Люблю тебя..

      Как так получилось, что вместо теплой кровати, где их с головой накрывает нежностью и легкостью, возлюбленные сидят на твердых бревнах у пылающего алым огнем костра? Безмолвно сидели, в силах оставалось только редко дрожать, пока ветер бьет в лицо крупными снежинками. Толстые куртки не спасают, шапка и меховые наушники не греют уши, а шарфы не защищают шею от мокрого, леденящего ветра.       Зеленоглазый журналист смотрел только на своего любимого человека, у которого в голубых глазах виделись лишь усталость и с пламя, с каждой минутой тухнущего огня. Весь мелко дрожал, в уголках глаз копились слезы от мороза и ситуации, что с ними произошла, и пара соленых капель спустились по холодным щекам. Молодой парень сидел рядом со своей второй половиной и лишь надеялся, чтобы весь этот кошмар закончился, главное—чтобы их спасли.       —Ты как?..—тихо, будто не нарушая идиллию леса спросил брюнет, зная, что человек напротив скажет неправду.       —Егор, Егор я не могу больше. Я не чувствую ног, рук. Мы не выберемся отсюда.       —Нет, не говори так. Мы выберемся и очень скоро. Просто надо немного подождать.—так больше не могло продолжатся. Линч сел ближе, взяв немного маленькие руки в свои собственные, стараясь согреть.—Только тебя нужно согреть, ты как ледышка, не таешь, но я чувствую твое сердце...       Ладони брюнета зашевелились и начали потирать родные, холодные руки, которые почти не двигались и стали чуть синеватыми. Тонкие мерзлые губы начали проходится по влажному, от мокрых снежинок, лицу, которое и подавало признаки жизни.       —Линч, но тебе ведь тоже холодно.—Джон почти не видел зеленоглазого напротив, из-за заледеневших стеклянных очков. Он правда пытался что-то сделать в ответ: поцеловать, потрогать, согреть. Но руки отдавали лёгким дискомфортом из-за обморожения, ноги не хотели подниматься и только холодные, чуть пухлые губы тянулись к журналисту, а небесно-ясные глаза бегали то по заснеженным деревьям и костру, в который подкинули холодных дров, то по уже родному человеку, который смотрит с тревогой и продолжает покрывать лицо легкими, но такими теплыми поцелуями.—Линч...       —Не надо ничего делать, мы сможем.       Егор осторожно взял на руки замерзлое тело и пересадив его к себе на ноги начал стараться согреть любимого человека. В светло-зеленых глазах читаются волнение и напряженность за родного человека.       —..Егор, мы ведь выберемся отсюда? —тихим шепотом, со слепой надеждой, спросил писатель.—Мы сможем?       —Да. Мы справимся..—ответ был еле слышным, но сильно уверенный.—Ты только живи..              —Твои губы...—Джон аккуратно взял лицо брюнета в свои холодные руки, оставляя морозный, но искренний поцелуй в губы. Сердца, переплетаясь между собой, отбивали один темп, а языки будто танцевали один медленный танец, согревая двоих влюбленных, родных друг другу людей.—Такие белые..       —Не белее и холоднее твоих рук. Но твоё сердце согревает меня..Я люблю тебя.       —И я тебя, Егор, безумно. Ты не представляешь как..Ради тебя я живу и мое сердце стучит.       Безмолвная слабая улыбка, полная нежности и одновременно тревоги, отображалась на лице журналиста, что согревал мягкими, дрожащими объятиями своего писателя. И лишь темный непроходимый лес знал, что происходит внутри их любящих сердец..