Нуждаюсь в тебе больше, чем в скорости

L.A. — Stop The Clocks       — Искорка? — Кэйа подошёл на расстояние вытянутой руки и заглянул в рубиновые глаза. — Что ты тут делаешь?       Вот уж кого Альберих совсем не ожидал увидеть здесь сегодня и даже растерялся, не понимая, как ему стоит реагировать. Конечно, он видел пропущенные от этого юноши и читал смс, но не находил в себе силы ответить, будучи поглощённым мыслями о прошлом, которое всё же нагнало его и выбило из колеи. Гонщик понимал, что не стоит закрываться в себе, но опять это сделал. Опять ушёл в себя и не отвечал совершенно никому, не то, что Дилюку. Сегодня была первая его вылазка из дома за последние дни, и старшекурсник совершенно не был готов ко встрече с тем, кто не покидал мыслей. Он хотел пойти на учёбу завтра и тогда поговорить, а сегодня развеяться и привести мысли в порядок, однако, судьба решила по-своему. И вот они стоят друг напротив друга и во взгляде пламенных глаз можно уловить нотки обиды.       — Ты не отвечал и не появлялся на учёбе. Я волновался, но, видимо, зря, — Дилюк бросил взгляд на остальных, которые открыто глазели на него и перешёптывались. — Тебе тут довольно весело. Прости, если отвлёк.       Слова сами вырвались, и юноша даже не успел осознать, зачем вообще это сказал, но уловил шок во взгляде синих глаз и вскинутые вверх брови. Мысленно ругая себя за такое детское поведение, второкурсник развернулся, намереваясь уйти, пока ещё чего-нибудь не ляпнул и ненароком не обидел парня, но задумка провалилась. Его поймали за руку, после чего юноша оказался прижатым к широкой груди.       — Прости, я поступил глупо, — Кэйа закусил губу и провёл тыльной стороной ладони по бледной щеке, второй рукой надёжно удерживая в своих объятиях, боясь, что парень попросту вырвется и убежит. — Я и не думал, что ты будешь переживать.       Аловолосый замер и во все глаза смотрел на гонщика. Вот чего, а извинений Дилюк точно не ждал, да и ему самому стоит извиниться за свою реакцию. Пусть они и тесно общались в эти дни, но он явно не имеет права высказывать какие-то претензии, словно ревнивый парень, и поступать подобным образом, даже если волновался за старшего.       Но стоило ему только открыть рот, Альберих тут же приложил палец к губам и покачал головой.       — Прости, что пропал и даже не предупредил. Прости, что не отвечал даже на сообщения, — синеволосый смотрел на младшекурсника с виной во взгляде, выглядя при этом, как побитый щенок, и Дилюк не смог спокойно выносить этого, прижавшись щекой к ладони, как бы показывая, что извинения принимает.       — Дурак, я правда волновался, — проворчал Рагнвиндр скорее для вида.       Все негативные чувства исчезли без следа и даже дышать стало легче. Да и сейчас он убедился в том, что с Кэйей всё хорошо и ни один из мрачных сценариев из его головы не оказался реальным. А это значит, что можно расслабиться и постоять так ещё немного, наслаждаясь поглаживаниями по щеке. Однако его смущало, что все на них смотрят, будто они заморские зверушки. Да, они обнимаются и Альберих ведёт себя так, будто разговаривает со своей парой, но всё же это не повод!       Но все мысли о посторонних отходили на второй план, так как синеволосый полностью перенимал на себя внимание Рагнвиндра, а тот и не был против, стоя в тёплых объятиях и стоически игнорируя всех вокруг. Но так было лишь до момента, пока Кэйа не растянул губы в довольной улыбке, сказав слова, которые заставили Дилюка вздрогнуть и застыть.       — Значит я тебе всё-таки не безразличен. В том самом смысле, искорка.       Проницательность Кэйи — ещё одна вещь, которая бесит Дилюка. От него не ускользало абсолютно ничего, и подмечал даже самую мелкую деталь: каждый взгляд и осторожные прикосновения, эмоции от действий самого гонщика. И на основании этого тот делал очень точные выводы. И зачастую произносил вслух то, что Рагнвиндр боялся сказать себе, даже находясь в полном одиночестве в своей комнате.       Вот как сейчас.       Хотя при Чайльде Дилюк и признал, что старшекурсник ему симпатичен, но вот так перед кучей незнакомых людей и, тем более, перед Кэйей… Появилось желание сбежать или провалиться сквозь землю. И Рагнвиндр даже предпринял попытку, дёрнувшись в сторону, но татуированная рука держала крепко, отрезая любые пути отступления.       Рука в перчатке без пальцев подхватила лицо за подбородок, вынуждая алые глаза встретиться с васильковыми.       — Скажи, я же нравлюсь тебе, — понизив голос, произнёс Альберих. — Я же всё вижу.       — Тогда для чего просишь сказать, если и без этого видно? — беззлобно огрызнулся аловолосый, скрывая за этим своё смущение.       — Хочу услышать, — с довольной улыбкой протянул гонщик, проведя большим пальцем по нижней губе младшего, и последнее прошептал так тихо, чтобы это слышал только тот, на кого он смотрит. — Пожалуйста…       — Ты невыносим, — второкурсник никак не мог сопротивляться этому мягкому тембру и горящему взгляду. Казалось бы, синие глаза Кэйи напоминали больше ледники или бескрайние моря, но горели они всегда настоящим огнём и это завораживало. — Ты…ты мне нравишься.       Пересилив себя, всё же произнёс Рагнвиндр и тут же охнул от неожиданности, когда его губы накрыли чужие, даря медленный, тягучий и такой сладкий поцелуй, который заставил сердце пуститься в пляс от резко нахлынувших чувств.       И хоть на глазах у толпы целоваться было крайне неловко для младшего, да и все события развивались чересчур быстро, словно он сам сел на мотоцикл и уже не мог ни сбавить скорость, ни, тем более, остановиться. Да и не хотел, если уж быть до конца честным, Кэйа представлял собой мир, доселе неведанный Дилюку, но такой манящий, яркий и полный жизни, в отличие от того, куда он порой попадал, отправляясь с отцом на встречи, как его наследник. И даже страх резких перемен отступал на второй план. А после этого поцелуя шансов на отступление у аловолосого точно не осталось. Хотя их не осталось ещё в тот самый день, когда они столкнулись с Альберихом в коридоре института, после случайной ночи, что провели вместе.       Дилюк почувствовал лёгкую улыбку на чужих губах, когда он накрыл руку в перчатке своей, забив на всех собравшихся людей, некоторые из которых даже засвистели. А со стороны друзей послышался радостный восклик Тартальи, который сказал что-то вроде «Ну, наконец-то!», словно он ждал этого с того самого первого обеда вчетвером. Хотя, зная Чайльда, это вполне возможно.       Стоило гонщику отстраниться, Дилюк невольно потянулся за ним, желая продолжить этот момент ещё хоть на мгновение. Синеволосый мягко рассмеялся и чмокнул младшего в нос, когда тот нахмурился.       — Ты очарователен, Дилюк, — Альберих заправил огненную прядь за аккуратное ушко. — Я тебя теперь не отпущу. Ты сам сделал выбор.       — Я в курсе, спасибо, — Рагнвиндр фыркнул. — Может уже отпустишь меня? Все смотрят…       — Пусть смотрят, — старший пожал плечами и лишь сильнее прижал к себе, однако замер и напрягся, услышав ненавистный голос за спиной.       — Конечно, как же не посмотреть, когда сам Кэйа Альберих вытворяет тут такое, — протянул вышедший из толпы блондин с несколькими красными прядями на чёлке, сложив руки на груди. Взгляд у него был неприятный, колючий, с нотками отвращения.       Альберих медленно повернул голову, бросив холодный взгляд через плечо и хмыкнул, всё же разворачиваясь полностью, но продолжая обнимать аловолосого юношу за талию.       — Не нравится — не смотри, Томас, тебя никто не принуждает, — безразлично бросил старшекурсник.       Даже не разбираясь, Дилюк понял, что отношения этих двоих оставляют желать лучшего. Парень перед ними выглядел как типичный популярный парень, привыкший привлекать внимание всеми возможными способами, и не знают, что не стоит открывать рот тогда, когда не просят. Неприятный тип людей, который Рагнвиндр привык игнорировать, но понимал, что с характером Кэйи это точно не получится.       — Да вот не получается. Не могу я мимо тебя пройти, Альберих, — блондин посмотрел на своего собеседника с открытой неприязнью. — И не могу смотреть на двух сосущихся мужиков. Это настолько мерзко выглядит. Ты испортил мне вечер полностью и должен ответить за это.       Дилюк раскрыл рот шока и чуть задохнулся от наглости этого человека. Пусть он привык решать конфликты словами, но сейчас чувствовал, как чешутся кулаки врезать этому неандертальцу. И врезать так, чтобы в следующий раз он ещё несколько раз подумал, прежде чем что-то подобное говорить. И краем глаза отметил, что Чжун Ли прижал к себе Аякса, удерживая того на месте, а на лице друга читалась ярость, рвущаяся наружу. Что ж, он полностью разделал его чувства!       — Какой ты неженка, оказывается, — снисходительно отметил Кэйа и ухмыльнулся. — Тебе бы поучиться не смотреть на то, что не нравится.       — Языком ты треплешь отлично, но что насчёт заезда? Выиграешь и я публично извинюсь, — хмыкнул блондин.       — Даже так? Ты? Не-ет, ты не просто извинишься, ты поцелуешь парня, — выдвинул условие Альберих и с удовольствием отметил, как перекосилось лицо ненавистного ему человека.       — Хорошо… Но не просто гонка, а парная с ремнями. И поедешь ты со своим голубком, — зелёные глаза на мгновение метнулись на Рагнвиндра и тому совсем не понравилась эта улыбка и тон.       — Нет, он не поедет!.. — рыкнул синеволосый.       — Всё в порядке. Поеду, — Дилюк взял старшего за руку. Он вполне понял, что подразумевается под парной гонкой и готов был поехать с Кэйей, но зачем ремни?       — Дилюк, нет! — Альберих с беспокойством посмотрел на своего парня, надеясь отговорить, ведь сам не был готов позволить ему подобный риск.       — Отлично, тогда увидимся на старте, — Томас оскалился и покинул их, попутно распространяя информацию о новом заезде, которую находившиеся здесь люди принимали на «Ура!», ведь это обещает быть очень зрелищным.       — Архонты… — гонщик потёр переносицу, пытаясь придумать, как быть в этой ситуации.       — Кэйа, а зачем нужны ремни? — младший осматривал воодушевлённую толпу, не особо понимая причину всего этого. Ну заезд и заезд, они тут этим всю ночь занимаются.       — Ты влип, друг мой, — Чайльд закусил губу, похлопав одногруппника по плечу. — Давай я тебе объясню, пока Кэйа успокаивается.

***

The Dead Rabbitts — Edge Of Reality       Рёв мотора и визг шин по асфальту заставили сердце уйти в пятки, а руками до побелевших костяшек вцепиться в куртку гонщика, что было совсем неудобно из-за позы, в которой находился пассажир: спиной к водителю, привязанный к нему одним лишь ремнём. Дилюк даже закричал, когда они резко сорвались с места, стремительно набирая огромную скорость, а ревущая толпа с каждой секундой находилась всё дальше и дальше от них. И младшекурсник успел пожалеть о том, что вообще согласился на гонку, как и в случае с соревнованиями по фигурному катанию, приняв столь импульсивные решения. Пусть ему и нравилось кататься с Кэйей на мотоцикле и Дилюк доверял ему, ведь Альберих с ним всегда водил аккуратно, но аловолосому точно не нравилось это на подобной скорости, в подобном положении. И, тем более, не когда рядом едет человек, у которого явные проблемы с головой, ведь не известно, что он может выкинуть. А в их ситуации любая неосторожность и провокация со стороны противника может привести к весьма печальному исходу.       Альберих осознавал, что парень за его спиной напуган до чёртиков уже только по тому, насколько сильно его обнимали. Да и он никогда не позволял себе ездить слишком быстро, когда возил Дилюка, ведь понимал, что тот не привык к такому и лучше приучать постепенно, а не пугать, отбивая всё желание в дальнейшем садиться на байк. Но сегодняшняя ситуация разрушила этот план. Альберих ненавидел подобные провокации со стороны гонщиков и старался их избегать, но конкретно от этого человека отвязаться точно не получилось бы, так ещё и жизнь потом подпортил бы.       Однажды синеволосый ощутил это на себе, когда только вошёл в этот мир с Чжун Ли. В первый раз, будучи ещё не уверенным в своих силах, да и просто посчитав это рациональным, Кэйа отказал Томасу в заезде, когда тот прицепился к нему, пытаясь взять на слабо. Отказал и перевёл всё в шутку, но потом ему пришлось несладко, столкнувшись с полным пренебрежением со стороны многих, которые стали считать Альбериха пугливым желторотиком, который зачем-то сунулся в мир, который совершенно не понимал. Ведь тут ценят силу и уважают лишь тех, кто не боится идти на риск, балансируя на лезвии ножа. Многие гонщики зависимы от адреналина, без которого уже не могли жить и шли на многое, лишь бы вновь испытать это незабываемое чувство.       Конечно, и Кэйа испытал на себе это, но сам никогда не провоцировал других ради подобного. Подвергать свою и чужую жизнь опасности лишний раз не хотелось, да и он был лишь за безопасные заезды, но встречались и такие идиоты, которым плевать абсолютно на всё, лишь бы потешить своё эго и посмеяться над другими. А Томас и вовсе стал постоянно липнуть к нему, после того раза, но большую часть времени Кэйа игнорировал парня или же старался с ним не пересекаться.       А тут подвернулся такой замечательный случай, как этот идиот мог его упустить? Никак. И Альберих понимал, что в этот раз точно не сможет игнорировать этого надоедливого человека. Хотя он совсем не ожидал, что Рагнвиндр согласится быть его пассажиром в этом заезде, и собирался переиграть и попросить Тарталью, который не боялся гонять с Чжун Ли на высоких скоростях и уже пару раз пробовал подобное. У Кэйи и в мыслях не было сажать себе за спину Дилюка в таком виде заезда, но он уже не раз удивлял тем, каким противоречивым может быть. Холодный и рассудительный юноша порой принимал очень импульсивные решения, а потом сам же с себя прибывал в шоке. Хотя Кэйа уже понял, что внутри тот совершенно не такой, каким хочет казаться на людях, а очень даже эмоциональный, отзывчивый, добрый и готовый для дорогих людей сделать всё. На душе становилось тепло от понимания того, что для этого потрясающего юноши он тоже стал близким, приятно чувствовать это доверие. И сейчас он попросту не мог его подорвать и, тем более, навредить.       Альберих выжимал газ полностью, вырываясь вперёд, ощущая это не передаваемые чувство свободы и эйфории, которое он ощущал каждый раз, разгоняясь до максимальной скорости. Всё, что он слышал — звук ревущего мотора и гул ветра в ушах, ведь шлема на нём не было. Собственное сердце, казалось, билось с той же скоростью, что мчался гонщик. Всё, что он видел — это трасса и сливающиеся воедино огни фонарей. Создавалось ощущение полёта и невесомости, в которых хотелось раствориться. Но в этот раз старшекурсник не давал этим чувствам охватить себя полностью, стараясь сохранить ясность ума, ведь сейчас он не один и несёт ответственность ещё и за чужую жизнь. Гонщик внимательно следил за дорогой и старался ехать настолько аккуратно, насколько это вообще возможно на подобной скорости, игнорируя призывы о том, чтобы встать на колесо. Для него это не было проблемой, но пугать юношу за спиной ещё больше не хотелось совершенно. Сердце и без того сжималось от редких криков за спиной.       Соперник пытался его обойти то с одной стороны, то с другой, но каждый раз сбавлял скорость, чтобы не допустить аварии, когда манёвр не удавалось провернуть. И Альберих был уверен, что его сейчас проклинают всеми возможными словами из-за собственного бессилия. Это даже веселило немного. Нечего было приставать и портить всё своим присутствием, особенно когда Кэйа наслаждался смущённым парнем, которого по праву теперь мог называть своим. Что ж, пусть теперь позорится перед всеми, ведь сам вызвал на заезд и сам же проиграет.       Альберих сбросил скорость перед поворотом и ювелирно вошёл в него, но всё равно услышал испугано-удивлённый вскрик юноши за своей спиной. Мысленно он извинился перед Дилюком и подавил в себе желание забить на всё, остановиться и прижать парня к себе, успокаивая и извиняясь. Он обязательно сделает это, но позже, ведь осталось совсем немного. Выровнявшись, старший вновь стал набирать скорость, мчась теперь к линии финиша, где их уже с нетерпением ждали и не оборачиваясь на своего противника, показывая этим, насколько он его не волнует и что вообще не видит в нём соперника. У гонщиков принято платить око за око.       Толпа с восторгом наблюдала за заездом, обмениваясь мнениями, кто же победит, и даже делая на это ставки. Это было здесь привычным развлечением, особенно когда в гонке сходились фавориты многих, к кому числу и относились те двое. Их заезды относили к редким, так как Альберих не любил связываться с Томасом, но каждый раз был зрелищным и запоминающимся. Но, к удивлению многих, Кэйа сегодня не отвечал на провокации, словно вовсе их не замечая, что вводило в ступор тех, кто знал его характер, и злило второго гонщика. Лишь для Чжун Ли это не выглядело странным, ведь он прекрасно понимал, что его друг ни за что бы не подверг опасности кого-то из близких, а тут у него за спиной не просто друг или товарищ, а человек, который ему был не безразличен совершенно в другом ключе. Поэтому брюнет слушал лишь восхищённые комментарии своего парня, который глаз оторвать от трассы не мог.       Уже сейчас становилось понятно, кто к финишу придёт первым, а кто будет кусать локти от досады и собственной глупости. Ведь так заканчивался почти каждый заезд этой парочки.       Толпа взревела, стоило мотоциклу с морозными узорами первым пересечь финишную черту, а немногие огорчённо хмыкнули, отдавая свои деньги и теряя всякий интерес, расходясь по своим компаниям, а кто-то и вовсе уезжал.       Визг шин при торможении оглушил и всё закончилось настолько же резко, как и началось. При торможении ещё и дёрнуло ощутимо. Но потребовалось несколько мгновений на осознание окончания гонки, прежде чем Дилюк открыл глаза, которые держал закрытыми большую часть времени. Его собственное сердце колотилось как сумасшедшее и парень ничуть бы не удивился, если бы оно остановилось прямо сейчас. В ушах всё ещё звенело от рёва мотора, ветра и скрипа шин. Руки болели от того, насколько сильно он сжимал из на протяжении тех долгих минут, что они мчались по гоночному треку. И только сейчас младший почувствовал, что гонщик их поглаживает, стараясь успокоить своего пассажира, только сейчас он понял, что ремень уже не приковывает его к водителю, но даже так он всё ещё прижимался к чужой спине, медленно приходя в себя. С трудом верилось, что они не разбились, но крики толпы отрезвляли и возвращали в реальности. Они всё ещё живы.       Рагнвиндр только отлип от молодого человека, но лишь на мгновение, чтобы прижаться уже грудью, сев нормально, и хотел было ещё совсем немного так побыть, успокоиться, но увы, это откладывалось.       — Держись, искорка.       Это было единственным, что услышал Дилюк, прежде чем снова вцепился в чужую одежду, скорее от неожиданности, чем от испуга.       Альбериху не хотелось сейчас ни с кем общаться, ни даже смотреть на унижение его противника, ведь тот должен выполнить свою часть уговора за проигрыш. Это всё может подождать. По этой причине он вновь сорвался с места, покидая место проведения гонок. Ему ещё нужно вернуть своего парня домой. Хватит тому впечатлений на сегодняшний вечер.