Встретимся на лестнице

– На сегодня все! Вы большие молодцы, отлично потрудились на этой репетиции. Увидимся с вами через неделю! Каждый вечер пятницы в школе проводились репетиции, пожалуй, самого важного момента, который рано или поздно наступает для каждого выпускника – последнего вальса. Все ребята, которые изъявили желание выступить на выпускном, исправно посещали занятия после основных уроков и старательно заучивали движения до позднего вечера, по несколько раз терпеливо переслушивая музыку, повторяя одни и те же движения и поддержки и слушая своих наставников, которые вызвались помочь школьникам с таким-то нелегким делом. Сейчас же все облегченно выдыхали, услышав, что очередной урок танцев подошел к концу, и можно было расходиться по домам на долгожданные выходные. – Аль-Хайтам, пойдешь с нами? – Сайно подошел к парню, который, в отличие от остальных школьников, не спеша собирал некоторые свои вещи в рюкзак, который постоянно таскал с собой. – Мы думали пойти к Тигнари, у него сегодня как раз родители уехали. Посидим все вместе, еще Дэхья, Нилу и Кандакия пойдут, поиграем в Священный призыв Семерых. Аль-Хайтам? Эй, ау, я к тебе обращаюсь! Аль-Хайтам, ничего не отвечая, повертел головой по сторонам, словно разыскивая кого-то в толпе ребят, что без умолку обсуждали события, произошедшие за время сегодняшних занятий и репетиции. В этом утомляющем гомоне разномастных голосов ему хотелось слышать только один, такой успокаивающий и мягкий, и среди всех он желал разыскать поскорее лишь одного человека. – Он и не ответит, - хитро заулыбался Тигнари, нарисовавшись внезапно позади Сайно. – Они с Кавехом снова будет проводить вечер вдвоем. После этих слов Хайтам сразу же нашел того, кого отчаянно пытался выглядывать среди остальных. Кавех, как обычно, стоял в окружении остальных девушек и парней, которые извечно что-то у него выспрашивали, смеялись с его шуток и пытались привлечь его внимание, как могли. Юноша все время купался в чужом внимании, он жил в этой школьной популярности, и слишком уж привык находиться в центре внимания. Однако как только Кавех обернулся и словил на себе влюбленный взгляд зеленых, как глубокий хвойный лес, глаз, он сразу же терялся и забывал о стоявших вокруг него людях. Сила искренней школьной любви, не иначе. – Простите, ребята, - чуть виновато произнес аль-Хайтам, закидывая на плечо свою ношу. – Мы с Кавехом договорились сегодня побыть вместе. – Пфф. Влюбленные пташки, - пробурчал Сайно, который уже пожалел о том, что оба его школьных друга пару месяцев назад сошлись, как пара. – Кстати о «побыть вместе»… Когда мы уже тоже позволим и себе побыть наедине друг с другом, м? – Тигнари вопросительно поглядел на Сайно, скрестив руки на груди и помахивая нервно хвостом из стороны в сторону. – Ладно, оставлю вас с вашими обсуждениями. До понедельника! – быстро попрощался с друзьями аль-Хайтам, не желая участвовать в этой «семейной» склоке парочки, которая была вместе еще со времен девятого класса. Парень отошел к стене, пропуская всех остальных, кто выходил из коридора, который стал ребятам импровизированной сценой, и стал ждать, пока школа начнет пустеть, и останутся только они с Кавехом. Спустя пару минут последние ученики покинули коридор и ушли в другую часть здания, где занимались старшие классы, и где была раздевалка. Голоса стихли, и наступила долгожданная тишина. Только вот… – Кавех? Ты где? Аль-Хайтам огляделся, но не нашел знакомого лица. Где-то в сердце вдруг начало щемить: а вдруг он забыл? Ушел со всеми и оставил его одного? Но… как же так? Внезапно со спины кто-то тихо подкрался к Хайтаму, складывая в замок руки на его бедрах. – Потерял меня? Кавех хитро выглядывал из-за плеча парня, поглядывая своими искрящимися от влюбленности алыми глазами. – Ты напугал меня! – воскликнул аль-Хайтам, дернувшись в тот момент, когда Кавех до него дотронулся. – Я думал, что ты ушел со всеми и забыл о нашем уговоре. – Нет, я просто разговорился с Нилу о танцах. Она… дала мне парочку советов по некоторым движениям. Нилу была одноклассницей Кавеха и аль-Хайтама, что тесно общалась с первым еще с давних пор. Хайтам понимал, что ревновать Кавеха к девушке было немного глуповато с его стороны, но учитывая, что это были его первые в жизни отношения, которые даже казались вполне серьезными, это была простительная реакция. – Кажется я вижу, что кое-кто опять ревнует, а? Кавех вышел из-за спины своего обожаемого парня, становясь теперь напротив него и кладя свои руки на плечи аль-Хайтама, сцепляя их на шее. В голосе у блондина не было ни капли обиды или какой-то грусти, лишь сплошное озорство. – Н-нет, я просто… Просто хотел поскорее остаться с тобой наедине. – Хм, а мне все же кажется, что есть в этом взгляде капля ревности, - дразнился Кавех, накручивая на свой палец некоторые прядки волос аль-Хайтама. – Но да ладно, не буду тебя злить. Мы ведь не для этого тут находимся, верно? Юноша отцепляется от Хайтама, берет его руку, сцепляя пальцы и тянет за собой. Аль-Хайтам знает, куда его ведут, поэтому послушно следует, не задавая лишних вопросов. Сейчас они выйдут из корпуса для младших классов, пройдут длинный коридор с диванчиками, на которых можно было посидеть на долгих переменах, проскользнут на одну из лестниц, что вела на этажи, где располагались основные кабинеты для учеников средней и старшей школы. Аль-Хайтам не считает ступеньки, пролеты и этажи, пока они поднимаются на самый верх, где кончается эта самая лестница – выше только крыша школы, на которую не пробраться без ключа, поэтому небо им заменяет широкое окно, через которое видно и яркую луну, и сияющие на вечернем небе звезды. – Вот мы снова здесь, на нашем месте, - Кавех улыбается и облокачивается на подоконник. – И больше никого. Ты не об этом весь вечер думал? Аль-Хайтам стягивает свою куртку с плеч, небрежно кидая ее на ступеньки и присаживаясь. Чистого места здесь хватит на одного, однако на это и был расчет. – Ты, как всегда, хитришь, аль-Хайтам. – Кавех отходит от подоконника, становясь прямо напротив возлюбленного. – Снова приглашаешь меня сесть вот так? Блондин без всякого зазрения совести и сомнений усаживается сверху на колени к аль-Хайтаму, заставляя того лишь восторженно глядеть на партнера. Колени Кавеха все равно касаются твердых ступеней, но он совсем не обращает на это внимания, просто продолжая садиться так, как ему удобно. – Я не хитрю, - тихо говорит аль-Хайтам, ловя на себе, как обычно, заинтересованный взгляд, искорки в котором виднеются даже в темноте. – Просто хочу видеть тебя, пока ты снова будешь мне что-то рассказывать. – Рассказывать? – удивленным тоном произносит Кавех, зарываясь пальцами в пепельные волосы, цепляя их и поглаживая. – А я думал, что мы с тобой наговорились во время занятий. – Ты же знаешь, я готов слушать тебя постоянно. Кавех тихо смеется, утыкаясь носом в чужую грудь. Аль-Хайтам чувствует, как его школьная любовь скользит пальцами от его волос к плечам, мягко обводя их и переходя ниже, на руки, как сжимает предплечья, а теплое дыхание ощущается уже где-то на нежной коже шеи, вызывая мурашки, что бегут сейчас по всему телу. – Знаешь, - теперь чужое дыхание обжигает кончики и без того горящих от волнения и смущения ушей. – У меня все же есть идея получше, чем просто разговоры. Кавех на пару мгновений отстраняется, ерзая на коленях Хайтама, пока тот, совсем не дыша, смотрит и думает, что его ждет дальше. Они с Кавехом пока еще не успели зайти слишком далеко, поэтому, по обыкновению, на лестнице они постоянно сидели и разговаривали о чем-то, иногда разбавляя разговоры объятиями и поцелуями – это был их предел. Даже несмотря на то, что Кавех был чуть более опытен в отношениях, он не позволял себе нагло распускать руки и напрашиваться на большее. И все же, должен же был когда-то наступить момент, когда грань будет стерта, не так ли? Кавех целуется не так, как обычно. В этом поцелуе невинность теряется, а нежность уступает место чему-то более страстному, чему-то такому, чего аль-Хайтам еще не ощущал до этого. Пока мягкие и теплые губы все сильнее углубляют поцелуй, Хайтам пытается не терять рассудок, но все же чувствует, как собственные руки тянутся к чужим ягодицам в обтягивающих штанах, собственнически сжимая их, и как из груди вырывается короткий стон, застающий его самого врасплох и заставляющий прерваться. – П-прости, я… Это было случайно. Губы аль-Хайтама горят, требуя продолжить то, что происходило несколько секунд назад, глаза влажно блестят в свете луны, а дыхание сбилось, как будто юноша бежал кросс. Кавех довольно улыбается, тоже пытаясь отдышаться, и, кажись, его совсем ничего сейчас не смущало. – Ты так мил, когда переживаешь. Не волнуйся, тебе незачем стесняться. Так я понимаю, что тебе нравится, поэтому… продолжай. Кавех опять утягивает аль-Хайтама в очередной жаркий поцелуй, возвращая руки парня туда, куда они так умело сползли изначально, и продолжает непоседливо ерзать на чужих коленях, съезжая чуть ниже и упираясь в чужой пах. Хайтам готов подавиться сквозь поцелуй от неожиданных прикосновений и от такой близости, о которой он мог лишь стыдливо думать перед сном, пока общался в переписках с Кавехом, или запираясь в душе, размышляя только о своем драгоценном парне, в которого он успел по уши влюбиться за такое короткое время. Аль-Хайтам чувствует, как внизу живота начинает так знакомо тянуть, и как нижнее белье и штаны неприятно потираются о вставший член, до которого, якобы мимолетно и невзначай, дотрагивается Кавех. – Ого, надо же, - воодушевленно шепчет блондин, вновь протягивая свою руку к чужой ширинке, заставляя Хайтама прошипеть от накатывающих ощущений и этого неприятного трения нежной кожи об одежду. – Это так поцелуй повлиял? – Ты сегодня просто целовался не так, как обычно… – Просто старался тебя впечатлить. Ну так что? Будем как-то решать эту проблему? Аль-Хайтам задумчиво смотрит на Кавеха, который во всю улыбается, и в голову приходит только одно – идти ва-банк и играть по тем же правилам. Он заводит руку за спину Кавеха, кладя ладонь на поясницу, резко подталкивая парня, из-за чего тот буквально врезается в своего партнера. Кавех громко охает и хватает аль-Хайтама за плечо, а его улыбка растворяется в изумлении, сменяющемся щенячьим восторгом. Вторая рука аль-Хайтама, которой он не держит блондина, скользит от груди вниз по животу, затем сползая к штанам и подцепляя замок на ширинке. – Ого, надо же! – передразнивает парень своего любимого, когда нащупывает еще больший стояк, чем у него самого. – Ты, видимо, сам очень впечатлился от своего же поцелуя. – Ты какой-то слишком прыткий для того, у кого ни разу не было секса, - смущенно хихикает Кавех, вновь громко охая, когда аль-Хайтам запускает свою руку в расстегнутые штаны, нежно проводя ладонью сверху вниз. – А ты какой-то слишком несдержанный для того, у кого секс уже был, - умело парирует аль-Хайтам, позволяя Кавеху расстегнуть и его штаны. – Что будет, если нас застукают в таком положении? Ты об этом не думал прежде, чем затащить меня сюда ради такого? Кавех не отвечает на этот вопрос. Он затыкает рот аль-Хайтаму поцелуем, попутно запуская руку в нижнее белье парня, из-за чего Хайтам дергается, чувствуя прикосновения прохладных рук на разгоряченной коже. Кавех пытается спустить ниже боксеры аль-Хайтама, чтобы было удобнее, путается и спешит, чуть грубоватыми движениями ведет снизу вверх и обратно по члену, с головки которого уже начинает сочиться скользкая смазка. Аль-Хайтам же более аккуратно и размеренно пытается повторять движения Кавеха, пытаясь вспоминать, как он сам удовлетворяет себя; парень сначала обводит подушечкой пальца верх головки, заставляя блондина свободной рукой буквально вцепиться машинально в чужое плечо от таких приятных поглаживаний, затем обхватывает член и оттягивает крайнюю плоть еще сильнее, отчего Кавех громко стонет. Хайтам неторопливо поднимает вторую руку и затыкает рот своему парню, из-за чего тот нелепо мычит что-то в ладонь. – Продолжишь вот так стонать, нас услышат все охранники, - шепчет аль-Хайтам, думая о том, как же сексуально сейчас, черт возьми, выглядит Кавех. – Давай-ка ты немножко… будешь потише. Аль-Хайтам продолжает надрачивать своему бойфренду, не убирая при этом руку от его рта. Он чувствует на своей ладони невероятно горячее дыхание, хочет убрать руку, чтобы слышать больше и чаще эти похотливые вздохи, но не может, поскольку Кавех явно не особо себя контролирует, когда ему становится слишком хорошо. «Пожалуй, так даже интереснее», - как-то смазанно думает аль-Хайтам, откидываясь на ступень, которая так неудобно впивается в его спину, и пытается сосредоточиться, чтобы самому не начать в голос стонать от того, как умело все же Кавех сейчас обращается с ним. Спустя несколько минут Хайтам явственно ощущает, как оргазм, вызванный лишь одними чужими руками, начинает подступать, все больше затуманивая разум и рассеивая всю адекватность. Он уже не в силах держать свою руку у чужого рта – парень опускает ее, ища опору в ступенях и упираясь в них, но локти предательски подкашиваются, заставляя его чуть ли не упасть на ступеньку и удариться головой. В конце концов, рот аль-Хайтам прикрывает уже себе, потому что когда сдерживаться становится слишком уж тяжко, пока чужая рука, вся уже влажная от смазки и спермы, все продолжает и продолжает трогать его член, размазывая и пачкая все. Хайтам приоткрывает глаза и видит, как Кавех поднимает свою футболку, оголяя плоский живот, видимо с той целью, чтобы самому не испачкаться. «Как продуманно», - проскакивает в голове аль-Хайтама вялая после такого приятного окончания мысль, и парень тянется к слегка оголившейся груди блондина, бесстыдно трогая того за нежные соски. Именно это и становится последней каплей уже для Кавеха, который выгибается на коленях аль-Хайтама и в свете все той же луны выглядит просто потрясающе, пока Хайтам уже мысленно представляет сценарий, когда школьные ступени сменятся на нечто более мягкое и приятное, даже не задумываясь, как много до этого момента им предстоит еще вот таких встреч на школьной лестнице, которая убережет их маленькую тайну на долгие годы после выпуска из школы.