Наша первая весна

      Погода стояла чудная — солнце, теплый ветерок, приятный аромат цветов в воздухе. Жизнь не стояла на месте. Все куда-то спешили. Бурные потоки людей пересекали дороги и светофоры, автомобили выстроились в большую очередь в пробке. Всё двигалось только вперед.       Молодой парень лет шестнадцати с нескрываемым восхищением наблюдал за тем, как розовые цветы то медленно, то плавно падали на голубую гладь небольшого озерца, несмотря на то, какие прохожие кидали на него взгляды. Юность. Самое лучшее время в жизни. Ты еще не взрослый, но уже и не ребенок. Отношения с противоположным полом, учеба, свобода — всем этим хотелось наслаждаться.       Феликс частенько тут останавливался. Деревянная лавка в старинном стиле стояла под большим шатром цветов вишни, водное зеркало отсвечивало проворные солнечные лучи, пробирающиеся сквозь полные ветки дерева, птички щебетали свои трели. Это местечко было спокойным. Словно тихая гавань посреди бушующего шторма. Блокнот, карандаш, в наушниках играет SHAUN с песней «Way back home», пакетик апельсинового сока рядышком. Ёнбок прогуливал школу. В его-то положении этого делать нельзя — совсем скоро экзамены, значит нужно упорно готовиться. Но паренька это не волновало. Он не хотел быть как птица, запертая в клетке жизненной рутины. Он хотел быть орлом — личностью, которая живет по своим правилам, которой никто никогда не указывает. Которая просто живёт.       В Австралии было лучше, — думал Ли. Да, намного лучше. Там было его всё: друзья, семья, школа. Ликс скучал по всему этому и очень сильно хотел вернуться. «Нет, нет, нельзя. Не нужно об этом думать. Всё, что происходит — все к лучшему…», — каждый раз он откидывал эти мысли куда-то в глубину своего сознания, пытаясь сосредоточиться только на позитиве. Но так получалось не всегда.       Пусть для окружающих он был жизнерадостным солнечным мальчиком, который, казалось, освещал всё на своем пути ярким светом, но где-то внутри, глубоко внутри, он плакал. Плакал каждый божий день. Плакал от того, как ему трудно. Переезд, расставание со всем, что тебе дорого и любо. Это убивало его. Резало ножом по сердцу, причиняло невыносимую боль. Он плакал только по ночам, когда никто не видит. Да, так будет лучше для всех.       Маленькая стрелка часов на башне неподалёку перешагнула за одиннадцать. Время показалось Феликсу уж слишком быстрым. Половина стиха была готова. Парню нравилось писать. Он выплескивал все свои эмоции на бумагу, чем очень сильно помогал себе — так ему проблемы казались не такими уж и страшными.       Мир стал слишком критичным. За каждую мелочь тебя готовы сравнять с землей, втоптать в грязь, опустить в ад. Особенно когда дело касалось ориентации. Да, ЛГБТ-сообщество не стало чем-то новым в жизни Ликса, ведь тот был бисексуалом. Но когда он влюбился в этого человека — доброго ко всем, милого, заботливого, обаятельного, харизматичного молодого человека, понял, как это тяжело. Тяжело жить против моральных устоев всех.       Ли с хлопком закрывает блокнот, кладет карандаш в пенал, кидает это всё в портфель, пакетик выкидывает в мусорник рядом с лавочкой, поправляет толстовку и, схватив сумку, быстрым шагом направляется в сторону автобусной остановки, попутно переключая песни в плейлисте.       Весенний ветер шевелил блондинистые волосы юноши, обжигая веснушчатые щеки своим теплом и весной. Розовые губы едва шевелились, нашептывая мелодию в наушниках. Ёнбок с самого переезда сюда начал фанатеть от одной группы — она не была популярна, в ней было всего лишь три участника. Но эта группа заменяла ему все звезды во Вселенной. В частности, его любимая, самая яркая звёздочка — Ли Минхо. Они впервые встретились случайно. Хо был старше Ликса на два года, то есть учился в выпускном классе. И когда в первый раз поставили совмещенный урок с их классом, то блондин сразу обратил на него внимание. Этого просто нельзя было не сделать. Вокруг старшего толпились девчонки из обоих классов, вешались ему на шею, на что Минхо просто мило улыбался, почёсывая затылок. Позже австралиец начал больше замечать его — в коридорах школы, в библиотеке, в в музыкальном кабинете, когда он с остальными двумя — Бан Чаном и Хёнджином репетировали новую песню после уроков. Парню нравилось наблюдать за предметом обожания. И иногда их взгляды пересекались. Ли-старший мило улыбался Ликсу, после чего второй бежал писать очередной стих про своего любимого.       В юности у нас зарождаются самые чистые и искренние чувства к людям. Мы не знаем всего зла этого мира. Наша душа чиста и прозрачна, прямо как вода в том озере. Феликс был готов подарить Минхо всю свою любовь. Если бы старшеклассник только знал, какой океан чувств растирается в душе застенчивого веснушчатого паренька.

***

      Кафе «Весна» часто встречало за своими столиками невысокого шатена, усердно писавшего инструментал для новой песни, за чашечкой кофе с двумя ложками сахара и пирожными с мятным шоколадом. Минхо, интроверту по жизни, нравилось сидеть в этом тихом местечке, где вечером бывает очень мало людей. Здесь отличный тихий персонал, вкусный кофе и невероятный мятный шоколад.       С окна заведения открывался вдохновляющий вид — небольшое озерцо, огромное дерево вишни, пестреющее розовыми снежинками, и солнечный мальчик, сидящий на лавочке и пишущий что-то в своём блокноте. Кажется, сама судьба их сводила. — Вам как обычно? — спрашивает Сынмин, официант, подходя к столику Ли. — А? А, да… — Минхо потерялся, смотря на Феликса, мило напевавшего песенку из наушников.       С этим мальчишкой хотелось общаться, он будто отдавал всё своё внутреннее тепло окружающим. И Минхо это нравилось. — Ваш кофе, — Ким вырывает шатена из его сладких мыслей о Ликсе, ставя кофе на столик рядом с ноутбуком. — Да, спасибо, — у выпускника появилась идея. Блистательная идея. Он подбегает к стойке, его глаза светятся, как у ребенка, увидевшего желанную игрушку. — Извините, а можно мне, пожалуйста, латте с соленой карамелью и чтоб на пенке была мордочка цыпленка? Сможете? — Да, — устало отвечает бариста, записывая весь заказ на желтый стикер. — Оплата после получения заказа. — Да-да, я помню. Спасибо Вам еще раз! — Ли почтительно кланяется, улыбаясь, как последний дурачок. И как ему это раньше в голову не пришло?       Большой стаканчик латте с соленой карамелью и мордочкой птенца был готов через пять минут. Теперь осталось только набраться храбрости и отдать напиток тому, ради кого он так усердно готовился…       Минхо сочинял свою речь на ходу, хотя толку от этого все равно не будет. Он, как обычно, запнётся, начнёт мямлить и всё тому подобное.       Феликс сидел на лавочке, закинув ногу на ногу. Строчка за строчкой появлялись в его тетрадке простым карандашом. В наушниках любимая песня. Нога качается синхронно с битом. Был выходной, отчего людей на улице стало в два раза больше. — Эм… — неуверенно начал Хо, потирая большим пальцем бумажный стаканчик. Между ним и иностранцем оставался всего шаг. Ликс поднимает свои глаза на старшего и будто секунду находится в своём мире, прежде чем, как ударенный молнией, подскакивая с места, чуть не перелив на белую футболку Минхо кофе, судорожно извиняясь и кланяясь. — Успокойся, всё в порядке, — смеется Ли-старший, а другой замирает — улыбка этого человека вызвала в его сердце трепетание, даже небольшую боль. — Можно я присяду? — Ой, да, конечно! — Ёнбок убирает свои вещи на край лавочки, давая сесть шатену. — Это тебе, — Минхо протягивает стакан веснушчатому, неловко улыбаясь. Щеки блондина покрылись румянцем, а руки немного задрожали. Сам Ли Минхо даёт ему кофе! — Не знал, какой вкус ты предпочитаешь, поэтому взял с карамелью. — Спасибо, я люблю карамель… Кто бы знал, что с этого момента всё в их жизнях будет не так, как прежде…

***

      Прошла неделя. Довольно маленький промежуток времени. Но за этот промежуток оба Ли стали друзьями. И не просто друзьями, а лучшими! Они понимают друг друга с полуслова, делятся всем, чем только можно. И вообще складывалось впечатление, что парни знаются уже давно, а не всего лишь неделю.       Сегодня старший позвал австралийца гулять, ссылаясь на определенный повод. Феликс долго ломал голову над тем, что же это за причина.       Ближе к пяти часам вечера, когда солнце уже не палило, но и не было холода, школьники вышли на центральную улицу района. Здесь находилось самое высокое здание, и выпускник, откопав каким-то образом ключи от двери на крышу, отворил заветную железяку.       Да, вид был потрясающим. Таким, что захватывало дух. Весь район был будто на ладони.       Вечер многим кажется каким-то таинственным, романтичным. Всё загорается яркими огнями и красками. Люди словно оживают после трудного рабочего дня. Скоро на ковре темной небесной глади рассыпятся, как блёстки, миллионы маленьких звёздочек, а блюдо полного серебристого месяца осветит пушистые облака белым светом. — Как красиво… — шепчет младший, не отрывая взгляда от больших и маленьких домов, людишек, передвигающихся на земле. Деревья вишни, которые с крыши шестнадцатого этажа казались совсем миниатюрными. Теплый весенний ветер шевелил блондинистые волосы, путая их, а Минхо просто наблюдал. Наблюдал за тем, как это солнце наслаждается жизнью. — Ликси… — старшеклассник не уверен, что это правильный выбор. Но с другой стороны, он долго к этому готовился. Зовя парня сюда, Ли-старший точно знал, что скажет это. — Ты мне нравишься. Очень.       Ёнбок сильно растерялся. Он? Ему? Да в это поверить сложно! Такой идеал, как Хо, влюблён в простого веснушчатого парня? Нет, нет, наверное, это просто сон. Сейчас он проснётся, и всё будет как было. — Ликс? Я тебе не нравлюсь? Если да, то прости… — шатен поник. Теперь между ними будет пропасть. Глубокая и не измеряемая. — Нет, нет, что ты! — всполохнулся блондин, хватая старшего за руки. — Ты мне тоже нравишься… Просто думал, что своими чувствами разрушу нашу дружбу… — Глупенький, — смеётся Минхо, гладя Феликса по волосам. — Так значит, мы можем быть парой?       Австралиец залился краской. Это его первые отношения, поэтому он жутко волновался насчёт правильности своих действий. Но он любит Минхо, поэтому был готов пойти на все риски, пожертвовать всем ради своего возлюбленного. Первая любовь самая чистая и невинная. Но, к великому сожалению, и самая больная.

***

      Сначала всё было хорошо: они писали друг другу каждый Божий день, виделись на переменах, шли вместе домой, даже писали песни вместе. Любимый вдохновлял старшего на новые песни, а старший вдохновлял любимого на новые стихотворения. Всё прекрасно. Их отношения — лучшее, что происходило с каждым в этой жизни.

Но так было недолго.

      Феликс очень сильно начал ревновать Минхо к каждой ветке, что очень сердило шатена. Хоть он и интроверт, но свободу ценил. А Ликс требовал, чтобы внимание уделялось только ему. По натуре общительный Ли-старший не мог быть «ручной собачонкой Ли Феликса». Он общался со многими: и парнями, и девушками. И это всё только подливало масла в огонь. Австралиец сходил с ума от ревности, хватался за голову от собственного бессилия в этой ситуации. Он верил парню и боялся его потерять. Но тот всё понимал не так. Ликс ему не доверяет. А отношения, в которых нет доверия — не отношения.       Минхо врал. Очень много и часто. Пока его молодой человек сидит дома, он развлекается с кучей девушек и парней у кого-нибудь на даче, при этом сказав, что сидит дома над уроками.       Когда Хо надоедал Ёнбок, он притворялся, что не видит Смс, или просто отвечал, что занят. И так было очень долго. Два месяца. Ссоры становились обычной рутиной. Обиды накапливались в душе каждого, и оба страдали от этого. Они всё ещё любили друг друга, но больше не могли быть вместе.       Первым прекратить весь этот спектакль решил Феликс. Написав любимому, что нужно встретиться после урока в коридоре перед буфетом, блондин много думал о том, как всё это сказать. И решил: пусть лучше бросит он, но это будет не так больно, чем то, когда бросают тебя. И возможно, правильно решил. — Ты хотел поговорить? — спрашивает Минхо, подходя к парню на перемене. — Да, — серьёзно начал Ликс. — Давай расстанемся.       Казалось, весь мир упал в глазах каждого из них. Все мечты, все стремления, всё это — оно просто-напросто рухнуло в один момент. Хо сглотнул. — Ты точно этого хочешь? — спрашивает он, мысленно давая себе пощёчину. Нет, всё должно быть не так! Они должны помириться и забыть об этом всём! — Ты меня не любишь, Минхо. Поэтому это для нас наилучший вариант. Давай не будем причинять друг другу только больше боли. Думаешь, я ничего не знаю о твоей лжи? — глаза младшего наполнились слезами. — Ты стал холоден ко мне, будто тебя подменили. Но ты ссылался на то, что это просто твоя настоящая личность! Зачем тогда надо было врать с самого начала о том, какой ты?! Для окружающих ты всё тот же милый и заботливый Минхо, и только со мной ты ведешь себя как лёд! Чем я такое заслужил? Что я сделал не так? За что ты так со мной? Ты знаешь, как я ревную, но всё равно продолжал действовать мне на нервы! Я не хочу делать больно себе, понимаешь?! Мы слишком разные, Минхо. Вот и всё.

Всё кончено. Теперь они никто друг другу.

***

      В блокноте, на странице, отмеченной розовой закладкой, простым карандашом виднелись слова: Весною в жизнь ручьем влилась любовь И с ней пришли покой и радость вновь. Была она невинна и чиста, А для тебя хотел еще лучше стать. Желал рядом быть всегда с тобой, Казался близким, мой родной. Но лишь свою свободу ты ценил И счастья рюмку полную разбил! Подумал, что так волю обретешь, Теперь в обнимку с одиночеством бредешь…