глаза..

Вечер. Володя как всегда ждёт возле карусели. Когда я вышел на улицу грудь глубоко вздохнула воздух. Это был воздух, смешанный со спокойствием и любовью. Опять мы исправляем сценарий. Точнее, я опять смотрю на него, а комсомолец молча, ничего не говоря, покусывает карандаш. Глаза. Нос. Губы. Я хочу поцеловать его. Как он отреагирует? Оттолкнёт? Да. Так и будет. Страх пробрался в грудь. Около фонаря порхают чуть жужжа мотыльки. Нет, я так не могу. – эм.. Володь? – в горло пробрался ком. – А? Да? – растерялся он. – Ты хотел что-то сказать? Ничего не говоря я схватил его за рукав потащив к кусту сирени, а после, чуть прижав спиной к веткам посмотрел на него. – Володя, прости меня, пожалуйста! – глаза стали мокнуть. – Юра? Что-то случилось? Что с тоб..– он так и не закончил фразу. Я сделал ошибку. Я поцеловал его. Но, это так приятно.. Сдерживая слёзы от страха того, что со мной будет после этого, я чуть приобнял парня за плечи. И вдруг, небольшой толчок в плечо. Это конец. Зажмурив глаза ещё сильнее, я рассчитывал на то, что меня вот-вот толкнут в землю. Однако, этого не случилось. Володя обнял меня в ответ, углубляя поцелуй. Это был взрослый поцелуй. Как получилось, что прижат в ветвям кустарника я? Как получилось, что мы целуемся, кажись, целую вечность. Губы опухли, но никто не прекращал. Лишь иногда отрывались друг от друга, пытаясь рывками взять воздух. Господи, Володя, я люблю тебя. Да! ДА! ДА!!! Наконец оторвавшись Владимира мы смотрели друг на друга затуманенными глазами. Глазами, полными любви и страсти. – Володя, я люблю тебя, – прошептал я тихо ему в шею. – Юра, Юрочка..– застонал тот, прежде чем продолжить– Я тоже. Я тоже тебя люблю. Безумно! Я расплакался. Мда, умею я портить моменты. Особенно такие. Давыдов проводя меня до комнаты обнял, ласково прошептал на ухо, что безумно будет скучать. Люблю тебя, мой прекрасный Владимир. Владимир Давыдов.