Невыносимо

Он был для него всем. От бесконечного восхищения, смысла жизни и вдохновения до причины душевного трепета вперемешку с горечью на той же душе. Неустойчивая опора, которая из раза в раз даёт понять, что на неё не стоит полагаться, но так и манит снова доверить всего себя для каждого мимолётного момента близости. Биться об эту холодную стену невыносимо, однако это были, несомненно, стены клетки. Цепляться за любую возможность выжить - удел каждой загнанной пташки. «Мой горячо любимый Марс...» Тёплое одеяние трещит по швам, - единственное, за что Рео мог сейчас зацепиться, - свитер. Крепкая рука мотает его из стороны в сторону, трясёт и не даёт покоя. Крики Дилана сейчас звучали как будто из другого конца этой комнаты. Мозг крошился и не силился воспринимать без конца поступающую информацию. Как воистину провинившийся грешник он как никогда заслуживал пройти все круги ада, и лишь только эта мысль позволяла себе тонкой иголочкой вонзиться в сознание. Дилан, его дорогой Дилан, был вынужден пережить очередное представительство. Рео не храбрился поднять на него глаза, он жмурил их и терпел очередной удар. В ушах звенело. Крики всё не прекращались и в один момент Канначи начало казаться, что ему пытаются донести что-то на иностранном языке. Однако, как по щелчку пальцев это всё прекратилось. Где-то рядом с лицом доносилось тяжёлое дыхание. Пальцы грубо схватили Рео за волосы, нарушая и без того беспорядочную причёску. Лишь тогда глаза Канначи были раскрыты. Всё лицо было заплаканным и измученным. На долю секунды могло показаться, что в глазах напротив промелькнуло сожаление. Да, определённо, Дилану стало больно на это смотреть. Он ещё не пришёл в себя полностью. Заставляя взглянуть себе в глаза, он в последний раз тяжело выдохнул и на этом выдохе прохрипел: —Какой же ты... —Кажется, ему было трудно подобрать слова, чтобы закончить фразу. Так же грубо, как Дилан схватил Рео за волосы, он их отпустил, мимолётно, но оттого не менее аккуратно стёр подступающую кровь на лице своего парня и поспешил удалиться из зала для съёмок. Камеры ничего не записали - подписчикам было не обязательно знать подробности произошедшего. О своём возвращении с повторения шипа с Марсом, Рео оповестил Хеллен тяжёлой поступью, которая всё приближалась к их двери. Она тут же метнула взгляд ко входу. Не заметить его крайне тяжёлое состояние было невозможно. Однако Канначи чинно встал на своё место рядом со своей подругой и приготовился к съёмке реакции на следующий шип. Запись началась. Не успел арт появиться на экране, как взгляд Хеллен из встревоженного превратился в возмущённый. —Что? Нет! Рео, ты не хочешь мне ничего рассказать?— Она была удостоена лишь потерянным взглядом. У Рео больше не оставалось сил описывать эту ситуацию. Лишь спустя пару секунд он тихонько промямлил: —Всё в порядке, не беспокойся. Я сам виноват. —В голове Миллер в тот момент должно было закрутиться много мыслей, однако, ситуация тут же стала очевидна. Хеллен округлила глаза. —Ты снова начал приставать к Марсу и...? —Дилан это увидел. —Он закончил фразу за неё. —Я не хочу это сейчас обсуждать. Глаза этой бесконечной оптимистки на миг сверкнули маленькими крупинками слёз, но она тут же их подавила, кидаясь к приятелю в объятья. «Будьте добры вернуться к съёмкам». После этого дня голова шла кругом и грозилась ещё чуть-чуть и взорваться. Хотелось лечь в кровать и отключиться. Несомненно, Рео жил вместе с Диланом. Но сейчас его парень куда-то запропастился и от этого становилось ещё более невыносимо. Дилан теперь его ненавидит? Он хочет его бросить? От мысли, что он снова может остаться один становилось невыносимо. С каждой секундой самоанализа Рео всё больше ненавидел себя, своё тело и эту ситуацию. Было больно. Физически и морально. Гематомы сойдут не скоро. Мысли скакали от одной к другой, избегая чётких образов, но лишь один крепко укрепился в памяти - лицо Марса. Как же он был близко. От одного этого воспоминания бросало в жар. Как же он запутался. Метания по кровати не помогли уснуть. Дилан всё не возвращался. Прямо за стенкой располагалась комната Ферина и Фебуки. По своему обычаю, оттуда доносился тихонький плач. Значит, Фебуки уже крепко спал и Ферин с Рео смогут позволить себе сохранить эту тайну, которую непреднамеренно разделили этой ночью, но ни один из них не решился бы сегодня покинуть свои комнаты