«— Очень хочется произвести на вас приятное впечатление.» «— Вам это удалось… уже.» «— Усилить хочется.»

Храз — вот же привязалась проклятая кличка, так он и имя своё забудет! — пытался прожечь дыру в своей главной головной боли за последние полгода. Майор Нечаев отвечал не менее тяжёлым взглядом, хмуря густые брови. — Что б Вы знали, я тоже был против, — защищаясь, бросил он и с силой впихнул Хразу в руки какие-то мятые бумажки. — Но приказ есть приказ. Глубоко вздохнув, а затем выдохнув через нос, стараясь успокоиться, Храз опустил взгляд на бумаги. Кажется, Нечаев от души комкал их всю дорогу или достал из места, которое в интеллигентном, Советском обществе не упоминают, однако подпись товарища Сеченова, к сожалению, никак не пострадала. — Ну, хорошо, — в конце концов смирился Храз. — Я уверяю Вас, товарищ майор, что угрозы моей жизни нет, но если академик Сеченов беспокоится, так уж и быть, — он убрал бумаги в стол и обошёл возмущенного Нечаева по дуге. — Прошу за мной. — Вот только не надо делать мне одолжения! Вы так же обязаны выполнить приказ Дмитрия Сергеевича, как и я. — При всём моём уважении... — Храз обернулся, чтобы смерить майора равнодушным взглядом, на дне которого горела тщательно сдерживаемая неприязнь. — Научный отдел Предприятия 3826 не подчиняется всяким... Впрочем, не важно. У меня совершенно нет времени на выяснения отношений. — К... Каких отношений?! — задохнулся Нечаев, но Храз уже повернулся к нему спиной и вышел в огромный белый коридор, направляясь к комплексу «Павлов». Майор пыхтел в затылок, не отставая ни на шаг. Храз с досадой отметил увеличившееся количество военных, снующих за учёными по предприятию, и подумал, что это будут очень долгие пара недель. В худшем случае — очень долгий месяц.

***

На практике Нечаев оказался... Не в меру любопытным. Храз ожидал, что он начнёт презрительно комментировать каждый шаг отдела, из-за чего можно будет спровоцировать конфликт и с чистой совестью подать на него рапорт. Но вместо этого майор ходил за Хразом по пятам, с интересом наблюдая за научными разработками, периодически выдавал что-то вроде «Да-а-а... Наука — это мощь!» и постоянно спрашивал о том или ином эксперименте. Через несколько дней вынужденного сотрудничества, когда они ехали на фуникулёре в столовую, Храз, наконец, поинтересовался: — Товарищ майор, как так вышло, что несмотря на Ваше восхищение наукой, Вы не способны соблюдать элементарные правила в процессе экспериментальных миссий? Нечаев распластался по спинке сиденья, запрокинув голову, как ребёнок на аттракционе. — Потому что эксперименты в лабораторных условиях и «в поле» немного отличаются... Профессор, — фыркнул он. — Именно для этого нам и нужны полевые испытания! Множество людей и роботов делают аналитику, производят расчёты, чтобы вывести оптимальное решение любой проблемы... — И как часто ваши лабораторные расчëты срабатывают на миссиях? Не у меня, конечно, я же злостный нарушитель, — майор поднял голову и повернулся к Хразу. Поджав губы, Храз отвёл взгляд, поправив очки. — В шести случаях из десяти. Но вы доводите эту статистику до девяти случаев из десяти! — Просто люблю нестандартное мышление и использовать все подручные средства для достижения результата, — пожал плечами Нечаев. — Профессор, а Вы сами-то выбирались «в поле»? Или вообще на улице давно были? На «Челомее» по субботам танцы, между прочим. Можно в кино сходить или мороженое поесть. Нахмурившись, Храз сложил руки на груди. — Какое вообще отношение моё свободное время имеет к тому, что Вы презираете элементарные правила? — Прямое, профессор, — Нечаев дождался, пока фуникулёр остановится, и вышел из кабинки первым. — Из лаборатории Вы никогда не узнаете мир. — Я видел мир побольше Вашего, майор. Не забывайтесь, — огрызнулся Храз, а затем быстрым шагом прошёл мимо него в столовую, намекая, что разговор окончен.