Ну, и как там в Египте?

Сэм закрывает глаза. Перед его внутренним слухом — многоголосый ор. Всякую нечисть он встречал на своей миссии, но подобные враги попадаются ему раз от раза. Как только выбежали — сразу нужно палить из всех орудий, чтобы не взорвались перед носом. Они его находят всегда. Всегда. Не было еще случая, чтобы те притаились в засаде или нападали по какому-то плану. Одним словом — камикадзе. Сэму скучать некогда, но его уж больно раздражает, что единственный звук, который он слышит в течение двадцати часов — это ор. Ему приходит даже в голову отловить несколько таких идиотов, оторвать им руки и научить какой-нибудь мелодии. Сэм почему-то уверен, что эти твари обладают кое-каким разумом и передадут все по цепочке. Чтобы был хоть какой-то смысл в их существовании! Это же невозможно, одно и тоже час от часу. Любой бы сошел с ума, но только не Сэм. Ему запрещено вступать в контакт с инопланетными ушлепками Сириуса, но он точно знает одно — дальше так продолжаться не может. Ор издали и вблизи рушит его самообладание. Он дожидается вечера, отсиживаясь в разграбленной им гробнице. Тяжело, но хоть какая-то польза организму. Он дремлет и даже во сне слышит крики. Ему вовремя удается вытащить миниган, чтобы защищаться. Опять орущие ушлепки. Он палит только по рукам, чтобы отбросить бомбы в стороны. На него выбегают трое. Осмотревшись и поняв, что больше никого нет, он ссаживает всех в кружок, хмуро разглядывает еще шевелящихся, но не агрессивных врагов, а потом громко задает вопрос, потому что это волнует его больше всего на свете: — Да откуда же вы орете, суки? Ему в следующий момент показалось, что эти странные тела переглянулись, а потом услышал: — Хорошо, что ты спросил… Сэм почувствовал, как у него поплыло перед глазами. Он покачнулся и упал на одно колено. Ему будто бы взаправду послышались слова тех, кто послал его на миссию по ее окончанию: «Ну, и как там в Египте?» Есть вещи, которые ни один научный ум не сможет объяснить.