Покажите мне звёзды, Ринтаро

      Мори снова подвинул стул поближе к стеклянной стене и сел напротив объекта. SCP-239 устроилась в кресле и теперь смотрела на него большими глазами загадочного цвета. — Доброе утро, SCP-239! — улыбнулся Огай, доставая планшет. — Как тебе спалось на новом месте? — Здравствуйте… — тихо ответил объект, сжимая руки в кулаки на коленях.       Больше она ничего не добавила. Огай только вздохнул. Видимо, ночь в одиночестве не пошла объекту на пользу. Возможно, стоит попросить кого-нибудь из его команды нести дежурство возле неё? Он подумает над этой идеей позже. — Хорошо себя чувствуешь? Готова ответить на несколько вопросов? — бодрым голосом спросил он, щёлкая ручкой и открывая чистый листок в планшете.       SCP-239 промолчала, глядя на него. Она совершенно не двигалась и, казалось, изучала его поведение, пытаясь понять, какую опасность он может представлять. Огай слышал, что так обычно ведут себя дети, пережившие физическое насилие. SCP-239 сейчас действительно напоминала такого ребёнка, настоящего ребёнка: сидела, не двигаясь и не делая резких движений, внимательно наблюдала за всеми и все время молчала, явно боясь заговорить.       Мори никогда не сталкивался с таким поведением детей и потому понятия не имел, как с ними надо себя вести. С другой стороны, SCP-239 и не была ребёнком. Она была объектом, который он должен был изучить. — Видишь на тумбочке возле кровати планшет? — он кивнул в ту сторону. — Возьми его и проведи пальцем по экрану.       SCP-239 не двигалась несколько секунд, словно решаясь. Потом, очевидно, придя к какому-то выводу, она встала и подошла к тумбочке, стараясь все время смотреть на Мори. Такое поведение выглядело комично, но смеяться почему-то не хотелось. Должно быть, потому что в нем отчетливо прослеживалась ненормальность.       Огай опустил голову и записал на листке свои наблюдения. Хотя многие из его коллег пользовались электронными устройствами для записей, он сам предпочитал старую добрую бумагу и ручку. Уже привык работать с ними и переучиться не мог, да и не хотел.       Когда он поднял голову, то вздрогнул от неожиданности: SCP-239 стояла вплотную к стеклу и смотрела на него, не моргая. Лицо объекта было спокойно, даже равнодушно. Только глаза выдавали напряжение: в них было неуловимое выражение страха, какое бывает у людей, постоянно ожидающих подвоха от других. В руках SCP-239 держала разблокированный планшет. — Уже разблокировала? Молодец! — Мори ободряюще улыбнулся, пытаясь спрятать свой испуг от внезапных действий объекта. — Только больше так не подкрадывайся, хорошо?       Объект какое-то время смотрел на него, потом медленно и словно бы неохотно кивнул. Огай сказал себе, что сейчас это не главное. Главное заставить SCP-239 пройти тест, а потом оставить её и заняться изучением полученных результатов. — Смотри, сейчас на экране появятся вопросы. Тебе нужно будет выбрать один вариант ответа и нажать на кружок рядом с ним.       SCP-239 медленно посмотрела на планшет, потом перевела взгляд на Мори. Странные глаза стали отливать серым оттенком. — Как я узнаю, какой ответ правильный? — едва слышно спросил объект.       «Она заговорила!» — мелькнула радостная мысль. Огай ободряюще улыбнулся, пытаясь заставить SCP-239 почувствовать себя свободнее. — Правильных ответов нет. Любой ответ, который ты дашь, нам подойдёт. Ты лишь должна выбрать то, что будет правдой для тебя. Понимаешь?       SCP-239 снова посмотрела на планшет. Её маленькая ручка сжалась на нем так, словно она пыталась сломать его. Пальцы побелели. Но сил объекту не хватило. Планшет остался целым. SCP-239 вновь посмотрела на Мори. — Нет, — честно ответила она.       Огай задумался, пытаясь переформулировать условия. Их знал любой ребёнок, учившийся в школе. Все проходили самые обычные психологические тесты каждый год, и постепенно это из чего-то серьёзного перерастало в повод для шуток — насколько все было просто и понятно. Но как объяснить это ребёнку, который никогда не ходил в школу, не общался со своими ровесниками и никогда не проходил подобных тестов? — Смотри, ты читаешь первый вопрос, потом читаешь все варианты ответа и думаешь, какой вариант правильный для тебя. Как ты сама ответишь на вопрос? Что ты чувствуешь, когда представляешь ситуацию вопроса? Теперь понимаешь?       SCP-239 нерешительно кивнула, вернулась в своё кресло и устроилась там. Мори с облегчением вздохнул и поудобнее устроился на стуле. Пока объект будет проходить тест, его задачей будет наблюдать за ним и смотреть, как он станет себя вести. Как правило, когда человекоподобные объекты сосредоточены на чем-то, они отпускают контроль над мимикой, позой, поведением и прочими вещами. С людьми тоже работает. Этим-то психологи и пользуются. Огай не был профессиональным психологом, но кое-какие знания имел. Чему только не научишься за время работы в Фонде!       Он видел, как SCP-239 медленно прочитала первый вопрос, а потом начала долго размышлять. Её поза была напряженной, движения были скованными. Глаза скользили по строкам, но было неясно, сосредоточен ли объект на прохождении теста или просто делает вид, что читает вопросы. Взгляд был слишком рассеян, но в то же время внимателен: SCP-239 каждую секунду следила за ним, не выпуская его из виду.       Наконец она нерешительно нажала куда-то пальцем. Мори сразу же прислушался, что ему сейчас скажут из лаборатории. Тест проходил в онлайн формате, так что его команда мгновенно видела ответы SCP-239. — Первый ответ есть! — услышал он голос в наушнике. — Отлично, — вслух сказал Огай, улыбнувшись.       SCP-239 мгновенно подняла голову, и в её глазах появился такой страх, что даже Мори стало не по себе. Она вскинула руки к груди, точно защищаясь, и зажмурилась, открыв рот — видимо, чтобы закричать. Планшет едва не выпал из её рук, но она смогла удержать его. Однако руки не опустила, оставила их сильно прижатыми к груди и будто закрылась девайсом. — Что такое, SCP-239? — удивлённо спросил Мори, оправившись от легкого испуга, вызванного такой реакцией объекта.       Она ничего не ответила. Какое-то время объект сидел так — весь напряжённый, зажатый до предела, словно готовый к чему-то. Огай растеряно поморгал. Что теперь делать? Это какое-то особое состояние объекта? В отчетах не было ни слова об этом. Что с ней происходит? — SCP-239, что с тобой? — спросил он наконец ещё раз. — Что-то случилось?       Ему показалось, что губы объекта шевельнулись. — Что-что? Прости, я тебя не слышу. — Тока не будет?.. — тихо спросила SCP-239.       Мори даже не понял, что произошло, но почему-то в груди у него стало так тесно, что он едва сдержал порыв прижать руку к ней. Сердце словно сжалось в тисках, и лёгкое сочувствие появилось в нем. — Нет, тока не будет, — так же тихо ответил он.       SCP-239 медленно опустила руки, открыла глаза и огляделась. Взгляд её упал на Огая, и глаза внезапно стали синими-синими. Мори вздрогнул, увидев этот взгляд. Похожий он видел вчера. Похожий он видел семь лет назад.       Объект перевёл свой взгляд на планшет, который он по-прежнему крепко сжимал в руке. Предыдущий вопрос исчез, появился новый. SCP-239 смотрела на него несколько секунд, потом глубоко вздохнула и устроила планшет у себя на коленях. — Сколько я могу думать над вопросами? — тихо спросила она.       Её голос был настолько шепчущим, что Мори даже не сразу расслышал её вопрос. Он не мог вспомнить, чтобы хоть раз слышал подобные голоса у детей. Все девочки её возраста говорили громко, звонко и требовательно. Её же голос был робким, ужасно тихим и напоминал тихий шелест листьев в пасмурную погоду. — Столько, сколько тебе будет нужно, — как можно мягче ответил ей Огай.       SCP-239 кивнула и вновь принялась за прохождение теста. На этот раз она отвечала немного быстрее, хотя какие-то вопросы явно заставляли её крепко задумываться. Мори не торопил её и отдал приказ команде пока ждать. Его сотрудники, впрочем, были терпеливыми людьми и не стали торопить объект, а просто занялись другими нужными делами.       На какое-то время зона погрузилась в тишину. Был слышен только скрип ручки Огая по бумаге да тихий, осторожный стук маленьких пальцев по экрану.

* * *

      Вымотанный долгим сидением на одном месте, Мори поднялся наверх, разминая поясницу. В диспетчерской его встретили Акико и Юкичи. Йосано стояла с электронным планшетом в руках, что-то быстро черкая в нем, а Фукудзава сидел за компьютером, создавая какую-то форму. — Ну как? — спросил Огай, падая на диван. — Какие новости? — Пока сложно говорить о психическом состоянии объекта, — ответила Акико. — Но чисто статистически видно, что самый частый ответ на вопросы — «Я не знаю».       Мори прикусил губу и задумчиво покачал головой. Нет, так дело не пойдёт. Что вообще можно будет понять о состоянии SCP-239, если она всегда отвечает «Я не знаю»? — С другой стороны, — подал голос Юкичи, — она хотя бы точно знает, чего не хочет. Например, на вопрос о том, как ты себя чувствуешь, находясь в открытом пространстве, она ответила: «Мне плохо». — Даже так? — удивлённо воскликнул Огай. — Она потенциально может иметь те же фобии, что и люди? — Видимо, да, — кивнул Фукудзава. — Посмотрим, что скажет экспертиза. Но в целом, вы, кажется, были правы, доктор Мори: её эмоциональный диапазон не отличается от человеческого. Однако объект слишком сильно закрыт после всех экспериментов. Потребуется немало времени, чтобы она смогла хоть чуть-чуть доверять нам. — Ну что ж, я был бы удивлён, если бы было наоборот, — улыбнулся Огай. — Если она проявляет все признаки человеческого поведения после таких потрясений, значит, можно утверждать, что с ней можно работать как с человеком. Это намного проще, чем, скажем, работать с тем, у кого сознание отличается от человеческого или у кого его вовсе нет. — Вы правы, доктор Мори, — опять сказал Фукудзава и вновь уткнулся в свой компьютер.       Огай посмотрел в свой планшет, куда записывал наблюдения за объектом. Пометки, сделанные его не слишком хорошим почерком, были неразборчивы, но так было даже лучше: Мори терпеть не мог, когда кто-то читал его записи. — Доктор Мори, а расскажите о ваших наблюдениях, — вдруг сказала Йосано. — Очень интересно узнать, как вёл себя объект во время теста!       Огай чуть улыбнулся восторженному тону Акико. Он целиком и полностью разделял её энтузиазм насчет эксперимента и был рад, что хоть один человек на его стороне. Пока что. Со временем — Мори был практически на сто процентов в этом уверен — и Фукудзава присоединится к ним. — Сложно сразу сказать много, — начал Огай, пролистывая свои записи. — Объект был напряжен, почти не выпускал меня из виду. Во время каждого вопроса испытывал некие затруднения, что было видно по мимике лица: брови хмурились, губы кривились. Иногда объект покусывал щёку изнутри, притом довольно сильно, раз я заметил это. Движения объекта были скованы на протяжении всего теста, и он не расслабился даже после того, как все закончилось. После каждого вопроса объект поднимал голову и смотрел на меня с явным испугом. Видимо, ожидал, что сейчас… последует удар током.       Он немного запнулся, внезапно вспомнив реакцию SCP-239 после прохождения первого вопроса. Эти движения напомнили ему тщетные побеги крыс и других грызунов, на которых испытывали действия некоторых объектов. Животные пугались, совсем не осознавая этого, и чисто инстинктивно стремились убежать прочь от опасности. Только у них, разумеется, ничего не выходило.       Видеть такую реакцию у крыс было привычно, но видеть такую реакцию у объекта, который походил на человека, было странно и жутковато. Мори мог бы даже признать, что он испугался такой реакции, хотя и просто потому, что не ожидал её. — Кхм… — он откашлялся и продолжил, делая вид, что все в порядке. — Объект на каждом вопросе действовал очень осторожно, явно опасаясь позволить себе лишнего. Перед опросом он долго не мог понять, что от него требуется, и спрашивал, какой ответ будет правильным. Кажется, объект надеялся узнать, как надо отвечать, чтобы его не били током потом. Он стремился выполнить всё правильно и чётко, но в то же время очень боялся сделать неверный шаг. — Потрясающе! — Акико улыбнулась, взмахнув планшетом. — Вы так много смогли увидеть!       Огай давно не испытывал такого смущения. Он чуть улыбнулся и вновь стал листать записи. — Это всего лишь поверхностные наблюдения. Надо дождаться экспертизы психологов, чтобы можно было сделать точное заключение о состоянии объекта. Кстати, доктор Фукудзава, когда будет готов отчёт? — Говорили, что через час, — монотонно ответил Юкичи, что-то вбивая в компьютер. — Через час… — протянул Мори, поглядывая на часы. — Ну, значит, у нас есть немного времени, чтобы выполнить разные скучные бюрократические обязательства.       Йосано весело хихикнула и отправилась к своему компьютеру. — Как хорошо, что я избавлена от этого! — Вот везёт стажерам, а, доктор Фукудзава?! — воскликнул Огай, улыбаясь. — Приступайте к своей работе, доктор Мори, — отрезал Юкичи. — Эх, все сегодня против меня! — драматично протянул Мори и потянулся за компьютером, чтобы начать заполнять бумажки для руководства.       Так они и провели час — в уютной тишине диспетчерской, заполняя документы и только изредка переговариваясь на какие-то несущественные темы. Часы медленно меняли цифры, показывая, что время все-таки идет, но Огаю казалось, что оно стоит на месте или, во всяком случае, тянется, будто нуга. Невозможно было ждать. Хотелось уже поскорее продолжить работу, хотелось побыстрее исправить все проблемы объекта и начать настоящие опыты! Только природная сила воли заставляла Мори спокойно сидеть на месте и заниматься скучной, но необходимой работой.       Спустя полтора часа дверь в комнату открылась, и к ним просунулась голова молодого человека. Тот робко оглядел всех присутствующих, потом быстро подошёл к Мори и положил отчёт рядом с ним. — Доктор Мори, психологическая экспертиза объекта готова. — Отлично! — с облегчением сказал Огай, сразу же откладывая компьютер в сторону. — Можете идти, спасибо.       Юноша быстро выскочил из диспетчерской, оставив их наедине. В ту же секунду Акико оказалась рядом с Огаем, и было видно, что она едва сдерживается, чтобы не заглянуть в отчёт. — Ну, что там, доктор Мори?! — Сейчас-сейчас, — по-доброму посмеиваясь над её нетерпеливостью и узнавая в ней самого себя, проговорил Мори.       Он развернул отчёт и углубился в чтение. Бегло пробежав его глазами, он принялся зачитывать вслух отдельные, наиболее важные формулировки. — Объект подвергался насилию и жестокому обращению… Явные признаки повышенной тревожности… Недоверие к окружающим… Чрезмерная неуверенность в себе… Боязнь открытых пространств — вы были правы, доктор Фукудзава!.. Вероятнее всего, страдает от многих других фобий, о которых ещё предстоит узнать… Могут быть внутренние повреждения – ну, это маловероятно, она же неуязвимая!… Скорее всего, страдает от ПТСР, тревожного расстройства, легкой формы депрессии… Заключение: объект психически нестабилен и нуждается в срочном лечении. — Ох… — выдохнула Йосано.       На какое-то время в комнате повисла тишина. Мори задумчиво глядел в документы, улавливая отдельные фрагменты слов и показателей.       Он не думал, что все настолько плохо. С другой стороны, было бы глупо ожидать, что объект будет в порядке после всех опытов доктора Фукучи. Тот мог быть слишком жесток, и это, конечно, не могло пройти бесследно для SCP-239. Но все равно жестокая реальность и заключение — «Объект психически нестабилен» — словно ударом по голове возвращали с небес на землю. — Слишком много проблем, — поморщился Юкичи. — Будет трудно.       Верно. Им будет трудно. Прямо сейчас невозможно будет начать опыты. Потребуются месяцы, чтобы восстановить ментальное здоровье объекта и получить его доверие. Мори прикусил щёку изнутри, медленно осознавая объём будущей работы. Много. Сложно. — Но не невозможно, — улыбнулся он. — Да, нам придётся как следует поработать, чтобы восстановить ментальное здоровье объекта. Однако все окупится, когда он восстановится и откроет свой потенциал. — Вы оптимистично смотрите на ситуацию, доктор Мори, — пробормотала Акико.       Мори поднял голову и вдруг увидел, как у Йосано в глазах застыло сочувствие. Она прижала руку ко рту и отвернулась, явно пытаясь скрыть свои эмоции. Огай глубоко вздохнул, стрельнул взглядом в сторону Юкичи, однако тот уставился в свой компьютер, делая вид, что ничего не заметил. Значит, разбираться с состоянием своих сотрудников Мори придётся самому.       Это было определенно не то, чего он ожидал от первого дня работы. Сначала — психически нестабильный объект, теперь — излишне эмоциональный стажёр. И со всем справляться приходится ему. Со вздохом Огай повернулся обратно к Йосано и мягко спросил: — Мисс Йосано, что случилось?       Она только покачала головой, будучи не готовой отвечать. Мори не стал ничего говорить, решив давить тишиной. И это сработало: буквально через минуту Акико едва слышно вздохнула и посмотрела на него печальными тёмными глазами. — Бедная девочка… — прошептала она.       Огай не думал, что так отреагирует, но он не смог не вздрогнуть от того, насколько эта фраза перекликалась с его собственными мыслями. Он открыл было рот, чтобы успокоить Акико, когда вдруг Фукудзава подал голос: — Это не девочка, а объект. Наша задача изучить его и понять, на что он способен. Только и всего. Сочувствие ни к чему, мисс Йосано.       Акико задохнулась от возмущения и решительно повернулась к нему — чёрные волосы едва не хлестнули её по лицу. Мори же молча прикрыл глаза. Фукудзава всегда был очень строгим, если не жёстким, и собранными человеком. Он работал, делал то, что от него нужно, — но и только. Сочувствия и жалости к объектам он, как правило, не испытывал. И Огай не мог его винить за это. Если сочувствовать всему, что дышит, невозможно и дня проработать в этом месте, не сойдя с ума. — Доктор Фукудзава прав, мисс Йосано, — мягко сказал Мори, прерывая не успевший разгореться спор. — Наша SCP-239 — это объект исследования, а не сочувствия. Нам надо только выяснить, на что она способна и как её можно ограничить.       Йосано развернулась обратно к нему — на каблуках, так, что раздался лёгкий скрип. Она прижала планшет к груди, гневно глядя на Огая. — Да как вы можете так говорить?! Её пытали током, а она для вас только объект?! — Мисс Йосано… — Мори поднялся, подошёл к ней и положил руку ей на плечо. Акико взглянула на неё с лёгким недовольством, но не попыталась сбросить. Это был хороший знак. — Не поймите меня и доктора Фукудзаву неправильно. Мы тоже люди и умеем испытывать жалость и сострадание. Но если начать сочувствовать всем объектам своих исследований, то вы сами станете объектом исследования. Только уже для людей и в психиатрической больнице.       Йосано вздрогнула под его рукой, немного помялась, глядя в пол. Мори видел, что она начала сдаваться. Глаза Акико были несчастными, однако в них уже не было гнева или недовольства. Она поняла их позицию и была готова принять её. — Наверное, вы правы, доктор Мори… — произнесла она, старательно отводя взгляд.       Огай улыбнулся и убрал руку с её плеча. Акико машинально приложила ладонь к тому месту, но голову не подняла. — Давайте сосредоточимся на работе, — сказал Мори, делая вид, что ничего не произошло. — Нам с вами надо ещё много чего выяснить. Мисс Йосано, как насчёт того, чтобы составить нашему объекту компанию за обедом? — Я… Да. Да, я с радостью, — проговорила Акико, поднимая взгляд на Огая. Мори видел, как в её глазах промелькнула благодарность. Она была рада, что он постарался побыстрее замять инцидент с её излишней эмоциональностью.       Сердце вновь противно сжалось. Огай не хотел убивать сочувствие и жалость в этой девушке. Не хотел, чтобы она стала походить на них с Фукудзавой — циничных ученых, которые сосредоточены только на работе. За то краткое мгновение, когда Йосано проявила эмоции и показала, что сочувствует объекту, Мори вновь увидел в ней себя — мимолётно, слишком быстро, но увидел. Он сам был когда-то таким же — добрым, обычным человеком. Это место изменило его. Заставило измениться.       Ему не хотелось позволять этому месту менять и Акико, наивную и добрую девушку, которая явно могла бы многое сделать для этого мира благодаря своей доброте. Однако в то же время Мори отлично понимал, что это необходимо, и в первую очередь самой Йосано. Иначе она просто не сможет справиться со всей работой, за которую взялась. — Извините, мне надо выйти, — пробормотала Акико, развернувшись и быстро выйдя из диспетчерской.       Дверь за ней тихо закрылась, и комната погрузилась в тишину. Мори какое-то время смотрел на выход, размышляя, стоит ли идти за девушкой, однако потом решил, что должен дать ей немного времени, чтобы побыть одной. В конце концов, это её первая работа, первый проект, и такая реакция вполне понятна. Он тоже в первый раз на работе поддался эмоциям. Это нормально.       Огай развернулся, чтобы взять планшет и продолжить работу, когда вдруг услышал, как отодвигается стул. Фукудзава откинулся на его спинку и с легкой досадой посмотрел на дверь. — Кажется, я ошибся. Ей ещё рано заниматься всем этим. — Она справится, Юкичи, — возразил Мори. — Это просто первый раз. — В свой первый раз я не был таким эмоциональным. — Ты работал с неодушевлённым объектом. Она же столкнулась с человекоподобным.       Фукудзава покачал головой, не до конца убежденный словами Мори. — Ты тоже не был особенно эмоционален при работе с первым объектом — это я помню хорошо.       Огай прикусил щёку изнутри. В памяти всплыла его первая работа. Испуганные глаза людей, равнодушные лица ученых. Шприцы и иглы. Оцепенение. Забвение. — Ты знаешь, что тот проект не был моей первой работой в Фонде, — глухо сказал Мори, разворачиваясь.       Юкичи кивнул, прекрасно поняв его. Повернувшись обратно, он уставился в монитор, предпочитая не продолжать этот разговор. Огай тоже вернулся к своей работе, сел и стал опять просматривать документы, стараясь переключиться на что-то другое.       Но не получалось. В воспоминаниях внезапно возникли крики и отчаянные вопросы, на которые никто так и не дал ответа. Страх и ужас, полная беспомощность, слёзы и мольбы. И ничего в ответ. Только холодные и острые иглы шприцов, дарующие забвение, и такие же холодные сотрудники Фонда, просто выполняющие свою работу.       Хотелось заглушить эти звуки — хоть чем-нибудь, хоть разговором, хоть криком. Но в диспетчерской, как назло, стояла мертвая тишина.