Глава 8
28 декабря 2023 г., 16:53
Примечания:
А вот и обещанная прода! Как вам? Есть какие-нибудь предположения насчет следующей главы?
Eli Lieb — Young Love
— О-о-о, а вот и сладкая парочка примчалась! — хохотнул один из гонщиков, заметив подъехавший к их компании мотоцикл с морозным узором.
И водитель, и пассажир сняли свои шлемы, посмотрев на собравшихся на площади знакомых. Сегодня у них проходила неофициальная встреча, просто чтобы повеселиться, повыпендриваться друг перед другом нехитрыми трюками или чем-то новым и расслабиться в компании единомышленников, обмениваясь последними новостями и планами. Официальные заезды организовывались не так часто, так что гонщики сами проводили подобные встречи, чтобы лишний раз встретиться с друзьями. И Дилюк с Тартальей стали частыми гостями на них, так как вошли в близкий круг, как парни двух уважаемых там гонщиков. Приняли их радушно, помогая влиться коллектив, ведь не только Кэйа с Чжун Ли привели свои половинки. Так что там даже образовалась группка сплетников по обсуждению того, какие же у них классные парни или девушки. И Рагнвиндр даже не удивился, что основателем этой группки стал его рыжеволосый друг. Хотя и сам с удовольствием влился в компанию, потому что чувствовал себя в ней комфортно.
С момента начала отношений Кэйи и Дилюка пролетел уже месяц, который второй совсем не заметил. И дело не только в том, что весь месяц был насыщенным на события и дела, но и в том, что младший Рагнвиндр проводил почти всё свободное время со своим парнем, наслаждаясь каждым мгновением, за исключением моментов, когда его утаскивал с собой Аякс. К учебной рутине добавились тренировки по танцам и даже походы в клубы, в которых Альберих старался раскрепостить Дилюка, научить того не обращать внимания на окружающих, не стесняться того, что он делает на глазах других. И, стоит отметить, что уже появились успехи, ведь Рагнвиндр больше концентрировал своё внимание на одном привлекательном гонщике. Второй этому только радовался и сам чувствовал, что с появлением в его жизни Дилюка ожил и мог дышать полной грудью. Альберих как и прежде ждал новый день с нетерпением, ведь знал, что он сможет вновь увидеть своего парня, чьи глаза загораются лишь тогда, когда он смотрит на него, на Кэйю, а губы растягиваются в счастливой улыбке, которую тот больше не прячет, но дарит лишь самым близким, оставаясь при этом холодным неприступным для остальных, как это и было до их встречи. Такое разделение Альбериху весьма нравилось и также приятно осознавать, что его пустили в круг тех, кто дорог Дилюку.
Они проводили дни напролёт вместе, расставаясь лишь на несколько часов для отдыха, хотя несколько раз Кэйа тайком оставался у Дилюка ночевать, исчезая из его комнаты утром, чтобы никто не узнал об этом. Не было ещё ни одного раза, чтобы гонщик вошёл в дом младшего Рагнвиндра через дверь, только через окно. С одной стороны, Дилюк хотел уже познакомить своего парня с домашними, а с другой — ему нравилась эта секретность, когда Кэйа залезает в его спальню, где они закрываются и могут просто лежать в кровати, лениво целуясь, сплетаясь руками и ногами, образуя одно целое, или просто обниматься и тихо разговаривать о совершенно разных вещах. Дилюк чувствовал себя окрылённым, как никогда до этого, будто впервые по-настоящему влюбился, и ему было наплевать, что у него всё на лице написано, так что ни отцу, ни Аделинде не составит труда сложить два и два. Да и не то, что бы сам Рагнвиндр намеренно что-то скрывал. Его не спрашивали, а он сам не рассказывал. Вот и всё.
Аякс с Чжун Ли смотрели на пару с нескрываемой радостью и часто говорили о том, что та встреча для этих двоих стала роковой. Чайльд даже порой задирал нос и твердил своему лучшему другу, что не зря он пошёл с ним на ту гонку, иначе бы упустил любовь всей своей жизни. Конечно же за это Тарталья получал, но лишь смеялся и портил Рагнвиндру причёску, что на него грозно ворчали и пытались отпихнуть. Но при всём своём ворчании Дилюк не пытался опровергнуть слова лучшего друга. Уже сейчас он не может представить, что бы делал, не согласись он тогда на уговоры Аякса посетить нелегальные гонки.
По мнению друзей, Дилюк с Кэйей прекрасно дополняли друг друга, являясь полными противоположностями. Альберих не давал Рагнвиндру замыкаться в своём мире и слишком много времени торчать в своей комнате, постоянно показывая что-то новое или вытаскивая в разные места, в то время как второй являлся для Кэйи тихой гаванью, в которой он чувствовал себя как дома, и не влезал ни в какие передряги. Ну, по возможности. С Дилюком он прекращал думать о негативе, отбрасывал своё прошлое и прекращал сравнивать себя нынешнего с тем, кем он являлся, будучи фигуристом. Кэйа мог быть просто собой.
— Всем привет! — с широкой улыбкой протянул Альберих, обнимая самых близких приятелей, в то время как Рагнвиндр направился к лучшему другу.
— Он ещё не уговорил тебя сесть за руль? — протянул Аякс, кивнув на байк, на котором те приехали. Сам же рыжеволосый сидел в уютных объятиях Чжун Ли, накрыв обнимающие его за талию руки своими, порой играясь с длинными пальцами.
— М-м он предпринял попытку, — аловолосый неопределённо повёл плечами, а после растянул губы в улыбке. — Но с треском провалил сражение.
— Кэйа проиграл? Вот это новость, — Чжун Ли прыснул. Это действительно была та ещё новость, так как его друг никому не уступал ни при каких обстоятельствах. Почти никому. — Хотя, если речь о тебе, Дилюк, то ничего удивительного. У него к тебе особая слабость.
— Ха, возможно, но я пока не готов осваивать ещё что-то новое, — Рагнвиндр посмотрел на своего парня, в окружении приятелей возле лестницы.
Некоторые держали в руках жестяные баночки с пивом, иногда делая небольшие глотки, хотя сами были за рулём. Кто-то даже пытался всунуть алкоголь Альбериху в руки, но тот не принимал, отрицательно качая головой. Гонщики громко смеялись над чем-то и что-то бурно обсуждали, кивая в сторону спортивной площадки, что находилась в нескольких метрах. И буквально через минуты вся группа одобрительно закричала, скидывая футболки на перила, несколько упали на землю, а после побежали к турникам.
— О-о, пошли-пошли! — выпутавшись из рук своего парня, Тарталья подскочил на ноги и повёл Дилюка в первые ряды зрителей. — Они часто такое устраивают. Подтягиваются пока только один не останется.
Дилюк кивнул на пояснение друга и посмотрел на обнажённую спину своего гонщика, который вместе с ещё четырьмя приятелями повис на турнике. Когда досчитали до трёх гонщики под громкий счёт импровизированного судьи начали подтягиваться. Рагнвиндр никак не мог оторвать взгляда от сильных рук, проступающих через смуглую кожу мышц, когда тело двигалось вверх.
— Двенадцать! Тринадцать! Четырнадцать!..
Кэйа словно специально перекинул волосы вперёд, чтобы Дилюк мог по всей красе рассмотрел рельеф спины: от широких плеч и до узкой талии. Ниже не смотреть было крайне трудной задачей, ведь в гардеробе гонщика находились лишь джинсы и штаны скинни, подчёркивающие задницу и стройные ноги.
— Двадцать-три! Двадцать-четыре!..
Двое уже спрыгнули на землю, признав своё поражение, и вернулись в толпу, где им отдали одежду, после чего присоединились к наблюдению за оставшимися участницами спонтанного соревнования, которое стал уже традицией. Каждый месяц они проводили подобное, выявляя сильнейшего из них. Кому-то может показаться это слишком по-детски, но только не зрителям, у которых появлялась возможность полюбоваться на подтянутые мужские тела.
— Тридцать-шесть! Тридцать-семь!..
Ещё один спрыгнул, утирая со лба пот и восстанавливая сбившееся дыхание. На турнике осталось двое. Кэйа ни при каких обстоятельствах не хотел уступать, хотя чувствовал, как руки начинают уставать, а мышцы потихоньку неметь. Скорость у обоих сбавилась вдвое, сравнивая с самым началом, но оба упрямо продолжали.
На сороковом гонщик сорвался, так и не закончив, а вот Кэйа продолжил и дотянул до сорока-пяти, хоть уже победил. В принципе, как и в прошлых двух месяцах. Спрыгнув под дружеский свист, он развернулся и подарил своему парню широкую улыбку, будучи гордым собой. Он не ударил в грязь лицом перед его искоркой, которая сейчас подошла к нему и пихнула в руки футболку.
— Прикройся и перестань уже светить своим прекрасным телом перед другими, — недовольно проворчал Рагнвиндр, наблюдая за тем, как синеволосый оделся, и только после этого удовлетворённо кивнул.
— Ревнивый какой, — мурлыкнул разгорячённый гонщик и украл короткий поцелуй, после чего обнял за плечи и повёл обратно в толпу.
Собравшиеся громко включили музыку через привезённые колонки, продолжая веселиться. Девушки даже устроили танцы под луной, будучи уже навеселе из-за алкоголя, к которым присоединился Тарталья, кидая горячие взгляды на беседующего с другими Чжун Ли. Рыжеволосый пытался и Дилюка утянуть за собой, но тот предпочёл остаться рядом с Кэйей, слушая истории про заезды.
Но на месте гонщики не смогли долго остаться, вскоре оседлав железных коней и устраивая шоу с трюками или эффектно оставляя на асфальте причудливые рисунки, совершенно не заботясь о том, что так они стирают шины. Сейчас им было плевать на всё. Сегодня можно всё.
Визг шин, рёв моторов и восторженные крики напрочь перекрывали играющую музыку. Пусть все не раз уже видели большинство трюков, например, вили- езда на заднем колесе, или стоппи — езда на переднем колесе, сидя с вытянутыми вперёд ногами. Даже устраивали небольшие заезды по площади и прыжки с лестницы.
За таким занятием время летело незаметно, и никто не обращал внимания на движение луны по небу, пока внезапно не раздался вой полицейских сирен. Полицейских вызвали живущие возле площади люди, которым совершенно не нравилось, что фактически у них под окнами устроили такой балаган ночью.
Собравшиеся тут же стали сворачиваться и спешно уезжать с места сходки, предварительно закрыв прикреплёнными картонками номера мотоциклов. Проблемы никому не были нужны.
Рагнвиндр крепко держался за Кэйю, который на всех парах пытался оторваться от севшей им на хвост полицейской машины. Адреналина в кровь выбросилось так много, что Дилюку подобное показалось даже весёлым. До попадания в тусовку гонщиков он никогда в жизни не оказывался в подобных ситуациях, да и жизнь его была спокойной и размеренной. Сейчас же всё переворачивалось с ног на голову и ему это нравилось.
Кэйа гнал по трассе, на которую они выехали, ведь здесь им было куда проще уйти от преследования. В отличие от полицейской машины, пусть и с мигалками, мотоциклу куда проще лавировать между автомобилями. Альберих не сбавлял скорость, не обращал внимания на светофоры, что было весьма опасно, но ни у одного, ни второго не проскальзывала подобная мысль. Главное сейчас было не попасться, а иначе последствия будут катастрофичными. Пару раз они действительно чуть не врезаются в машины на перекрестках, избегая столкновения настоящим чудом, а один раз Кэйа едва не сбил человека, который решил перейти дорогу на красный свет. Благо реакция у гонщика отменная и он успел сбросить скорость и объехать пешехода, которому явно жизнь не дорога. Но после мотоцикл вновь разогнался. Всё сливалось в одну кашу: фонари образовывали размытые линии света, пешеходы на тротуарах становились единой массой, а звуки превратились в одну сплошную какофонию.
Свернув с главной трассы, гонщик стал уходить известной лишь ему дорогой через переулки спального района. И с каждым новым поворотом полицейская сирена звучала всё тише, теряя свою цель из виду, пока совсем не пропала. Один из переулков оказался слишком узким, и машина попросту не смогла проехать.
Сидя в автомобиле, хранители порядка раздосадовано простонали, а водитель ещё и по рулю ударил ладонью. Они снова не смогли никого из уличных гонщиков поймать, а значит от начальства придётся выслушивать про их бесполезность.
***
Ellie Goulding — Love Me Like You Do Из освещения в комнате горела лишь рождественская гирлянда, застывшая в одном режиме, чтобы не раздражать зрение разноцветным миганием. Дилюку нравился приглушённый свет и поэтому не снимал её круглый год. Так повелось года три назад. После очередного рождества ему было крайне лень снимать гирлянду, потом снова началась учёба, после неожиданно наступило лето, и они с отцом неожиданно уехали на отдых, — Крепус спонтанно купил билеты, отложив абсолютно все дела, ведь давно не проводил время с сыном, — а потом уже выяснилось, что до следующего рождества всего несколько месяцев и Дилюк сказал на очередное напоминание няни, что уже нет смысла убирать украшение. Так гирлянда и осталась висеть на своём месте и не покидает его все эти годы. Хотя любовь хозяина комнаты к праздникам можно было заметить по разным мелочам, а не только по гирлянде. Например, на книжных полках было несколько фигурок с тыквами и приведениями, ведь Дилюк обожал Хэллоуин, хоть и скрывал, при людях ворча о том, что уже слишком большой, чтобы бегать в костюме и выпрашивать конфеты. На полках с учебниками стояли свечки в виде ёлки, мандаринки и имбирного печенья с характерными запахами. А на самой верхней полке книжного шкафа даже можно было заметить статуэтку пасхального зайца, хотя сейчас младший Рагнвиндр не особо любит этот праздник, но заяц ему нравится, поэтому и не убирает никуда. Кэйе нравится рассматривать комнату своего парня и подмечать такие милые мелочи, которые тот сам вряд ли расскажет, да и интересно выяснять подобные важные вещи о дорогом человеке самостоятельно. Да и гонщик знал, что его парню приятно, что Кэйа столь внимателен к нему, но тот и сам старался отвечать той же заботой. Дилюк виделся Альбериху во многих вещах очаровательным, хоть на людях тот и держался отстранённо. Но не сейчас, когда у него появилась очередная возможность рассмотреть татуировки своего парня, что младший просто обожал. Бледные изящные пальцы медленно, едва касаясь смуглой кожи, скользили по предплечью правой руки, вторя чернильным линиям, пока васильковые глаза гонщика внимательно наблюдали. Дилюк уже множество раз рассматривал рисунки на руке, когда они вот так проводили время наедине, но никогда не спрашивал, заводят разговор о совершенно других вещах. — Я сам придумал эскиз, — подал голос гонщик, предположив, что ему обязательно зададут этот вопрос, ведь не раз уже видел интерес в чужих глазах. И с уже знакомой заинтересованностью и благодарностью за проницательность на Кэйю устремился карминовый взор. По какой-то причине Дилюк всё сдерживал себя и лишь молча любовался рисунком, обвивающий предплечье. Может не знал, как спросить, а может думал, что ему не ответят или скажут, что это просто было баловством. Что ж, такой ответ действительно довольно скучный, но Кэйа не был бы собой, если бы даже за такой несильно значительной вещью не было спрятано чего-то ещё. — Перо павлина — символ обновления и жизненной цикличности. Подобно смене оперения, люди меняются в течении жизни. Ничто не остаётся прежним, — тихий, чуть хриплый голос Альбериха Дилюку всегда нравилось слушать, особенно когда он не выдавал какие-нибудь тупые шутки, от которых младший закатывал глаза, а рассказывал действительно что-то интересное, как сейчас. — А снежинки вокруг обозначают неповторимость и хрупкость. Каждый человек уникален по-своему, как и каждая снежинка. У каждого человека есть своя особенная черта, которая отличает его от других. Не бывает двух одинаковых людей, и не стоит забывать, что человека легко сломать. Рагнвиндр слушал и не перебивал, он и не предполагал, что Кэйа сделал эти тату не просто, потому что захотелось или что это сейчас круто среди молодёжи. Он думал о том, что хочет набить и почему. Для него это не просто украшение, а нечто большее. В этом был весь Кэйа. Многие считали его весельчаком и безбашенным парнем, который любит танцы и мотоциклы, но никто не пытался заглянуть глубже, узнать, сколько же потрясающих и глубоких мыслей в его голове. Ну, или же их попросту не пускали. — Мне хотелось, чтобы они что-то значили, и чтобы для меня самого служили напоминаем таких банальных вещей, — закончив, гонщик и оставил короткий поцелуй на лбу Дилюка. — Ого… Если быть честным, я думал, ты набил это, потому что рисунок красивый, — честно признался младший, подняв голову. — А какая татуировка у тебя ассоциировалась бы со мной? — Хм-м… С тобой, говоришь, — Кэйа положил руку на щёку Рагнвиндр, погладив большим пальцем, а тот стал ластится, словно кот, прикрыв глаза. Порой Дилюк был жадным до ласки и Кэйе нравилось, что ему позволено видеть эту сторону наследника известной винокурни. Хотя гонщику нравилось абсолютно всё в Дилюке и всем сердцем ценил каждое мгновение рядом. Он готов часы напролёт проводить со своим парнем, даже если они будут просто молчать, но рядом. — Огонь, — наконец ответил Альберих, после недолгих размышлений. — Он означает перерождение, возведение чего-то иного и нового из пепла. А ещё уют, дом. Таким ты мне видишься: тёплый, родной… С тобой мне спокойно и хорошо, искорка. Ты вдохнул в меня жизнь после того, как я был полностью уничтожен. — Это был не я, а Чжун Ли, — младший Рагнвиндр покачал головой. Подобное было приятно слышать, хоть и смущало дико. — Нет, мой дорогой друг лишь помог мне продержаться до твоего появления, но именно благодаря тебе я взглянул на мир по-новому, и ты заставляешь меня радоваться каждому дню и ждать новый рассвет, — синеволосый прижался своим лбом к чужому и прикрыл глаза. — Мне не хватит всех изученных мною слов, чтобы описать то, как ты мне дорог, и что значишь для меня. Банальные три слова и десятой доли моих чувств не выскажут. Дилюк не верил своим ушам и боялся, что не верно истолковал последние слова. Это же было признание?.. И хоть не отпускали сомнения, что ещё слишком рано для таких громких заявлений, но даже так сердце диктовало своим правила, бешено заходясь в груди, а голову не покидала мысль, что он никогда не покинет этого человека. В их сумасшедшем мире так тяжело найти, с кем будет по-настоящему комфортно, и так легко потерять. Повинуясь эмоциям, Дилюк потёрся своим носиком о Кэйен, прикрыв глаза, после чего последовал поцелуй в щёку, в скулу, в уголок губ, которые чуть приподнялись в намёке на улыбку от столь трогательных действий. Сердце гонщика щемило от нежности, что ему дарили, и с каждым новым невесомым поцелуем наполнялось счастьем всё больше. Мягкие губы оставили дорожку поцелуев по линии скулы и вновь поднялись к губам фигуриста, замирая в нескольких сантиметрах. Чужое дыхание опаляло кожу, соблазняя сократить это ничтожное расстояние, но никто из них не решался сделать это первым. — Что же ты делаешь со мной, Люк, — прошептал Альберих, погладив своего парня по бледной щеке, заглянув в глаза. — Ничего такого, что бы тебе не нравилось, — Дилюк позволил себе лёгкую ухмылку, но после его губы накрыли чужие, столь желанные и ласковые. Альберих проиграл эту битву, поддавшись соблазну. Кэйа не углублял поцелуй, лишь иногда проводя языком по нижней губе партнёра, дразня, ведь тот после такого готов был окунуться в этот омут с головой. Дилюк недовольно мычал, когда не получал желаемого, и требовательно, но несильно, сжимал чужое предплечье, вызывая довольный хмык прямо в губы со стороны гонщика. Ловя вдохи друг друга и приглушённое мычание, переплетая ноги, юноши медленно тонули в своих чувствах, тонули друг в друге и мысленно благодарил судьбу за ту случайную встречу, что навсегда изменила не только их жизни, но и их самих. Рвано выдохнув и оставив в покое чуть покрасневшие губы, Альберих сполз ниже, обнял младшего за пояс и уткнулся носом тому в грудь, прикрывая глаза, просто вдыхая запах тела дорогого ему человека. Дилюк ласково улыбнулся и запустил пятерню в шелковистые лазурные пряди, пропуская их через пальцы, массирую кожу головы, от чего Кэйа готов был мурлыкать словно самый настоящий кот. Ему очень нравилось получать ласку от Дилюка несмотря на то, что вёл в их паре. Всё же каждому приятно, когда о нём заботятся. — Мой прелестный, самый дорогой… Моя искорка, — глухо промурчал Кэйа, но Дилюк всё равно услышал и улыбнулся. Теперь, слыша любовное «Искорка», он не ворчал, а едва заметно улыбался, наконец признавшись самому себе, что ему безумно нравится, когда Альберих так зовёт его. Вот только у него теперь есть задача, которую он сам себе и поставил, придумать для своего парня ласковое прозвище.***
Adelitas Way — Drifting Приехав на закрытый каток, Кэйа почувствовал, как замирает его сердце и спирает дыхание, глядя на сияющий в холодном свете ламп лёд, исполосованный острыми лезвиями тех, кто приходил сюда либо тренироваться, либо просто покататься в своё удовольствие. Но сегодня это место пустовало, что было просто идеально для того, кто так долго собирался с силами прийти в это место, пересилив себя. И как-то не хотелось, чтобы на него пялились другие люди, пока гонщик борется сам с собой. Сторожем являлся старый друг семьи Альбериха и маленький Кэйа часто приходил сюда, когда хотел сам ставить программу или сбежать от других, просто подумать и побыть в одиночестве. Хотя своей внезапной просьбой бывший фигурист очень удивил Джона, ведь все эти годы он не появлялся и наотрез отказывался даже просто покататься вдали от чужих глаз. Но мужчина очень обрадовался, увидев напротив своей комнатки охранника юношу, которым он так гордился и любил, чуть ли не как родного сына, потому что видел, как рос мальчик и как личность, и как профессионал. И сразу дал листок, где расписал дни и время, в которые на катке никого. Студент был благодарен, что ему не задали никаких вопросов, к которым он точно не был готов. И вот он здесь. Приехал немного раньше Дилюка, чтобы тот не видел его страха, пока он стоит и держится за бортик, не решаясь сделать первый шаг. Коньки сидели и привычно, и непривычно одновременно, словно он надел их впервые, но даже когда родители в первый раз привели Кэйю на каток, такого он не чувствовал. Тяжесть ботинков и железа ощущалась чуждо, но и правильно. Что-то давно забытое, но такое родное, отнятое из-за нелепой случайности. Точнее по собственной глупости. Держась за бортик, бывший фигурист никак не мог уговорить себя выехать на лёд, ощущая такой страх, который не смог бы передать словами. Всё тело сковал ужас, а перед глазами невольно проносились картины его последнего выступления. Оглушающие крики зрителей, скандирующих его имя, держащих плакаты в поддержку. Ритм музыки, отдающийся в сердце, мысли, заглушающие даже играющую мелодию и уносящие куда-то в другое место. Разгоняющаяся дорожка шагов, затем прыжок, двойной тулуп. Нужное количество поворотов выполнено, изящно приземлился и выплыл, обведя зрителей взмахом руки. Следом ещё два прыжка. Изначально это должна была быть комбинация из тройного лутца и тройного флипа, но Кэйе хотелось удивить судей, и он самовольно заменил их на тройной аксель, ойлер и тройной риттбергер. Первый дался легко, удачный переход и далее… Прыжок был бы выполнен идеально, никаких лишних движений, все обороты выполнены. Это была бы идеальная комбинация, за которую могли дать хорошее количество баллов, если бы не приземление. До сих пор гонщик и сам не может сказать, что конкретно произошло, но упал он жёстко и это привело к травме, перечеркнувшей всё. Колено отдалось фантомной болью, пусть и в разы меньше той, что он испытал в момент падения и первое время реабилитации. Рефлекторно фигурист потёр ногу, сделал глубокий вдох и всё же ступил на лёд, медленно выезжая на середину. В тишине скрежет лезвий оглушал и действительно возникало ощущение, что он впервые встал на коньки, хотя его тело ничего не забыло и он двигался всё также плавно. Возможно, он бы и дальше хотел оттянуть момент тренировок программы здесь, но время поджимало, им нужно отточить программу на льду, а Дилюка нужно ещё прыжкам учить. Хотя сейчас Альберих думал о том, что вообще не хочет, чтобы его парень участвовал. Он ведь лишь любитель, который лишь иногда с другом приходит покататься, и может легко получить травму… И почему он раньше не подумал обо всём, позволив взять эмоциям над собой верх? Спокойно же жил в своё удовольствие, но нет же! Нужно было показать характер, стоило встретиться с людьми из прошлого. — Идиот, — тихо выдохнул студент. Попытавшись взять себя в руки и проехав пару кругов по катку, на пробу попытался воспроизвести одну из первых лично поставленных им программ, исключая из неё прыжки. Кэйа всегда испытывал слабость к страстным и энергичным песням, его программы отличались эффектностью, запоминаясь судьям, как и образы, что подбирал юный фигурист, но сейчас это казалось таким далёким, словно всё было прекрасным сном с печальным концом. Гонщик давно отвык от этого, он изменился, изменился его характер, сердце почти заледенело, а пустоту в сердце топил в адреналине. И лишь недавно оно забилось вновь. Пылающие жизнью глаза и лишь немного приподнятые уголки губ стояли перед глазами. Сдержанный стиль одежды, собранные в хвост роскошные алые волосы, которые так приятно перебирать и даже заплетать, хоть вот это Дилюк позволяет крайне редко. Лишь один человек смог вернуть его к жизни и захотеть двигаться дальше, а не просто сбегать от прошлого. Тело само двигалось по наитию, на ходу вспоминая высеченные в памяти комбинации и движения, но былой страсти в них уже не было, ведь они давно потеряли любое значение для бывшего спортсмена, но сам факт того, что вновь стоит на коньках волновал тревожно бьющееся сердце. Толика страха всё равно присутствовала и этот порог он, Кэйа, должен сам преодолеть, чтобы нормально откатать их с Дилюком программу и показать тому выскочке, что в нём ещё есть порох, и он способен даже после длительного перерыва удивить зрителей! Дилюк, наблюдающий уже несколько минут за своим парнем, сидя на скамье для зрителей, всё не решался показаться и прервать это момент. Юноша всегда заворожённо наблюдал во время репетиций за тем, как старшеклассник танцует, но он и представить не мог, что будет ловить каждое движение чуть ли не с открытым ртом: изящные взмахи рук, дорожки шагов длинных ног, гибкие прогибы спины, всё это складывалось в завораживающие элементы, составляющие волшебный танец. Но как бы Альберих не выглядел прекрасно, кружась на льду, для молодого Рагнвиндра на мотоцикле тот выглядел более правильно и привычно. Там он действительно излучал собой уверенность и свободу, дышал полной грудью, а здесь, казалось, будто трудно сделать даже один вдох. Фигурист замер посреди катка, завершив программу, и не двигался пару минут, просто смотрел в высокий потолок, то сжимая, то разжимая кулаки. Но когда обернулся и заметил алую макушку, распахнул глаза и поспешил подъехать к бортику. — Люк, как давно ты пришёл? — губ спортсмена коснулась слабая улыбка. Он никак не ожидал сейчас здесь увидеть своего парня, ведь до назначенной тренировки ещё прилично времени. — Минут 5-10 назад, наверное. Я немного переволновался и приехал слишком рано… Ты красиво катаешься, — отметил младший и вышел на лёд к партнёру. — Сегодня будем отрабатывать выученную часть здесь, да? Рагнвиндр счёл верным не спрашивать о том, что видел и в принципе не поднимать тему того, что чувствовал Кэйа, выйдя на каток спустя несколько лет. Нечего затрагивать больную для него тему, а лучше переключить внимание. Если тот захочет, то сам заведёт разговор. — Именно. Какие конкретно прыжки и поддержки мы будем делать я уже продумал и записал в блокноте, но учиться их делать мы с тобой будем в более безопасном месте, — Альберих чувствовал безмерную благодарность за то, что юноша так заботится о нём, боясь даже мельком затронуть не самые приятные темы, старательно их избегая. — Готов учиться танцевать на льду? Взяв Рагнвиндра за руку, бывший фигурист переместился с ним на середину. — Не особо, но я в предвкушении! Хотя я бы с большим удовольствием просто повалялся бы с тобой у меня в комнате, обнимая тебя и позволяя играть со своими волосами. Тем более, что отца не будет дома два дня, — усмехнулся аловолосый, подмигнув фигуристу, который огорчённо проскулил и мысленно пообещал, что они обязательно это сделают сегодня вечером, после их тренировки.
