О чем мечтает Дин Винчестер

Been trying to meet you Hey Must be a devil between us Or whores in my head Whores at the door Whore in my bed But hey Where have you been? If you go, I will surely die

      Дин Винчестер. Находчивый, Жаждущий мщения, Свирепый, Хладнокровный охотник. Агрессия, боль, ненависть-его собирательный портрет. Если бы у смерти был любовник, Дин-лучший из худших, кто способен страстно шептать ей томные клятвы в спину, а потом харкнуть в ее самонадеянное лицо, захлебываясь смехом и горячей кровью. Метаться из угла в угол в поиске той самой тряпичной американской мечты. Она маленькая. Похожа на несмешной анекдот. Дин-Великомученик. Его старший брат. «Детка, ты мой последний счастливый билет на паром. Мы утонем вместе, погибнем. Черт возьми, Сэмми, ты снова твердишь о достойной жизни? Мы с тобой неудачники, грязные псы, выброшенные на улицу, нам никто не нужен, мы поможем себе сами, правда ведь, Сэм? Мы лучшие охотники во всем этом блядском, ничтожном мире, где остальные держатся из-за нас. Мы и есть мир. Ты снова видишь закат? Значит мы спасем еще один и повторим это снова и снова. Мы не дадим ему умереть.» Прохладный вечер, лесная полоса, теплотрасса, бесконечная дорога и маленькие заправки. Ты сидишь справа от меня, облокотившись о ледяное стекло Импалы. Эспрессо тает в твоей прохладной руке, а слабый дымок все еще напоминает об уже ускользающей бодрости. «О чем думает маленький принц?»-доносится мой детский голос очень-очень далеко. Большой палец Дина то медленно гладит тонкий потертый руль с нежностью, то постукивает в такт мелодии из головы. Вот темные сосенки, редкие дома с тёплым светом, а бывает и вовсе пустая непроглядная мгла. Это другие леса. Их отличает особое очарование, они неразрывно связаны с долгой дорогой. Глаза пытаются зацепиться за огоньки, но они назло остаются позади. Отражения дорожных огней гуляют по салону. Ты жмуришься. Зеленая ветровка чуть шуршит пока ты трешь свои сонные глаза.

«Я не смогу без тебя, Сэмми, не смогу. Ты мое горячее сердце. Гори во мне безумной любовью, надеждой, прощением…»

Сэм коротко зевнет, словно боясь меня отвлечь от вождения, сложит руки на груди и тихо вздохнет. Я потерял интерес к тексту песни. Неужели я настолько напряжен? Моя ладонь слегка вспотела, большой палец впился в круглый руль. Что-то скрипит сбоку и шею уже обволакивает свежий вечерний воздух. -Не волнуйся, Дин, я сейчас закрою, -сонно произносит Сэм. Я чувствую его кроткую улыбку и ямочки на щеках, но не чувствую взгляда. Его мысли гуляют далеко, где-то не со мной. -Мадам Саманте стало не по себе? Желаете притормозить карету? Ответа не последовало и он едко ухмыльнулся. «Устал.» Сегодня красивые звезды. Обычно нам не удавалось засматриваться на такое. Точнее, мы не имели право замечать подобные бессмысленные вещи. Все эти необычные огоньки-для обычных людей, проживающих серой глупой жизнью. Без понимания ее настоящей ценности. Да, они достойны восхищаться далекими телесами. «Определенно...»

Шоссе 375

      Местные газеты Невады пишут странную, но по нашей части, херню. Бывает, нам удается выделить себе немного времени на какую-то мелочь вроде местных забегаловок с самым разнообразным меню которое только есть в стране, или по пути расследования наткнуться на хорошее место для стоянки на открытой местности, где нет ни намека на цивилизацию. И мы одни, дышим одним воздухом. Мы осознаем, что любим. Это относится ко всему: начиная с украденных подарков на рождество для Сэма, щелбанов, протяжного «Ну Дии-ин!» и дорожкой ядовитых слез по пути от автобусной остановки. Сэм упрямый, гордый кретин, и здесь ничего не попишешь. Иногда случается, что все идет не так, как он хочет. Представьте себе, наши ожидания часто не совпадают с реальностью, и Сэм Винчестер, словно впервые шокированный этой новостью, объявляет бойкот всем Соединенным Штатам, включая меня. Чертова семейка вервульфов хотела жить в мире и спокойствии? Они это получили-парочка кровоточащих тел уже остывают на полу. Вроде бы Санта исполняет все желания, но на замене остался лишь Дин. Две минуты затишья, пара нелепых фраз в собственную защиту и… Будто бы кувалдой бьет по голове его высокий голос. Ох, да. Сэмми просто ахуительно ругается. Ругается со мной, да так, будто готовился к этому всю свою жизнь. Это словно почувствовать первобытный, но возбуждающий азарт после нажатия на спусковой крючок огнестрельного оружия. После выстрела ты успеваешь подумать только об успешной охоте: а что будет дальше? Правильно. Падение. Прямо по курсу в его мягкую постель. Град чертиков, с которыми я так долго мирился, превратится липкий сладкий кошмар и я получаю отменный трофей. "Так нельзя, Дин,"-мой разум сдается проклятому демону. Мне нравится его едкие четверостишья о том, какой же я «аморальный ублюдок», просто мёд в уши для мачо. Хмурюсь, но мысленно соглашаюсь, ведь его слово-священное писание, неважно какую псевдонаучную чушь он бормочет. Более того, надежнее источника я еще не видел и не хочу искать. Мужское эго неохотно признает, что преданность младшего брата порождает во мне прилив такой ласки, на которую, казалось бы, не способна ни одна девушка или мать. Только намерения у нас разные. Моя забота немного другая. Да, черт подери, я готов стонать под его бедрами, как последняя шлюшка, ведь он мечтает услышать похвалу от взрослого и я дам ему это. Его талант учить меня сентиментам, называя меня конченным кретином. Пока он не терпит разобраться со мной за умышленное упрямство, я подливаю керосина в огонь, наслаждаясь вечером, бутылкой пива в левой руке и тяжелым членом в обожженной глотке. Знакомая сцена.       Журнальный деревянный стол, где красовался серебряный отцовский нож. Бутылка-две виски, хмурые густые брови, тяжелый взгляд. Отец смотрит мне в глаза. У него твои глаза, Сэм, ты тоже сын Джона Винчестера. Мне восемнадцать и это самая грязная фантазия. Густая кровь, которая связывает эту проклятую семью, я чувствую ее всем живьем. Принимать судьбу за проклятье, смотреть на него как на идеал, любить собственной ненавистью, ложиться под него и жаждать расправы. Меня не надо спасать. Это моя любимая работа, с которой я успешно справляюсь. Моя жизнь. –Еще, Дин… У тебя роскошные пряди, а в особенности бедра, Сэм. Я должен воздать должное всему святому, и, в особенности, нашей маме. Наговаривай мне проклятия в ухо, пока я стою на коленях у твоих ног. Я сделаю все, что ты захочешь, малыш, я возведу тебе культ. Грубые фаланги пальцев сжимаются у моего длинного хребта, вульгарная одышка у шеи приходится мне наказанием, а тяжелые ноги обнимают меня горячо и крепко. «Покажи себя, сучка,»-нетерпеливый шепот срывается с моих уст. «Пошел ты, Д…-а-ах…«–и тут Сэм забывает про все обиды, ведь я глубоко втрахиваю его тельце в кресло отца. —       Пока я веду машину, глажу твое тёплое колено. Иногда думаю о том позднем вечере. Я был чудовищно ничтожен. В гостиной, где я когда-то показывал тебе дешевые комиксы и учил играть в карты, был только я и жгучие раны, не только на лице, но и глубоко внутри. — –Я дома!-раздался ржавый щелчок двери. Сэм вернулся со школы пораньше. В его голосе было что-то глухое. Вот его макушка показалась из-за стены, я почувствовал внимание на себе, после чего его губы заледенели в немом крике, а рюкзак треснул на пол вместе со скользящими тетрадями. Вид его был безумен: лицо исказилось и тут же я пожалел о том, что оказался именно в этот момент дома. Я так и не смог простить себя за собственный испуг. –Дин! Дин, что с тобой? -ринулся вглубь комнаты, -что произошло?! –Все в порядке Сэмми, все просто-, процедил я и в горле что-то захрипело. Они подступали к горлу, комната стала казаться еще больше, из руки соскользнуло письмо о зачислении, а на глазах все больше и больше расплывалась белая рубашка. —

«Сэм, ты скучаешь по мне? Желаешь ли ты видеть меня теперь?»

      Я приехал ночью в Стэнфорд и теперь стою под окном общежития. На улице середина осени, студенты готовятся к осеннему экзамену. Я облокотился о капот Детки, а руки нерешительно тряслись то-ли от холода, то-ли от никчемности. Проходит мгновение и свет оголяет комнату. Это ты пришел после занятий, зануда. Опускаешься на кровать, медленно выдыхая скопившуюся усталость. Детка припаркована довольно близко к жилым домам, но не настолько, что ее можно заметить. Ночь поглотила все живое, кроме окна на втором этаже. Напоминает момент из старого мыльного фильма, где главный герой и его обожаемая дама не решаются на первый шаг, и ты чувствуешь неловкость во время просмотра. Я не жалею о том, что нахожусь здесь. Хоть мы и в разлуке, это всего лишь формальность. Мы были вместе, есть, и будем. Пока складки хлопковой футболки растягиваются и следуют за ленивыми движениями рук, твое тело разлагается будто щелочью в моих бесстыжих, раскосых глазах. Мягкие прядки стелятся у нахмуренного лба, пока ты жмуришься. Я застыл, еле дыша и не веря своим глазам. Давнишнее желание погладить твои скулы, устилать мягкие ладони прикосновениями истерзанных губ. Я боюсь, что ты посмотришь в мою сторону, и тогда вся моя дерзость и харизма заплутают на месте твоей тонкой улыбки. «Если ты желаешь меня видеть теперь.»