South Park (TFBW) Mission Completed

Квин и Аксель вернулись домой вместе. Дома было подозрительно тихо. Родители точно были дома, только почему-то не орали друг на друга. Дети прошли в гостиную. На Акселя снова напал приступ кашля. - Тебе явно нужен отдых. – Сказала Квин. – Иди наверх, прими душ и переоденься. Нечего соплями махать! Я сделаю тебе перекус. Аксель кивнул в ответ и пошёл к лестнице. Квин отправилась на кухню. На кухне, держась за лохматую голову, за столом сидел потрёпанный жизнью отец. Квин демонстративно отвернулась от него, и прошла вперёд. Мужчина обернулся и посмотрел на дочь. Она старалась не замечать его, поскольку была обижена на обоих родителей. Сейчас её волновал только её больной брат. - Квин? – Спросил Крис. – Неужели это ты? Девочка промолчала, прячась за дверцей холодильника в поисках продуктов. Крис вскочил с места и подошёл к дочери. – Квин! Ты дома! Родная дочь одарила родного отца таким взглядом, когда обернулась, что тот аж отшатнулся назад. ‐ Послушай, солнышко… - Начал отец. – Мы с твоей мамой должны тебе кое-что рассказать! Квин упорно продолжала игнорировать папу, набирая из холодильника необходимые ей для готовки, продукты. Девочка научилась готовить в "Тенистых Акрах". Она не могла приготовить какое-то сложное ресторанное блюдо, но вполне могла сварить какой-нибудь суп и какой-нибудь простой гарнир. Квин подумала, что её брату будет полезно попить куриного бульона, и принялась за готовку, игнорируя попытки отца извиниться. На шум прибежала Келли, и увидев свою дочь, да ещё и за готовкой, чуть не упала в обморок в дверном проходе. Родители оба выглядели слегка потрёпанными, но были определённо трезвыми. Видимо, пропажа обоих детей и несколько грубых, но правильных слов, дали им какой-то толчок к тому, чтобы перестать травиться всякой дрянью. - Квин! Ты вернулась! – Воскликнула она, разводя руки и подходя к дочери. Девочка не позволила ей обнять себя, отскочив в сторону с острым ножом в руке, и злобно посмотрев на неё. Нож девочка взяла, чтобы разделать курицу, но это со стороны выглядело так, что она сейчас разделает им кого-то другого. - Милая! Это же я – твоя мама! - Испугалась брюнетка. - Она очень зла на нас, Келли. – Пояснил ей Крис. – Она ненавидит нас за то, что мы сделали! - Она хочет нас зарезать! - Заявила женщина, смотря на нож в руке дочери. - Мне кажется, что она хочет зарезать курицу. - Ответил ей отец, смотря на тушку птицы в раковине. - Квин, зайка, что ты хочешь приготовить? – Осторожно спросила девочку мама. Квин молчала, стиснув зубы. Она уже сполоснула курицу и приступила к её разделке, вернувшись к тумбе. Больше никто не пытался лезть к ней обниматься. Сейчас она выместит на этой птице всю свою злость, разделав на части и вынув внутренности, а потом вложит в готовку все только хорошие эмоции и чувства, чтобы её брат поскорее выздоровел. - Квин, ну поговори с папочкой! – Не отставал отец. – Мы очень перед тобой виноваты и хотим извиниться! Правда! - Крис. Если Квин здесь, то где же Аксель? – Спохватилась Келли. – Где наш мальчик? - Вспомнили… - Прошипела Квин, вонзая нож в мягкую куриную плоть. - Квин! – Крис посмотрел на дочь, а потом на Келли. – Она с нами разговаривает! - Квин, солнышко! Ты не видела своего брата? – Спросила мама. Девочка снова проигнорировала родных. Наверху послышались звуки кашля. Келли побежала наверх. - Крис! Он здесь! Он дома! – Позвала мужа Келли. Мужчина подорвался с места и побежал к ней. Квин облегчённо вздохнула. Теперь они на несколько минут все заткнутся, и оставят её в покое. Она злилась на своих родителей, и пока не была готова идти с ними на контакт, и прощать их за враньё. Но она не собиралась никого убивать. Её раздражала их притворная забота о ней. Почему-то её состояние и жизнь в целом не волновали их, когда она жила у сестры Келли, ежедневно, в течение нескольких лет терпя от той жестокие побои. Протыкая острым лезвием ножа податливую куриную плоть, девочка вспоминала, как ей пришлось вогнать шариковую ручку в ногу своей тёте, чтобы та отвлеклась и перестала её душить. Квин вспоминала, как та подняла её за волосы над полом после её тайной вылазки в парикмахерскую. Именно тогда она покрасила свои скучные тёмно-русые волосы в яркий зелёный цвет. Вредная тётка хотела проверить не оторвутся ли они, потому что голову красить вредно. Тогда, вися над полом и сходя с ума от боли, Квин совершила хитрый манёвр, оттолкнувшись ногами от входной двери и со всей силы врезав своей обидчице. Тётка тогда даже потеряла сознание, а девочка, найдя её кошелёк, просто сбежала из дома. За всё это время ни один из родителей не пытался выйти с ней на связь, приехать в гости, хоть как-то заявить о себе. Её скинули старой садистке, как бесполезный балласт, возможно думали, что она не выживет там, но она выжила. И вернулась. Уже дважды. Куриные внутренности отправились в мусорное ведро, а мясо в кастрюлю. Квин посмотрела в окно, переключаясь с кошмаров прошлого на настоящее. Она не горела желанием оставаться в этом доме, но ей было жалко брата. Он успел немного рассказать ей о своей жизни, на экране смартфона, пока они вместе шли в ненавистный ей дом. Она ненавидела любой дом, в котором находились её родители. Если её эти двое убивали физически, то его, видимо, хотели добить морально. Квин не могла им этого позволить после всего, что сообщил ей брат. Но он всё равно любил своих родителей, и не хотел покидать их, а она, явно прониклась к нему сестринскими чувствами. Ей даже было плевать на то, что она сегодня увидела несколько минут назад. Даже если её брат будет и дальше обниматься с мальчиками, он всё равно останется хорошим человеком, и она должна быть, и будет рядом с ним, и поддержит, и защитит его. Девочка, пока готовилась курица, занялась овощами, продолжая думать о своём. Её не волновала потеря работы в "Тенистых Акрах". Ей в принципе ещё было рано иметь работу. Она даже толком не ходила в школу. Живя у злобной тётки, ей приходилось расплачиваться за попытки получить хоть какие-то знания, своим здоровьем, а здесь, она была в школе только во время её захвата детьми в костюмах эльфов. Возможно, из-за того, что сегодня выкинул её брат, отношение друзей к нему поменяется, но она не позволит никому обижать Акселя. Она не жалела о том, что рассказала всем о своём детстве. Пусть они знают. Пускай боятся.