pencereme bir taş at.

Оглядевшись по сторонам и дождавшись, пока вокруг отеля не будет людей, они быстренько вышли так же, как и сели в машину. Кинув ключи лакею, они пошли ко входу в отель. Всё это время Нур держала папку в левой руке, пытаясь прикрыть наручники. Фарья всё это время молчала. “Делать мне было нечего! На кой черт я вообще так сделала, дура!”. У Нур зазвонил телефон. Увидев на дисплее телефона “Берат”, она уже воодушевшись тем, что вот-вот и наручников не будет. — Берат, где ты? — Еду. Я не нашел слесаря, — Нур отодвинула от уха телефон и посмотрела на Фарью обречённым взглядом. — Что происходит? Ты объяснишь мне уже? Почему ты в наручниках? — Неважно. У меня встреча с господином Эрдемом, — из-за черных очков рыжеволосый было не видно, но у той было полное отчаяние и смятение. У неё первый раз такой конфуз, и она не знала, что делать. — Если я не получу там роль, то нам не ждать в компании новых заказов и уж тем более рекламы. Всё будет коту под хвост. Я не могу прийти к нему в наручниках! — А чего ты на меня злишься-то? — На том конце трубки послышались нотки несправедливости. Берат ехал по очень сложному участку дороги, так еще и пытался отвечать Нур на её “несправедливость”. — Давай скорее. Фарья смотрела на здание, в которое должна была войти в ближайшее время. Бежевые монотонные панели, черные рамы панорамных окон, посередине из окна были видны лифты. Солнце было необычайно яркое. Даже для Турции. Птицы пролетали над головой, заводя свои прекрасные мелодии. Тёплый ветер ласкал лицо и, казалось, что прекрасней погоды ещё не было. Когда Нур завершила звонок, она посмотрела на её светлое лицо. Через черные очки не было видно её прекрасных голубых глаз, так что она не могла знать, что за бураны у неё бушуют внутри. — Ну что? Слесарь уже едет? — Нур посмотрела на человека, который вторгся в её личное пространство своим необдуманный решением, а после медленно вздохнула, поворачивая голову к парку напротив. — Я до жути голодная! Пойдемте уже наверх, вы поговорите, а я поем. Рыжеволосая резко посмотрела на шатенку. Она посмотрела на неё непонимающим взглядом, но та его не видела. Свободной правой рукой она изящно сняла очки, и теперь разноглазая увидела в глазах другой злость и отчаяние этой ситуации. Голубые глаза смотрели прямо в душу девушки напротив, что заставило немного съёжиться от такого взгляда. — К..Как я приду на встречу в наручниках? Да как вам это вообще в голову пришло?! — Нур была в шоке от такого наглого заявления. — Вы справитесь, — девушка утвердительно покачала головой, набрав в легкие побольше воздуха. Нур лишь легонько посмеялась и посмотрела по сторонам. — Правда! Никто не увидит, я позабочусь об этом! — Как? — у актрисы было достаточно много хороших вопросов, на которые ей должна была ответить девушка. Но с каждым её словом они все пополнялись, а ответов как не было, так и сейчас нет. — Я сказала — значит, сделаю! — внутри шатенки зародилась излишняя самоуверенность, но той это лишь нравилось, что не скажешь про напарника. Подогнув губы, она посмотрела с ног до головы актрису. — В конце концов — это вы опаздываете, а не я. В очередной раз, посмотрев на парк, Нур тяжело выдохнула. Она подправила выбившиеся пряди волос, с которым так любил играть ветер, и, обдумав все варианты, которые у неё были сейчас, посмотрела на дорогостоящие часы. Они показывали, что они в скором времени опоздают. Взвесив все за и против, она кивком указала на входную дверь. Обе пытались скрыть наручники, пока шли до лифта. Получалось это плохо, и каждый смотрел на них. Кто-то, как на ангела и демона, кто-то как на дурочек, а кто-то просто восхищался их внешностью. В последнюю категорию попала и администратор отеля. Пройдя немного по бежевому коридору, где на каждом шагу висели великолепные картины, они дошли до лифта. Нур вызвала лифт, несмотря на оппонентку, у которой внутри был пожар. После “несчастного” случая она до жути боялась лифтов. Но актрисе она это говорить не собиралась, ведь шатенка, итак, для рыжеволосой огромная ноша. Наконец, вызванный лифт приехал. Нур уже шагнула в лифт, но сзади её отдернула рука. Это было слабо, что та осталась стоять в лифте. За ней был виден тот самый прекрасный парк, а за парком Босфор. Великолепный вид. Рыжеволосая смотрела вопросительным взглядом на Фарью. — Что такое? Только не говори, что боишься высоты, — еще по лестнице её не хватало подниматься на 25 этаж. — Я..Я..Лифтов боюсь, — девушка со шрамом начала сильно заикиваться, у неё сильно участилось дыхание. Нур заметила это, и второй рукой взяла свободную руку другой, потащив её в лифт. —Смотри на меня, — это был спокойный, успокаивающий бархатный тон, который так завораживал. Нур смотрела прямо во влажные глаза Фарьи и пытались показать всё своё тепло — Я рядом. Наручники это подтвердят. Я не знаю, почему ты боишься лифтов, но я рядом. Давай ты будешь со мной считать до десяти? Тебе надо успокоиться. Девушки стали считать вместе до десяти. Двери лифта давно закрылись, но это заметила только рыжеволосая. Они стояли напротив друг друга, держась за руки и считая до десяти. Где-то шумели другие лифты, вой легкого ветра. Солнце нещадно слепило, заставляя девушек хмуриться, чтобы хоть что-то увидеть. Когда они досчитали до десяти, Фарья облегченно выдохнула и открыла глаза. Перед ней стояла рыжеволосая красавица. Лучи солнца так идеально падали на её волосы, делая их просто огненными. В глазах лазурного цвета, чуть прищуренные от яркого солнца, была какая-то искорка. На пухлых губах девушки была заразительная легкая улыбка. Нур не тиран, она поможет нуждающимся. Она — эмпатийный человек, не может стоять в сторонке. Ей не нужна причина, чтобы помогать людям. Рыжеволосая делает это от души. Она поможет даже той, которая это мало всех заслуживает. Да, Фарья ей испортила день, но Нур испортила ей жизнь, как она думает. Она хочет как-то загладить перед ней вину, показать, что она не такая, как думает та, что всё наоборот. — Теперь всё хорошо? Я могу нажать на кнопку? — Нур смотрела прямо в глаза девушки, и получив незаметный кивок, она нажала на кнопку, и они поехали вверх. Фарья не боялась высоты, но она боялась лифта, а особенно чужих людей в лифте. Хотя, в России ей показали, что даже с родными ехать в лифте не безопасно. Она прижалась к другому углу от рыжеволосой, чтобы у неё не началась паническая атака. Они случаются редко, но всё же они бывают. Руки в прямом смысле висели посередине лифта. Рыжеволосая исподтишка смотрела на девушку, которая забилась в противоположный от неё угол, а та в свою очередь смотрела в окно. За окном лифта открывался прекрасный вид на зеленый парк, а за ним красивый Босфор. Паромы катались туда-сюда, летали чайки, кто-то отпустил красный шарик в небо... На небе не было ни одного облачка и солнце до сих пор нещадно слепило в глаза. Где-то около 20-го этажа лифт резко остановился. Фарья оглядывалась по сторонам, глаза бегали в разные стороны, а дыхание вновь участилось. К ней подбежала Нур, и своими теплыми, мягкими руками встряхнула девушку, пытаясь её успокоить. Но она сделала только хуже. Фарья начала отталкивать от себя Нур, прося пощады. — Нет! Нет, прошу! Не надо, умоляю! — девушка чуть ли не навзрыд плакала, отталкивая от себя ничего не понимающую девушку. — Фарья! Что случилось? Посмотри на меня, успокойся! — рыжеволосая пыталась как-то успокоить девушку, у которой начиналась чуть ли не истерика. Чуть позже она добавила едва слышным голосом: — Да что же с тобой случилось, что ты так боишься лифтов? Вскоре, когда Феттахоглу поняла, что никакие слова девушке не помогут, она резко обняла её. Со всей теплотой, спокойствием, запахом жасмина, уютом и умиротворением в целом. Как ни странно — это сработало. Девушка резко остановилась плакать, тело не бросало в дрожь, и уж тем более не отталкивала никого от себя.