Запрети мне петь

      Больно. Правду сказал неизвестный мудрец, иногда слова ранят больнее самого острого ножа. Изуку Мидория только что лишился последней надежды на исполнение своей мечты. Всемогущий, его кумир, сказал, что ему не стать героем. Парень брёл по улицам города, не обращая внимания ни на прохожих, ни на дерущихся где-то героев. Он сам не знал, куда идёт, пока не услышал приятную мелодию.       В тёмном уголке улицы, под сломанным фонарём, опираясь на столб, стоял мужчина с гитарой в руках. Это была обычная деревянная гитара, каких практически не встретишь сейчас. Чужие пальцы перебирали струны, слагая звуки в ненавязчивую мелодию. Музыкант заметил заинтересованный взгляд школьника, мелодия сменилась и мужчина запел. Этот парень был из тех, кто просто любит жизнь, Любит праздники и громкий смех, пыль дорог и ветра свист. Он был везде и всегда своим Влюблял в себя целый свет, И гнал свой байк, а не лимузин, Таких друзей больше нет. И в гостиной при свечах он танцевал, как Бог, Но зато менялся на глазах, только вспомнит шум дорог. Всё, что имел, тут же тратил, И за порог сделав шаг, Мой друг давал команду братьям, Вверх поднимая кулак. Ты — летящий вдаль, вдаль ангел, Ты — летящий вдаль, вдаль ангел, Ты один только друг, друг на все времена, Не много таких среди нас, Ты — летящий вдаль беспечный ангел. Под гитарный жёсткий рок, который так любил, На Харлее он домчать нас мог до небес и звёзд любых. Но он исчез, и никто не знал, Куда теперь мчит его байк, Один бродяга нам сказал, Что он отправился в рай. Ты — летящий вдаль, вдаль ангел, Ты — летящий вдаль, вдаль ангел, Но ад стал союзником рая в ту ночь Против тебя одного, Ты — летящий вдаль беспечный ангел. Ты — летящий вдаль, вдаль ангел, Ты — летящий вдаль, вдаль ангел, Но ад стал союзником рая в ту ночь Против тебя одного, Ты — летящий вдаль, вдаль ангел. Ты — летящий вдаль беспечный ангел…       Мидория слушал с замиранием сердца, по его телу бежали мурашки. Мужчина допел и начал собирать вещи, когда музыкант отошёл немного в сторону, Изуку заметил траурный венок возле столба. Теперь понятно, кому мужчина пел. Школьник смотрел на мужчину, хотел что-то спросить, но слов не хватало, в горле всё ещё стоял комок из восхищения и удивления от песни.       — Тебе понравилось? — спросил музыкант, и мальчик мог только агрессивно кивать головой в знак согласия. Так Изуку Мидория познакомился со своим учителем музыки, открывшим ему удивительный мир, ставший вторым дыханием парня, словно наркотик, захвативший его мозг.        Музыкант — это на всю жизнь.

***

      Изуку очень нервничал, ожидая результатов из полицейской академии. Он не мог усидеть на месте, поэтому отправился прибирать дальний пляж, где наверняка его ждал Дмитрий. За эти четыре года*, что они знакомы, юноша точно знал, что мужчину надо искать если не в городе выступающим, то наверняка на какой-нибудь свалке, где он наводил порядок, причитая про человеческое свинство.       Парень заметил своего учителя, пытающегося передвинуть сломанный холодильник, и сразу поспешил помочь.       Они молча работали несколько часов и заговорили, только когда сели отдохнуть.       — Знаешь, Изу-тян, а ведь ты один из немногих людей своего времени, который умеет слушать — мужчина поднял взгляд на небо. — Обычно во время моих выступлений никто не останавливается, только иногда замедляют шаг. Ты первый за последние 20 лет остановился. Спасибо. — Дмитрий улыбнулся юноше. — На самом деле, я давно хотел рассказать тебе кое-что обо мне. Моя, как вы её называете, причуда — ветер. Нет никаких условий пользования, нет ограничений. Когда я её получил, мне было 32 года, с тех пор я развивал её, и, в итоге, к 40 годам полностью с ней слился. Это принесло свои, скажем, последствия. Я буквально стал воздухом, ветром. А у стихии нет счёта времени. — мужчина многозначительно посмотрел на школьника, у которого шёл активный процес обработки информации.       — Подождите! 32 года слишком поздно для проявления причуды, единственное исключение это первое поколение! Но вы не можете… — парень осёкся, наконец всё понимая. Дмитрий знал многое о допричудных временах, его действия порой выдавали в нём старика, ворчащего на новое поколение. Он умел то, что сейчас не умеет никто, и порой Мидория задавался вопросом откуда, и сейчас всё встало на свои места.       Мужчина по-доброму усмехнулся. Он давно хотел хоть с кем-нибудь поговорить, но, увы, нынешнее поколение не понимает его. Он слишком долго живет, и видел, как общество пришло в упадок, как начался разгул преступности, жёсткая цензура, попытки власти контролировать всех «мутантов». Что ж сейчас всё хотя бы относительно мирно.       Ещё несколько часов Дмитрий отвечал на вопросы Изуку. Когда уже солнце начало садиться, они разошлись, точнее школьника насильно отправили домой. Зайдя домой, парень был погружен в свои мысли и совершенно не заметил взволнованной матери. Его приняли! Он совершенно забыл о своих переживаниях из-за разговора с учителем. Юноша долго не мог уснуть от переизбытка чувств и в итоге на утро имел мешки под глазами, как у панды.       Сразу после завтрака Изуку выскочил на улицу в поисках учителя. Он делился с мужчиной самым сокровенным, как с другом и как со старшим. Дмитрий стоял возле тротуара и играл, но вокруг не было зрителей. И снова, как 4 года назад, Мидория был единственным слушателем уличного музыканта.       Учитель закончил петь, собрал все свои вещи и потянул школьника за собой. Они были достаточно близки, чтобы понимать друг друга без слов, через интонацию голоса, мотив песни или блеск глаз. После общения с этим человеком у Изуку начала пробуждаться способность к эмпатии. Дмитрий говорил, что это из-за влияния того самого метеорита, вызвавшего причуды, на человеческий организм. Медленно, но он всё же изменял их, делал чуть сильнее, чуть выносливее, чуть здоровее, правда похоже на IQ он влиял негативно, также как и на EQ, заменяя их усиленной интуицией или лёгкой эмпатией.       Но мы немного отвлеклись. Сейчас Дмитрий и Изуку садились в серый «Урал». Они ехали в неизвестном юноше направлении, пока не остановились возле старого двухэтажного дома, напоминающего общежитие. Мужчина достал ключи и открыл нижнюю дверь под лестницей. То, что предстало перед Мидорией, вполне можно было назвать полноценной музыкальной студией: множество различных инструментов, колонки, микрофоны, компьютеры для записи и обработки звука. Юноша с огромным восторгом смотрел на это великолепие, где-то в уголке он видел виниловый проигрыватель и несколько полок с пластинками, за небольшой стойкой расположилась приличная библиотека из различных книг, кассет и тетрадок, но самое главное это деревянная гитара, расписанная пейзажем бушующего моря.       — Я уезжаю из Японии, — внезапно отвлёк внимание уже студента Дмитрий, — нужно, чтобы кто-нибудь присмотрел за этим местом — «я вверяю своё сокровище тебе» — вот, что значат его слова на самом деле, и Изуку это понимал, он расплакался на месте, обнимая учителя и заваливая его обещаниями беречь это место как зеницу ока.       Музыкант уехал через неделю, оставлив свой последний подарок. Это была партитура песни «Однажды мир прогнётся под нас» и короткая записка:       В своё время эта песня не могла быть исполнена, но я верю, что сейчас самое время ей зазвучать. Удачи тебе во всех твоих начинаниях, Изу-тян.       От Димы Белова