше.— настолько потерял свое достоинство, что готов лечь под меня, лишь бы не бил? —я и просто лягу, даже если побьешь или выкинешь, я люблю тебя как не понимаешь. Минута и движения становятся аккуратными, но по-прежнему быстрыми и резкими. Гриша ничего не отвечал на его слова, просто продолжал то, что нужно было. Эта ночь точно стала переломным моментом в их отношениях. На утро Вильгельм проснулся все в той же страшной квартире. Его даже не выкинули, да и накрыли одеялом. Позже из двери показалось лицо с карими глазами