Безумный учëный или же история одного убийцы.

Ночь тихой пеленой покрыла небосвод и озарила полотно лёгкими звёздами, что дребезжали и играли. Полумесяц возвышался над тонкой струйкой горизонта, наблюдая за всяким. Богатым и бедным, сытым и голодном , спящим и неспящим. Луна дарила всему городу муравейнику сладкий и беспробудный сон. Но, лишь одна черствая душа сидела в своём гнилом, уже покрывшимся мхом и давно готовом разрушиться от уже крошившегося фундамента и кирпичей, доме. В руках Петрова, нежно, словно перетекая из пальца в палец летели небольшие медные винтики, которые он успешно выкрал с каторги, на которую его выслали за неуплату чертовой десятины! Пробубнив что-то себе под вздернутый, словно небольшой склон, нос, Виктор опирается на спинку скрипящего стула и тяжело выдыхает через рот. Винтики всë так же нервно дребезжали в правой руке, ладонь которой уже была покрыта мозолями от тяжёлой и постоянной работы. На столе, лежало несколько берест, которые только смог позволить себе Петров. Они все были в царапинах и уже начинали активно кишить жуками точильщиками. На берестах, что ещё только лишь со скорее всего Божьей помощью существовали , вырисовывались чертежи некой машины, работающей на пару. Из пузатой части, что больше походила на самовар, сзади торчала невысокая и тонкая (сантиметров десять в диаметре) , труба с такой же медной крышечкой. Голова робота походила на продолговатую, цилиндрическую форму, с двумя огромными глазами, каждый из которых был как пятирублевая монета. Голова Виктора всё ещё гудела и жужжала от идей, но где чëрт возьми взять деньги? В долг точно не дадут, почти весь город—муравейник знает о дурной славе Петрова. Виктора не раз обвиняли в колдунстве и замышление переворотов во власти, но, тот выходил сухим из воды, хоть и с разбитым лицом. Сидя за столом и выглядывая из окна (что и окном было назвать трудно так, как это был просто мутный кусок Толстого стекла) , Петров бросает взгляд на мутный, почти растворившийся в толще стекла, месяц. Силы были уже на пределе. Ноги стали полностью свинцовые, а спина болела так, словно Виктор весь день занимался балетом и находился в позе "мост".Направив холодный взор омутов глаз, Петров тяжко, еле перебирая уже не несущие ноги, идёт к постели. Веки мягко закрываются и вместо обычной черноты, Виктор заходит в совершенно иное пространство. Вокруг всё сияло яркими и жгучими глаза, красками. Легкая улыбка мелькнула на лице мужчины. Он чувствовал всеми фибрами своей души тепло солнца, что находилось здесь. Трава длинная и под колышется под ветром, создавая из себя изумрудно-зеленый океан. Но, уже буквально через несколько секунд, вокруг всё вновь покрывается покровом холодной ночи. Кончики пальцев остро реагируют на переменчивую температуру, становясь холодными и начиная заливаться красноватым оттенком, постепенно холодеют. Так же произошло с носом и мягкими щеками Виктора. Осмотревшись ещё раз , его взор приковывает машина на одном колесе, что несётся с сумасшедшей скоростью по океану травы. Яркие краски роботизированного выделяются среди липкого ужаса холодной и тёмной ночи. Сглотнув слюну, Петров чувствует как немеет его тело. Нельзя упускать шанс! Только сейчас он сможет узнать, как создать совершенное существо пересилив всего себя и своё тело, Виктор бежит за роботом. Глаза заполонило безумие своей белой пеленой. Тяжело дыша и чувствуя яркую боль в левом боку, Виктор ненадолго останавливается и ощущает под ногами, что его постепенно начинает затягивать в нечто похоже наподобие болота. Ледяная и жгучая жидкость начала заливаться в ботинки, а позже облепила и всё тело. Виктор барахтается, словно рыба на суше и пытается подняться, цепляясь за длинную траву. Но, его затягивает в глубокое озеро черноты. И... Просыпается в своей же вшивой постели. Осмотрев всё вокруг, он не замечает ничего подозрительного. Абсолютно ничего. Лишь за мутным окном виднелся рассвет. «Неужели... Это был всего лишь то сон? » в нутре начинала кипеть злость. Петров не знал, что, а главное за что. Несправедливо! Он был так близок к разгадке, но всё было вмиг испорчено! Стукнув внутренней стороной ладони по деревянному покрытию кровати, Виктор встаёт с постели и одевает более-менее приличные вещи. Свободная рубаха, штаны, что так же были довольно свободны и пояс, который выделял талию и того худого тела. Немного причесав сальные волосы пальцами, дабы они не выглядели убого, Петров направляется на работу. Работал он помощником кузнеца, что жил за Одну улицу от дома от Виктора. Но сначала, надо было зайти к Нечаеву. Отдать долг. Денег и так почти не было, но возвращать надо было. Не хочется потом ходить с разбитым лицом и ярко синим фингалом под зелёным глазом. Ноги осторожно ступают по каменистой дороге города муравейника, чьи домики были словно наслоены друг на друга. Петров приходит к дому Сергея, что точно будет не рад его видеть. Ведь возвращение долга задержалось практически на несколько месяцев, но всё это только из-за каторги! Помявшись на месте, Петров стучит костяшками пальцев по деревянной двери. Слышится протяжный скрип петель. Виктор уже на взводе и начинает оправдывать себя насчет долга, но, ему открывает далеко не его давний знакомый.