Гордый путь наследника Слизерина

— Я должен буду сделать что? Из-за веера показалось шокированное лицо декана факультета Слизерин, Шэнь Цинцю. Сидящий напротив него директор школы Юэ Цинъюань виновато улыбнулся: — Не злись, но лучше тебя в Хогвартсе с этим никто не справится. Тем более, ты профессор защиты от темных искусств, а это существо – порождение самых что ни на есть темных сил. Еще и связано с твоим факультетом. Шэнь Цинцю недовольно поджал губы: — Во-первых, не доказано, что на школьников нападает именно чудовище из Тайной комнаты . Во-вторых, у нас есть прекрасный преподаватель ухода за магическими существами. Пусть он этим существом и занимается. — Так ведь не доказано, что это именно существо, а не просто темная магия, - парировал директор. Декан Слизерина красноречиво закатил глаза. Пусть в словах Юэ Цинъюаня и присутствовала логика, все равно создавалось впечатление, что тот просто не хочет марать руки и, если облажается, приносить извинения разгневанным родителям. Это пока некая темная сила всего лишь обратила детей в камень. Если подозрения директора верны, и нападавший – монстр Салазара Слизерина, кто знает, когда в коридоре обнаружат первый труп. — Сколько у меня времени? – сдался Шэнь Цинцю. — Считай, у тебя его нет, - покачал головой Юэ Цинъюань и положил подбородок на сцепленные в замок пальцы. – В больнице сейчас около десяти учеников, нам еще повезло, что они живы. Нападений в любой момент может стать больше. Нам пока удается держать информацию о произошедшем в стенах школы, но нужно решить проблему раньше, чем о ней станет известно родителям и Министерству. "Особенно Министерству", ядовито подумал Шэнь Цинцю. Он считал, что Юэ Цинъюань и дня не продержится в директорском кресле без покровительства власть имущих. Слабый, неуверенный, уступчивый – не такой человек должен возглавлять школу чародейства и волшебства, уже заслужившую статус легендарной. Хогвартс не прогремел бы на весь мир, не управляй ей великие лидеры прошлого и сами основатели, не такие, как жалкий Юэ Цинъюань. — Я разберусь, - коротко бросил декан Слизерина. – Еще что-то? — Нет, можешь быть свободен. Шэнь Цинцю задумчиво шел к слизеринским подземельям, бессознательно отвечая студентам на приветствия. Его сжатые в тонкую линию губы прятались за экраном веера, а цепкий взгляд ловил каждое движение, словно вот-вот из темного угла выскочит таинственный монстр. Декан Слизерина ломал голову над природой таинственных нападений задолго до просьбы директора о помощи. Ведь первой жертвой был староста Слизерина, его верный помощник и самый старательный подлиза Мин Фань. Теперь Шэнь Цинцю приходилось разбираться со скучными документами, прибираться в кабинете и заваривать чай самостоятельно! Благо, мальчишка жив, и совсем скоро вернется к своим непосредственным обязанностям. Ведь школьный лекарь и талантливейший зельевар Му Цинфан почти создал противоядие от этой проказы! Однако староста был не единственным слизеринцем, павшим жертвой таинственной силы. Еще трое его ближайших дружков обратились в кожаные статуи, и Шэнь Цинцю давно бы указал на виновника бед, если бы не магглорожденные с других факультетов, что тоже пополнили ряды школьного лазарета. Именно из-за них по Хогвартсу и пошел слух, будто монстр Салазара Слизерина пробудился и приступил к очищению школы. Да только ни одно магическое существо не может проснуться само по себе и выборочно нападать. Его должен кто-то направлять. Кто-то, у кого есть власть над салазаровской зверушкой, кто-то одной с ним крови. Кто-то, следующий идеалам основателя и ненавидящий магглорожденных. Только зачем нападать на своих же? Ладно, если бы Мин Фань и товарищи были хотя бы полукровками. Нет, дети чистокровных в несколько поколений волшебников. Размышления декана прервали звуки магической дуэли, подбадриваемой радостным криками толпы студентов. Подобного рода состязания в Хогвартсе были разрешены, но в присутствии как минимум двух преподавателей. Ноги сами развернулись в направлении сражающихся. Что-то подсказывало профессору, не было там сейчас никого старше семнадцати лет. Он не ошибся. Во внутреннем дворе две пятикурсницы из противоборствующих факультетов – Слизерина и Гриффиндора – вели отчаянный бой в окружении едва ли не половины школы. Заклинания вылетали из палочек нескончаемым потоком. Девушки будто не дышали, выкрикивая их. И, само собой, рядом не наблюдалось ни одного взрослого, кроме подошедшего Шэнь Цинцю. Студенты не сразу его заметили. Декану пришлось едва ли не протискиваться сквозь плотное кольцо школьников. — Немедленно прекратите дуэль! – воскликнул он, ни на миг не повысив голоса, но прозвучал до того четко и уверенно, что его услышали в каждом уголке двора. Зрители тут же замолчали и расступились, понуро опустив головы. Дуэлянтки же и взглядом не удостоили профессора и продолжили сражение. Для них уже не существовало ничего, кроме друг друга и атакующих заклинаний. — Вингардиум Левиоса, - устало протянул Шэнь Цинцю и грациозно взмахнул веером. В тот же миг волшебные палочки дуэлянток взмыли в воздух, а те, обезоруженные, замерли и уставились друг на друга с глупыми выражениями лиц, не понимая, что сейчас произошло и почему их бой неожиданно прервался. Их быстро привел в себя крик преподавателя, но далеко не того, что остановил схватку. — Разорви меня горгулья! Кто просил тебя вмешиваться, Шэнь Цинцю? С дерева, возле которого и проводилась дуэль, ловко спрыгнул декан Гриффиндора, Лю Цинге. Шэнь Цинцю неосознанно закатил глаза. Рядом с этим коллегой декан Слизерина всегда испытывал лишь гнев и раздражение. Лю Цинге был истинным гриффиндорцем – беспечным, безрассудным. Он потакал любой глупости своих подопечных, а если что-то шло не так, лишь разводил руками: "Мы смелые и любознательные, зато теперь точно знаем, что так делать нельзя". Шэнь Цинцю ненавидел Лю Цинге за его характер и безупречную внешность, и чувств своих не скрывал. Декан Гриффиндора, что неудивительно, отвечал ему взаимностью. С их подачи соперничество между факультетами достигло невообразимых высот! Не пройдет и пары лет, как в стычках между студентами льва и змеи зазвучат непростительные заклинания. — Я остановил дуэль, что проводилась не по правилам школы, - презрительно бросил декан Слизерина, прикрыв веером нижнюю половину лица, словно прятался от неприятного запаха. – Или у тебя есть возражения? — Есть! – прогремел над двором рык декана Гриффиндора. – Она проводилась по правилам! На дуэли присутствовал преподаватель. Какого тролля ты ее остановил? — Твои интеллектуальные способности на уровне упомянутого тобой же тролля, - фыркнул Шэнь Цинцю. – Преподавателей должно быть двое. Тем более, одна из дуэлянток – студентка Слизерина. Кстати, о змейках. Ша Хуалин, не хочешь объясниться? Он с крайне недовольным лицом уставился на участницу дуэли, облаченную в мантию с гербом Слизерина. Эта девушка с ярким и вопиюще вульгарным для школы макияжем кисло улыбнулась профессору: — Я здесь ни при чем. Она первая напала. Я защищалась. — Ты меня спровоцировала! – воскликнула гриффиндорка, что по религиозным соображениям всегда прятала лицо за вуалью. Вторую девушку звали Лю Минъянь. Она приходилась младшей сестрой декану факультета. И если своим студентам тот просто потакал, то у этой девочки был карт-бланш на любой поступок. С первого курса Лю Минъянь и Ша Хуалин не поладили. С каждым годом простая неприязнь перерастала в настоящую ненависть. Малейший пустяк становился поводом для взаимных проклятий, а теперь дело и до драки дошло. Что же на сей раз стало яблоком раздора? — Я лишь сказала правду, - продолжила спор слизеринка. Присутствие толпы школьников и двоих профессоров ее нисколько не смущало. – Ты недостойна белого лотоса! — Чья бы мандрагора визжала! Ты для него слишком вредная и истеричная! Ему приятнее со мной общаться, чем с тобой. — Ах ты! –лишенная палочки, Ша Хуалин бросилась выцарапывать сопернице глаза. Одно легкое движение веера – и девушка замерла в воздухе, краснея от гнева и смущения. — Профессор! – обиженно воскликнула она. — Я не хочу вычитать баллы у своего же факультета, - сквозь зубы процедил Шэнь Цинцю, не удостоив нарушительницу всеобщего спокойствия и взглядом. – А вот у студентки Гриффиндора это я сделаю с радостью. Лю Минъянь, за подстрекательство студентов Слизерина к потасовке – минус пятьдесят баллов. — Ша Хуалин, за потасовку со студентами Гриффиндора – минус сто баллов! – тут же среагировал Лю Цинге, наградив декана Слизерина уничижительным взглядом. — Лю Цинге, за безосновательное лишение студентов Слизерина баллов – минус двести баллов, - хладнокровно произнес из-за веера Шэнь Цинцю. — Эй, я вообще-то преподаватель! – позеленел от злости Лю Цинге. – У меня нельзя вычесть баллы! — Теперь можно, - солгал Шэнь Цинцю и бровью не повел. – Я только что вернулся от директора, где и узнал эту радостную новость. — Да? – удивленно протянул Лю Цинге, выпучив глаза. Он поверил каждому слову коллеги (в который раз, ничему его жизнь не учит), отчего тот почувствовал неконтролируемое желание ударить его веером по лбу. Нельзя быть таким наивным и глупым! – Тогда я вычитаю у тебя пятьсот баллов! – воодушевленно воскликнул лидер Гриффиндора, и Шэнь Цинцю захотелось ударить веером по лбу уже себя. – Ты прервал честную дуэль! Так нельзя поступать! Кто вообще придумал это идиотское правило, что студенты должны драться только в присутствии учителей? Они же будут сдерживаться! И вообще, в реальном бою никакой профессор рядом стоять не будет, чтобы защитить. Так у них хоть какая-то школа жизни! Шэнь Цинцю тяжко вздохнул. Школа жизни – это, конечно, хорошо, да только с Министерством разбираться из-за несчастного случая на дуэли – та еще радость. Жаль, Лю Цинге не способен понять этого своим крошечным мозгом. Красноречиво фыркнув, Шэнь Цинцю отвернулся и направился в подземелья. Следом по воздуху поплыла зачарованная Ша Хуалин. В спину им летели оскорбления от брата и сестры Лю, и, если юная слизеринка еще скалилась и посылала ответные проклятья, то Шэнь Цинцю даже ухом не повел и не опустиля до уровня банды буйных, невоспитанных бабуинов. У самого общежития Слизерина профессор опустил студентку на землю и строго отчитал: — Сколько раз было сказано не цеплять Лю Минъянь? Ты гордая слизеринка или кто? Что за кошка на этот раз между вами пробежала? — Простите, профессор, - стыдливо опустила глаза девушка без единого намека на искренность. – Я честно старалась сдерживаться, но когда речь зашла о Ло Бинхэ… Шэнь Цинцю раздраженно цокнул. Опять Ло Бинхэ! В этом году все девушки дружно на нем зациклились, словно он единственный парень в школе. Неужели за лето мальчишка так вырос и похорошел, что не только малолетки, даже декан Равенкло, Ци Цинци, порой да вздохнет влюбленно в его сторону? И что только все в нем нашли? Да, симпатичный. Как и большинство парней в школе. Ладно, самый симпатичный в школе, с чем Шэнь Цинцю, конечно же, был не согласен. Так соответствовала бы внешность характеру! Зажатый, забитый, покорный мямля. И как его только на Слизерин занесло? Ему в Хаффлпафф все дороги открыты! Буквально год назад над мальчишкой глумилась вся школа. Да что там вся школа – даже Шэнь Цинцю, его наставник, то чай на него проливал, то "идиотом" и "необразованным животным" называл. Мин Фаню и его команде едва ли не официальное разрешение на измывательство над этим неудачником было выдано. Стоп! Какой же он идиот! Как же сразу не догадался? Наказав Ша Хуалин не покидать сегодня общежитие, Шэнь Цинцю бросился в свой кабинет, едва ли не сверкая пятками. Кажется, он понял, кто этот монстр Слизерина. *** Дверь кабинета Защиты от темных сил неслышно отворилась. В класс вошел юноша с понуро поджатыми губами и испуганно сведенными бровями. Неуверенная походка совершенно не вязалась с его холодной, утонченной красотой. Его длинные угольно-черное волосы были собраны в небрежный хвостик, из-под густых бровей выглядывали ярко-карие, практически красные глаза. Правильные и аккуратные черты лица школьника словно вырезал божественный скульптор, а спина держалась до того ровно, что проще дубину тролля о нее сломать, чем наоборот. — Профессор Шэнь вызывал меня? – осторожно спросил пятикурсник нежным, бархатным голосом. Студент пятого курса Слизерина. Ло Бинхэ. Самый нелюбимый ученик Шэнь Цинцю. Декан Слизерина окинул его оценивающим взглядом. Он и вправду упустил тот момент, когда жалкий сорняк обратился прекрасным, белым лотосом. Неудивительно, что девочки бегали за ним толпами. Что уж скрывать, будь Шэнь Цинцю помоложе, и сам бы за ним бегал. Только ему одного смазливого личика недостаточно. Ему нравились люди сильные, решительные, интеллектуально развитые и имеющие внутренний стержень. Ло Бинхэ, по его мнению, не соответствовал ни одному из параметров. — Вызывал, - процедил профессор ЗОТИ, пряча за экраном веера гримасу отвращения. – Как ты мог заметить, факультет страдает от отсутствия старосты. Неизвестно, когда придет в себя Мин Фань, а помощь мне нужна уже сейчас. Поскольку ты первый на факультете по оценкам и поведению, будешь временным старостой. — Почту за честь, - склонил голову Ло Бинхэ. Шэнь Цинцю показалось, или в глазах мальчишки блеснуло торжество? — Надеюсь, ты меня не разочаруешь, - прошипел декан. – Приготовь мне чай. Юноша почтительно поклонился и направился в подсобку. Профессор брезгливо повел плечами. Рядом с этим мальчишкой ему всегда было неспокойно. Раздражение, омерзение, гнев – лишь половина чувств, что обуревали Шэнь Цинцю в присутствии Ло Бинхэ. Нынче декана и вовсе охватило странное, непривычное ощущение, будто в его кабинет зашел голодный дракон, притворяющийся феей. Он отмахнулся от навязчивых мыслей веером. Вот еще малолетки он не боялся! Тем более, Ло Бинхэ. Юноша вернулся и поставил перед профессором чашку. Оттуда приятно пахло мятой и мелиссой. И откуда мальчишка узнал, что профессор предпочитает именно эти травы? — Могу ли я еще чем-то помочь профессору? – слегка склонив голову набок, спросил Ло Бинхэ. — Да, мне поручили одно дело, и я хочу убедиться в правильности своих суждений, - ответил Шэнь Цинцю, отхлебнув из чашки. Его брови удивленно приподнялись. Он и не думал, что ненавистный студент умеет так вкусно заваривать чай. – Обычно меня выслушивал Мин Фань, но раз уж теперь ты вместо него... — Постараюсь быть для профессора как можно полезнее, - улыбнулся студент. Было в его мимике что-то неестественное, словно он не поверил словам учителя. Шэнь Цинцю мог его понять. Он своим же словам насчет Мин Фаня не верил, что уж говорить о собеседнике. — Школа сейчас находится в некотором кризисе, - сказал Шэнь Цинцю и откинулся в кресле, лениво обмахиваясь веером. – Некая темная сила нападает на учеников. Пока им повезло не умереть, но кто знает, что случится завтра. Ло Бинхэ подался вперед, ловя каждое слово профессора. Его взгляд и сцепленные в замок пальцы выражали полное внимание и сосредоточенность. — Большинство жертв – магглорожденные. Хотелось бы сказать, что нападавший –фанатик Слизерина, решивший почистить школу от грязной крови, да чистокровные слизеринцы тоже попали под раздачу. — Может, они случайные жертвы? – пожал плечами Ло Бинхэ. — Или все остальные – лишь прикрытие, - Шэнь Цинцю стрельнул в юношу надменным, подозрительным взглядом, - а именно компания Мин Фаня и была главной целью преступника. — Мин Фань? – усмехнулся студент. – Да кому он нужен? — Например, одному пятикурснику, которого тот обижал с первого дня в Хогвартсе, - холодно ответил декан, выглянув из-за веера. – Пятикурсник набрался сил, отомстил, только ответственность нести побоялся, и решил свалить все на монстра Слизерина. Догадываешься, о ком я говорю? Ло Бинхэ весь напрягся. Он напряженно прикусил пухлую нижнюю губу, а сцепленные в замок пальцы сжал до того сильно, что Шэнь Цинцю практически услышал хруст костей. Вот только во взгляде юноши не было ни намека на страх, даже наоборот – восхищение и торжество. — Я и не сомневался, что меня раскроете именно вы, профессор, - довольно протянул Ло Бинхэ. Декан невольно вздрогнул. Он впервые слышал, чтобы его студент так говорил. Не испуганным, вкрадчивым тоном, а ядовито, превосходительно, насмешливо. Словно милый, пушистый кролик, которого он знал всю жизнь, внезапно сорвал с себя маску и явил жуткий лик змея-искусителя. — Вот только вы допустили ужасную ошибку, - вкрадчиво продолжил Ло Бинхэ, поддавшись вперед. – Если уж позвали к себе потенциального преступника, не стоило принимать из его рук напиток. Шэнь Цинцю поначалу и не понял, что Ло Бинхэ имеет в виду. Осознание обрушилось на него холодным ливнем. Он хотел было взмахнуть веером и обездвижить мальчишку, да руки не послушались. Перед глазами все поплыло, к горлу подкатила тошнота. В ушах зазвенело, а последним, что он услышал, был гадкий, радостный смех мальчишки. На его лоб легла чужая рука, и мир погрузился во мрак. *** Голова нещадно болела, во рту ощущался металлический привкус. Щэнь Цинцю с трудом разлепил глаза. В последний раз он себя так паршиво чувствовал на втором курсе, когда решил, что затыкают уши при пересадке мандрагоры только слабаки. Обнаружил себя декан Слизерина в просторной, тускло освещенной комнате. Мужчина был прикован цепями к уходящей вверх колонне, овитой каменными змеями, а справа от него возвышалась гигантская статуя мудрого старца с длинной жидкой бородой, ниспадающей почти до самого подола каменной мантии. Шэнь Цинцю сразу догадался, кому принадлежит статуя. Еще бы не узнать первого декана своего же факультета и основателя Хогвартса, Салазара Слизерина! Мужчина облизнул пересохшие губы. В голову медленно закралось понимание, где он находился, и от этого спину прошибло холодным потом. Воистину, легенды не врут. Тайная комната существует! Тогда, получается, спрятанный в ней монстр тоже не миф. Как и тот, кто им управляет. Кстати, о нем. Декану захотелось со всей силы приложиться головой о колону, чтобы проучить себя за свою же глупость. Только полный дурак мог пригласить в свой кабинет врага, попросить его приготовить чай и без задней мысли угоститься им! Неожиданно загривка Шэнь Цинцю коснулась холодная рука, и тот невольно вздрогнул. — Согласитесь, атмосферное местечко, как раз в духе Слизерина. Из-за спины профессора выплыл Ло Бинхэ. В руке он держал веер учителя и лениво им обмахивался. На устах юноши играла расслабленная, хитрая улыбка. Каждое его движение было легким и уверенным, а в глаза светились торжеством и превосходством. — Признайте, учитель, вы мечтали оказаться здесь. — Возможно, - прошипел трясущийся от гнева Шэнь Цинцю, - но явно не в качестве пленника. Как ты смеешь проявлять к декану столь вопиющее неуважение? Ло Бинхэ хмыкнул. Прозвучало, как выстрел смертельным заклятием. — Вы были почти правы насчет Мин Фаня, - холодно сказал он, по кругу обойдя учителя. – Нападение на него действительно не было случайностью. Вот только моей главной целью был не он, а вы, профессор Шэнь. Зрачки Шэнь Цинцю сузились. — Я? — Конечно! – громко воскликнул Бинхэ, словно его до глубины души поразила и разочаровала недогадливость декана. – Именно вы испортили мне жизнь в Хогвартсе. Ведь кто издевался надо мной все эти годы? Кто молчаливым согласием позволял изводить остальным? Я боготворил вас, а вы мне плюнули в душу. — Боже, как трогательно, я сейчас расплачусь, - закатил глаза профессор. – Спешу тебя разочаровать, ты такой не один. — В том-то и дело, профессор, что один, - ядовито выплюнул Ло Бинхэ и присел напротив так, чтобы смотреть учителю прямо в глаза. – Да, вы не питаете симпатии ни к кому в школе, будь то студент или преподаватель. И все же откровенно издевались вы только надо мной. Почему, профессор? Шэнь Цинцю до скрежета стиснул зубы. Не хватало ему перед мальчишкой оправдываться! Да и что он ему скажет? Что увидел в нем безграничный магический потенциал, с каким рождаются раз в сто лет, и позавидовал? Что его до головной боли бесило, как ползает перед ним на коленях перспективный повелитель мира, когда сам должен ставить на колени? Что ему неуютно становилось от чистого, искреннего восхищения в глазах мальчика? Что его до икоты пугало желание оберегать этот белый лотос и нормально учить? Да он лучше умрет, чем озвучит это! — А разве ты заслужил иное к себе отношение? – надменно фыркнул профессор. – Ты позволил с собой так поступать! Терпила! Смачная пощечина эхом разлетелась по полупустой комнате. На месте удара, поверх молочно-белой кожи расцвел ярко-алый след от ладони. Из глаз Шэнь Цинцю невольно брызнули слезы, настолько сильно к нему приложилась рука Ло Бинхэ. И все же мужчина хрипло усмехнулся: — Хотя бы сейчас можешь за себя постоять. — Еще бы, - фыркнул подросток. Он выпрямился во весь рост и окинул профессора презрительным взглядом. Чужой веер он засунул в рукав мантии. – Теперь-то я знаю, что я не жалкий безродный мальчишка, понятия не имеющий о чистоте собственной крови. Я – наследник Салазара Слизерина! И власть над самым опасным монстром в мире в моих руках. Глаза юноши будто сверкнули алым. За спиной Шэнь Цинцю послышался шелест, будто с потолка сползает что-то огромное и склизкое. Кажется, мужчина даже услышал, как раскрывается чья-то пасть. — Мин Фань и остальные выжили только потому, что я им это позволил, - оскалился Ло Бинхэ. – Быть милостивым к вам не очень-то хочется. Скажете что-нибудь, чтобы умаслить меня, или гордо примете смерть? Шэнь Цинцю почувствовал, как его сердце пропустило удар. Вот он, истинный слизеринец! Вот каким он хотел видеть Ло Бинхэ с первого дня в Хогвартсе. Кончики пальцев профессора пронзила дрожь, а желудок резко скрутило спазмом. Перед юношей напротив хотелось встать на колени, восхищаться им и бояться. И все же декан вскинул голову и презрительно бросил: — Вы только посмотрите на него! Еще молоко на губах не обсохло, а уже безграничной силой решил похвастаться. Ты хоть понимаешь, к чему приведет моя смерть? В расследование включится Министерство магии и вести переговоры не станет. И тебя, и твою зверушку казнят на месте. Ты хочешь так бездарно упустить открывшуюся перед тобой невероятную возможность? Не смей упасть в моих глазах, едва поднявшись! Зрачки Ло Бинхэ удивленно расширились, и лишь тогда Шэнь Цинцю осознал, что сказал, и досадливо прикусил язык. — Я не буду забирать слова назад, как и объясняться! – фыркнул профессор, недовольно отвернувшись. Ответом ему послужил тихий, гортанный смех. — А разве я что-то говорил? Однако случайно брошенная фраза, кажется, успокоила юношу. Он заложил руки за спину и с легкой, невинной улыбкой наклонил голову вбок. Он больше не казался устрашающим, и можно было подумать, что отпустил обиду, вот только невыдуманный монстр продолжал дышать в затылок. — К моему глубочайшему сожалению, вы совершенно правы, учитель, - сказал Ло Бинхэ, размеренно наворачивая круги по комнате. – Ваша смерть может привести к моей. К глубочайшему вашему сожалению, я и этот момент продумал. За долю секунды пятикурсник оказался рядом с преподавателем и прикоснулся к его волосам. Он играл с длинным, мягким локоном, когда со звенящим холодом прошептал над ухом учителя: — Вы правда думаете, что о вашей смерти хоть кто-то узнает? Острые когти ужаса впились в горло Шэнь Цинцю. В тот же миг перед его глазами предстала картина, как мальчишка убивает его и остригает волосы, чтобы использовать их как ингредиент для оборотного зелья. Вот он в облике декана заканчивает учебный год (до чего осталось жалких три месяца!), подает прошение об увольнении и красиво уходит в закат. А бедное, прекрасное тело настоящего Шэнь Цинцю сгниет в Тайной комнате, если не будет сожрано здешним монстром раньше. Мужчина сцепил ладони в кулак, унимая дрожь. Он всегда восхищался подобными людьми, хитрыми и жестокими, но оказавшись в лапах одного из них, не мог не испытать ужас. Волшебная палочка – веер – отобрана, он скован цепями, а в затылок дышит опасное, кровожадное чудовище. Спасти его может лишь тот, кто его и пленил. Вот только Шэнь Цинцю никогда не умолял, да и сейчас не собирался. Он, как истинный слизеринец, просто поговорит и, если повезет, даже вывернет ситуацию в свою выгоду. — Хороший план, я восхищен! – сказал Шэнь Цинцю. Его голос звучал ровно и уверенно, а взгляд излучал спокойствие и надменность. Он будто не к колонне был прикован, а сидел за столом переговоров, и имел полное право ставить условия. – Вот только что ты знаешь обо мне? Ты действительно думаешь, что директор или даже профессор Лю Цинге не вычислят тебя на второй же день? Вдруг за территорией школы у меня есть девушка, которая через две недели хватится меня? Или я – член какого-нибудь тайного клуба, и мое отсутствие на собраниях вызовет большие подозрения? Ло Бинхэ слушал учителя с напускным равнодушием, но поджатые губы выдавали его сомнения. Оттого декан с еще большим рвением и воодушевлением продолжил: — Возможно, из моих уст для тебя это прозвучит насмешкой, но я действительно не хочу, чтобы такая чудесная возможность была упущена! С такими мозгами и монстром Слизерина ты можешь добиться намного большего, чем запуганная школа и мертвый профессор. Немного времени и опыта – и в твоих руках будет власть над миром, а не только над самым опасным монстром. Такой шанс появляется раз в тысячу лет! Неужели ты упустишь его только, чтобы поквитаться над ненавистным учителем? Глубокая, напряженная тишина повисла в Тайной комнате. Ло Бинхэ молчал, раздумывая над словами профессора, а Шэнь Цинцю ждал, стараясь не двигаться и не дышать, лишь бы не сбить мальчишку с правильной мысли. Сколько длились размышления юноши – сказать сложно. Может, пару минут, может короткое мгновение, но когда тот заговорил, голос его звучал хрипло, словно молчал целую вечность: — И что вы предлагаете, учитель? Шэнь Цинцю с трудом сдержал порыв облегченно выдохнуть. Какое счастье, что во внутренней битве Ло Бинхэ победили благоразумие и амбициозность. В голове декана промелькнула мысль, что этот подросток даже больший слизеринец, чем он, и в тот же миг проглотил безумный коктейль из зависти и гордости. — Я предлагаю зарыть топор войны между нами, - спокойно продолжил Шэнь Цинцю. – Знаю, это сложно, ведь четыре года взаимной ненависти никуда не денутся. И все же цель превыше личной неприязни. Оставшееся до твоего выпуска время мы посвятим проработке плана захвата власти и развитию твоего потенциала. Сначала подогнем под себя школу и сместим с поста директора этого тюфяка Юэ. Потом покорим магическую Британию, а там и до всего мира – рукой подать. Нужны только время, тщательная подготовка и взаимное сотрудничество. — Откуда мне знать, что вы меня не предадите? – задал вполне логичный вопрос Ло Бинхэ. — Откуда мне знать, что меня не предашь ты? – вторил ему Шэнь Цинцю. Пятикурсник усмехнулся и покачал головой. Он достал из мантии волшебную палочку, взмахнул ей, и опутывающие профессора цепи обратились плющом. Тот сначала и не понял, что свободен, но когда руки безвольно упали на пол, быстро и грациозно выпутался из растения и встал на ноги. Назад он старался не смотреть. Как и делать резких движений и показывать волнение. Оба монстра все еще были здесь. Ло Бинхэ достал из рукава мантии веер и протянул его декану. Не успел Шэнь Цинцю и пальцем коснуться своего волшебного орудия, как юноша резко отдернул руку и ехидно спросил: — Вы же понимаете, что атаковать меня бессмысленно и опасно? — Я похож на гриффиндорца? – небрежно бросил профессор, закатывая глаза, на что его ученик лишь беззвучно посмеялся и вновь протянул веер. Шэнь Цинцю ласково погладил бумажную ткань, с облегчением отметив отсутствие повреждений. Когда-то давно он трансформировал свою грубую, банальную волшебную палочку в нечто элегантное и совершенное. Даже маленькая царапина на пластине значила бы, что палочка необратимо пострадала и уже не сможет работать, как прежде. Он привычно спрятал за веером лицо и как бы невзначай, словно находился не в окружении врагов, а на вечернем чаепитии, поинтересовался: — И как же ты нашел создание Слизерина? — О, это удивительная история! – воодушевленно ответил Ло Бинхэ, ближе подойдя к учителю. Взгляд юноши больше не таил опасности, но напряженная поза давала понять, что он готов в любой момент защищаться или атаковать. – В прошлом году Мин Фань запер меня в женском туалете на втором этаже. Решил, что это невероятно веселая шутка. Мне повезло, что внутри никого не было, а до урока оставалось всего ничего, так что неловкой ситуации ближайший час не предвиделось. Я пытался выбраться, вот только стандартные отпирающие чары не помогали, да и я слишком волновался. И тогда я услышал голос. Жуткий, шипящий, он исходил прямо из стен. Голос звал меня, говорил, что без меня он не сможет выйти наружу, а я без него – наказать обидчиков. Голос подсказал мне, как найти его. Я нашел и его, и Тайную комнату. Познакомьтесь, кстати, это Желейка. Шэнь Цинцю вздрогнул, когда его кожи коснулось что-то склизкое и холодное. Огромная белая змея проползла совсем рядом с ним и овивалась кольцами вокруг Ло Бинхэ, но не чтобы навредить, а защитить и позволить сесть на свое тело. Глаза у монстра отчего-то были закрыты. Юноша обратился к змее, при этом издал набор каких-то странных, шипящих звуков. Зрачки декана пораженно расширились, когда он осознал, что это за шипение. — Ты говоришь на парселтанге? – удивленно воскликнул Шэнь Цинцю, а рука с зажатым в ней веером невольно опустилась. — Конечно, я ведь наследник Слизерина! – беззаботно пожал плечами Ло Бинхэ, поглаживая зверушку по чешуе. – Правда, пока я не познакомился с Желейкой, не знал этого. Я даже не знал, насколько смелым и хитрым могу быть. — Власть придает уверенность, - кивнул декан, соглашаясь со словами ученика, - но она же и слепит глаза. — Вот уж что слепит глаза, так это взгляд моего Желейки, - довольно протянул пятикурсник и ласково похлопал змея по голове. Шэнь Цинцю невольно закатил глаза. Нет, этот ученик и вправду назвал огромное кровожадное чудовище Желейкой? — Если он прямо сейчас их откроет, вы мгновенно умрете, - продолжил Ло Бинхэ, будто не заметил грубого жеста учителя. – Я позволял ученикам видеть лишь отражение глаз, потому они всего лишь окаменели. — Вот оно что, - задумчиво потер подбородок профессор. – Так это существо – василиск? — Именно! Декан усмехнулся. Да, такой зверь как раз в стиле Слизерина! Еще в его стиле – не отвлекаться от важных переговоров, потому профессор прочистил горло, снова спрятал за веером нижнюю половину лица и вернулся к ранее начатому разговору. — Итак, раз уж мы решили сотрудничать, предлагаю заключить сделку. Я ни одной живой и мертвой душе не сообщаю, кто на самом деле выпустил зверушку из Тайной комнаты. Ты, в свою очередь, сажаешь ее на цепь и используешь только в тех случаях, когда я разрешу. Директор Юэ должен поверить, что школе больше ничего не угрожает, и тем более, что никто из учеников не имеет к случившемуся никакого отношения. Декан бросил на Ло выразительный взгляд, тонко намекая, какой именно ученик должен держаться от подозрений на расстоянии пушечного выстрела. Бинхэ ответил ему не менее выразительной улыбкой. — Само собой, учитель, - практически промурлыкал он. – Больше никаких нападений на студентов. Оставшиеся два года обучения обещаю вести себя тише воды, ниже травы и старательно помогать учителю с разработкой плана по установлению власти над магической Британией и школой в частности. — Хорошо, - довольно кивнул Цинцю, в глубине души вновь поразившись, каким опасным и амбициозным вырос мальчишка. Его мальчишка. – И одних слов мало. Договор должен быть заключен… — На крови? – предвкушено перебил его Ло. Поправочка: мальчик вырос опасным, амбициозным и кровожадным. — Зачем же сразу на крови, - едва удержался от закатывания глаз Шэнь. – Мы что, во времена Мерлина живем? Достаточно обмена памятью. У тебя будет мое воспоминание, у меня – твое. Так мы сможем держать друг друга на коротком поводке и не бояться, что одна сторона подставит другую. — У каждого будет компромат на другого, - восхищенно присвистнул Ло. – Учитель, ваша хитрость не знает границ. Однако… Он что-то прошипел змею на парселтанге, и тот быстро исчез за статуей Слизерина. Студент нарочито-задумчиво похлопал пальцем по губе. Шэнь Цинцю показалось, или у того покраснели кончики ушей? — Я думаю, будет неплохо разбавить компромат чем-нибудь особенным, чтобы и мысли показать его кому-то не было. — Особенным? – заинтересованно выглянул из-за веера профессор. — Да, например, - Ло Бинхэ вплотную приблизился к преподавателю. Настолько близко, что они едва соприкоснулись носами, - закрепить соглашение таким же древним, что и кровь, способом. Шэнь Цинцю сначала не понял, что имеет в виду студент, а потом всмотрелся в его поддернутые жаждой глаза и игривую улыбку и как понял. —Я похож на текущую от одного твоего взгляда пятикурсницу? – в голосе профессора зазвенела сталь, а веер угрожающе сложился. — Значит, вы признаете, что от одного моего взгляда можно потечь? – кажется, перспектива получить от декана веером по лбу, а то и Круциатусом в грудь, Бинхэ нисколько не пугала. — Не стоит так категорично отказываться, профессор. Когда вам еще выпадет возможность так близко соприкоснуться с плотью и кровью Салазара Слизерина? — Эта плоть и кровь соприкоснулась, по меньшей мере, с половиной школы, - на лице декана застыла гримаса пренебрежения. – Не уверен, что мне и третья доля достанется. Если я, конечно, захочу, - тут же поспешил добавить он. Ответом ему послужили молчание, смущенный взгляд Ло Бинхэ и его опять покрасневшие кончики ушей. Догадка пронзила Шэнь Цинцю подобно молнии. — Серьезно? – севшим от удивления голосом пробормотал он. – Ни с одной? Ло Бинхэ покачал головой, всячески избегая взгляда профессора. Да, вьющиеся вокруг него толпы школьниц создали ему образ распутного и опытного самца, вот только дальше поцелуев он еще ни разу ни с кем не заходил. Шэнь Цинцю задумчиво постучал ребром веера по подбородку. Он хорошо знал, что при первом половом акте происходит неконтролируемая передача магических сил. Великие колдовские семьи зорко следили, чтобы наследники не якшались с кем попало, а блюли целомудрие для избранной родителями пассии. Ведь если сыночек сойдется в первый раз не с именитой наследницей, а с какой-нибудь малоизвестной, хуже того – магглорожденной волшебницей, она получит от него огромный магический потенциал и сильное потомство, а он от нее – ничего. Шэнь Цинцю не относился ни к одному именитому волшебному роду, в отличие от Ло Бинхэ, который пусть и был, видимо, бастардом, но крови самого Салазара Слизерина. — Ты же понимаешь, что первый раз больше никогда не повторишь? – настороженно уточнил профессор. Мало ли, вдруг мальчишка не понимает, что может сейчас "выстрелить вхолостую", а потом будет винить его, мол, совратил ребенка, часть магической силы подло украл. Ло Бинхэ кивнул. Все он прекрасно понимал, по глазам видно. И обмен предстоял не односторонний. Что бы ни получил взамен этот мальчишка, и половина его магических сил того не стоила. Декан Слизерина улыбнулся краешком губ. Что же, если паршивец этого действительно хочет, кто Шэнь Цинцю такой, чтобы пройти мимо раскрытого сейфа с кучей золота? Да и, что уж душой кривить, он действительно хотел этого Ло Бинхэ. Не жалкого, плачущего мальчика, вызывающего лишь раздражение, а сильного, властного юношу, что одним взглядом заставлял испытывать благоговение и страх. Шэнь Цинцю спрятал веер в рукаве мантии и медленно, надменно произнес: — Что же, если ученик жаждет освоить подобную науку, учитель с удовольствием ему поможет. На мгновение в глазах Ло Бинхэ блеснул тот беззаветный, щенячий восторг, с каким он смотрел на профессора на первом курсе, но тут же исчез за пеленой страсти и похоти. Шэнь и моргнуть не успел, а по его нёбу уже прошелся язык пятикурсника. Его рука вцепилась в затылок профессора, прижимая к себе, будто тот собирался убежать, вторая же хозяйничала по его телу, изучая каждый сантиметр, устанавливая над ним свою власть. Их поцелуй был долгий, влажный. Языки сплелись не то в яростной схватке, не то в страстном танце, и Шэнь Цинцю уже не был уверен, что учить будет именно он. Влажные звуки эхом разносились по огромному, древнему залу, лишь больше распаляя издававших их волшебников. Рука Ло Бинхэ опустилась ниже живота и накрыла ладонью уже ставший заметно ощутимым бугорок под мантией профессора. Шэнь Цинцю непроизвольно дернулся и сжал зубы, ненароком укусив ученика за нижнюю губу. Его поразила не столько вольготность подростка, сколько осознание, что у него встал от одного поцелуя с малолеткой. Это из-за долгого отсутствия интима, или благодаря потрясающим навыкам мальчишки? Ло Бинхэ точно девственник? Сам же подросток оторвался от губ учителя и провел языком по раненой губе до того соблазнительно, что Шэнь Цинцю едва не толкнулся в руку, все еще хозяйничающую у него между ног. Черт, кажется у декана Слизерина и текущих от одного взгляда Ло Бинхэ пятикурсниц много общего. Вот еще, не хватало ему от этих темно-алых глаз расплавиться! У кого из них двоих тут первый раз? Утробно зарычав, Шэнь Цинцю впился в шею юноши, языком и зубами оставляя на ней отметину, что еще долго не заживет. Телом он прижался к Ло Бинхэ столь плотно, что даже через застывшую от невозможности двигаться руку мальчишки почувствовал, как выросло его желание. Ло поспешил убрать конечность, чтобы та не мешалась тереться о пах профессора. Изо рта Ло Бинхэ невольно вырвался тихий стон, и Шэнь Цинцю усмехнулся сквозь поцелуй. И кто теперь ведет игру? Он повалил юношу на спину и принялся расстёгивать его рубашку, продолжая тереться о его причинное место своим. Все лицо Ло Бинхэ полыхало. Его тяжелое, хриплое дыхание все чаще разбавляли непристойные звуки, но это не мешало ему помогать раздеваться учителю и ласкать его стройные, разведенные в сторону бедра. Шэнь Цинцю слегка наклонился и накрыл губами красный сосок ученика. Их касание внизу стало еще плотнее, язык и зубы профессора творили с грудью студента невероятные вещи. Впервые зашедший так далеко юноша с гортанным стоном откинул голову. По залу эхом разнёсся громкий стук. — Аккуратнее, - не то пожурил, не то посмеялся Шэнь Цинцю и ласково погладил ушибленный затылок ученика. – Не хотелось бы заканчивать дело с трупом. Он сдвинулся чуть ниже и спустил намокшие от естественной смазки штаны Ло Бинхэ. Глаз Шэнь Цинцю дернулся. Кажется, он узрел настоящего монстра Тайной комнаты. — Вам нравится, учитель? – в сладком напряжении прошептал Ло Бинхэ. Нравится? Да эта штука больше дубинки любого уважающего себя тролля! Как это вообще можно в чужое тело засунуть? А ведь Шэнь Цинцю планировал занять принимающую позицию, чтобы первый для Бинхэ раз был исключительно приятным. Нет, он просто не сможет сесть на эту штуку, но и мальчишку поиметь не позволяли неожиданно проснувшиеся моральные принципы. А если?... Нет, рот тоже порвется. К дементорам! Волшебник он или нет? Пусть смазливые пятикурсницы трясутся, а он сотворит настоящее чудо. Шэнь Цинцю положил руку на недетский размерчик студента и принялся играться с ним, то проводя по всей длине, то надавливая на головку, то поглаживая яйца. Свободной рукой он спустил с себя брюки и достал из кармана мантии зелье от мигрени. Нет, у него не разболелась голова при виде столь огромного члена. Зелье было достаточно вязким и жидким, чтобы у него не разболелась другая часть тела, которой сейчас придется ой-как непросто. Он вставил в себя сразу два испачканных в зелье пальца, не прекращая стимулировать желание Бинхэ. Тот прикусил губу, сдерживая особенно громкий стон. Шэнь Цинцю не знал, как выглядит со стороны, но мог дать все конечности на отсечение, что, судя по судорожному дыханию юноши и резко расширившимся зрачкам, невероятно горячо. Неожиданно к его пальцам присоединилось два чужих. Мальчишка не дурак, понял, для чего профессор с собой так поступает, помочь решил. Вторая рука Бинхэ накрыла член учителя, и тот едва не простонал в голос. Парень схватывал все на лету, неудивительно, что в рейтинге слизиринцев он занимал первое место. Он повторял каждое движение профессора, делал его лучше, совершенствовал. Шэнь Цинцю с трудом сдержался, чтобы не излиться прямо в руку Ло. Какой был бы стыд – кончить раньше, чем пятнадцатилетний девственник! Шэнь Цинцю почувствовал, что уже достаточно себя растянул, и, избавившись от уже ненужных пальцев, размазал остатки зелья по чужому члену и медленно на него опустился. С первого раза Шэнь смог принять в себя лишь половину, что уже посчитал невероятным достижением. Стенки кишечника горели, ноги дрожали от нечеловеческого размера, из груди так и рвался болезненный стон. И все же он и глазом не повел. Более того, достал из кармана все той же мантии веер и опустил им подбородок Ло Бинхэ до того уровня, чтобы мальчишка идеально видел, как его член исчезает в заднице учителя. Шэнь Цинцю начал двигаться, с каждым толчком принимая все больше и больше, пока не опустился по самые яйца. Все это время он не отрывал веера от подбородка мальчишки, не сводил с него пристального, надменного, превосходствующего взгляда. Хоть член Ло Бинхэ и в заднице профессора, пусть не забывает, кто здесь кого трахает. Тихий рык разнесся по залу, практически такой же, что недавно издал Шэнь Цинцю. Пальцы Ло Бинхэ сжали берда учителя, юноша сам принялся толкаться: сильнее, быстрее, жестче. Его плоть коснулась какой-то точки внутри профессора, и тот не смог сдержать сладкого вскрика. Его тело уже свободно принимало член Бинхэ. Чувство заполненности сводило с ума, головка чужого члена постоянно ударялась о то самое заветное место, вены на стволе пульсировали, отдаваясь дрожью во внутренностях профессора. По подбородку Шэнь Цинцю потекла струйка слюны, он уже был на грани. — Учитель, нгах, с-скажите это, - сквозь стон прошептал Ло Бинхэ. Декан удивленно моргнул. Что этот юноша хочет от него услышать, тем более в такой близкий к развязке момент? Ах, он, кажется, понял. Вот же маленький извращенец! — К-кончи в меня, ах! – сладко и властно приказал Шэнь Цинцю. – Заполни меня своим семенем! Давай же, ах, Л-ло! В тот же миг внутри профессора словно пробудился вулкан. Горячая жидкость опалила его внутренности, влажный огонь переполнил его, вытек наружу, двинулся вниз по бедрам и упал на живот юноши под ним. Каждая клеточка тела мужчины задрожала от переполнившей его магической энергии. Он впервые в жизни испытал подобную силу и удовольствие. Шэнь Цинцю кончил с громким криком, заливая уже своим семенем живот и грудь ученика. Он аккуратно соскочил с чужого члена и рухнул рядом, с трудом переводя судорожное дыхание и унимая послеоргазменную дрожь. Горячие, сильные руки обхватили его. Голова профессора внезапно нашла пристанище на плече ученика, а чужие губы, шепчущие извинения и благодарности, коснулись его виска. Шэнь Цинцю не смог сдержать довольной улыбки. Если его ученик так быстро учится, он готов не только помогать ему в покорении мира, но и в постельной науке. Тем более, как бы ни отказывался признавать профессор, еще никогда и ни с кем ему не было так хорошо. Давать Ло Бинхэ уроки интима он готов хоть каждый вечер, только бы не выпустить из рук власть над ним и над монстром Тайной комнаты. Нет, настоящий монстр обнимает его прямо сейчас. И он, Шэнь Цинцю, создал его. Творение, по величию превосходящее и чудовище, и самого Салазара Слизерина! О, Шэнь Цинцю теперь не оставит Ло Бинхэ. Не даст почернеть бесценному алмазу. Он огранит его, доведет до совершенства. Обучит будущего Повелителя зла, станет ему первым советником, важнейшим человеком в его жизни. Он будет находиться по его правую руку, когда левой тот будет карать неверных и ставить на колени слабых. А потом тот сам встанет перед ним, Шэнь Цинцю, на колени. Не чтобы унизиться, а проявить уважение, доставить несравнимое удовольствие. Какую бы гору ни захотел покорить Ло Бинхэ, Шэнь Цинцю всегда будет рядом. Потому что он его учитель. Он его вдохновение. Он его любовник. Он его бог.