Приоритетные знания

Антон не планировал в своей жизни влюбляться, если честно. Потому что это весьма сложная штука, много чего нужно учитывать. Особенно, когда ты проходишь терапию, осознаёшь, что у тебя есть травмы относительно всего и не всегда те идут из детства, понимаешь, что у людей есть личное пространство, что то, желательно, учитывать... пухнет от этого голова. С собой до конца разобраться бы, и то, знания впитываются постепенно, потом проверяешь их на практике, вокруг люди офигивают с того, каким ты стал, Шастун. Поэтому Антон решает выучиться-таки на хорошего специалиста. Помимо физической нагрузки, которую он практикует два раза в неделю, он теперь записался на курсы английского, потому что в институте, оказывается, не дают материала в том количестве, который Шастун хочет поглощать. Ходить на все дисциплины он не думает, потому что есть предметы, которые ему ну очень неинтересны и совсем не относятся к профессии. И не кидается в крайность, старостой не набивается, с этим уже успешно справляется одна очаровательная дама в их группе, причём именно она считает, что Антон метит на её место. Да щас! Говорил же, с самим собой разобраться, ответственность за других он брать не собирается. Староста заверила, что для зачёта в этом семестре нужно присутствовать хотя бы на одном занятии каждой дисциплины. Антон ни разу не был на истории, потому что и так знал, что его ждут патриотические оры и доказательства с пеной у рта, что лучшее было при Сталине. Шастун закатывает глаза и заходит в аудиторию, садится за самую дальнюю парту и горбится, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания. Всего лишь час двадцать – и он радостно поедет к себе на квартиру, которую снимает вместе с другом, погреет себе чего-нибудь из приготовленного в воскресенье и... Что-то идёт не так, потому что за кафедрой появляется не многоуважаемый возрастной преподаватель, а некто, кому и лет тридцати не наскребёшь. Это как? Это почему? Антон следит за тем, как молодой человек (ну да, точно так и есть) включает проектор и выводит презентацию на экран. И начинает занятие не с школьного подсчёта отсутствующих, а приступает сразу к делу, рассказывает про дворцовые перевороты, спокойным и плавным голосом, но при этом не торопится, делая паузы для того, чтобы оглядеть аудиторию и отследить, успели ли все влиться и осознаться. Антон слушает не скучный набор фактов и дат, а полноценный рассказ, с действующими лицами. Преподаватель держит нейтралитет, не осуждая, не поддерживая кого-либо из деятелей того времени, но говорит о них так, будто сам был там, участвовал во всех этих событиях. И вот положенное время занятия закончено, а вот Антон понимает, что что-то началось. Арсений Сергеевич – имя этого преподавателя Шастун узнаёт из личного кабинета, точнее в электронном расписании – легко поставил зачёт всем, кто был именно на этой лекции. Наверняка не хотел адской нагрузки, ведь были и те, кто совсем не был на его дисциплине, а с ними разговор будет на экзамене. Антону фиолетово на остальных, просто ему, интересный факт, очень понравился этот преподаватель. Он бы даже... дипломную работу написал по исторической теме, чтобы взять руководителем Арсения Сергеевича. Ну вот так бывает, с первого взгляда приятен человек. Шастун понимает, что что-то совсем не так, когда застаёт себя залипающим в профиль ВКонтакте этого самого Попова. Если честно, то нет в этом ничего такого, просто эстетически понравился человек, как преподаватель он просто прекрасен и очень жаль, что больше пар с ним не будет. Внутри что-то теплится, ворочается, хочется пообщаться. Да, определённо Антон намерен хоть поговорить с ним. Написать ему в вк казалось чем-то безумным и неприличным, Шастун краснел и отводил глаза от экрана, только бы не смотреть на только что отправленное сообщение. Но как ни странно, Арсений Сергеевич отвечает сразу же, также непринуждённо, как и ведение лекций по его дисциплине. У Антона перестают потеть ладони, когда их переписка превращается в обмен мемами. Обоснование было, и звучало как «К вашей лекции про крестоносцев пойдёт». Смелость Шастуна одолевает настолько мощно, что уже через месяц плотной переписки мемами, он предлагает встретиться вне стен института. И Арсений Сергеевич соглашается, чем ставит в тупик и заставляет задуматься. Предположить, что для Попова это частая практика, встречаться с собственными студентами, Антон не решается. На их первой встрече Арсений Сергеевич разговаривает без умолку. Антон слушает воодушевляющие истории про первое образование Попова, он, оказывается, актёр. Теперь понятно, откуда такое плотное и уверенное повествование. Шастун начинает подхватывать мысли, строить шутки и любуется тем, как сыпется с них Попов. Он даже не ест себя, когда договаривается о следующей встрече. Есть себя начинает Арсений Сергеевич, походу. Вот кому сложнее, всё-таки ему, как преподавателю, наверняка сложно перестраиваться. Антон не настаивает на учащении встреч, не перестаёт писать прикольное и тревожащее, но опасается, что всё может оборваться столь быстро, сколь всё у них завязалось. Поэтому он решается поговорить лично и без лишних глаз. – Арсений Сергеевич, – разговор Антон начинает на встрече в кафе, тот на него поднимает взгляд, отрываясь от телефона, – вы мне нравитесь сильнее, чем ваш предмет. Попов округляет глаза и медленно кладёт смартфон на стол. Потом щурится, возможно думает, что Антон отшутится, но не получая больше минуты ожидаемого, хмурит брови и наклоняет голову вбок. – Вы имеете в виду... что вы имеете в виду, Антон? – Он растерян. Шастун в панике сам. Может лучше не надо? Но психологиня настаивала на том, чтобы хотя бы признаться. И даже если окажется невзаимным, она уверила, что станет легче. Да и потом, испытывать симпатию полезно, такой спектр эмоций сразу открывается и проживается. Поэтому Антон выдыхает и говорит: – Вы мне нравитесь, – пояснения как именно не находятся, поэтому Шастун собирает ощущения и сравнения по всей голове, – и я хочу не только дружить с вами, но и заботиться о вас. Получается как-то нескладно, Антон продолжает нервничать. Он судорожно подбирает в голове более понятные слова, но Попов разбавляет тишину своими размышлениями. – Буду с вами откровенен, я не готов терять нашу дружбу, Антон, – Попов глядит на него так серьёзно, будто прямо сейчас проверочную устроит или сдаст старосте... а ведь он никогда этого не делал. Шастун не знает, куда деть руки, он весь на взводе. Сейчас ему скажут, что «дружба – единственный вариант отношений, что всё надумано, за такое короткое время ничего не могло проклюнуться, да и вообще, с чего вы взяли, что я по мальчикам?» И в момент яркой фантазии о встающем из-за стола Попове, тот обхватывает влажную ладонь пальцами и укладывает это сцепление перед ними на стол. – Я бы хотел, чтобы наша дружба стала основанием для чего-то большего, – Антон ушам своим не верит, а ещё вдыхает кажется впервые за несколько долгих мгновений, – вы мне тоже сильно симпатичны, хотя я в замешательстве, потому что не думал, что способен на такие треволнения в моём-то возрасте. – Вам тридцати даже нет, Арсений Сергеевич, – напоминает Антон, решаясь погладить обхватившие его пальцы. Попов посмеивается, отвечая на робкие касания мягким сжатием руки. – Что не мешает мне задумываться о том, что я слишком стар для вас. – Бросьте вы это. Сами же мне говорили, что слишком молоды для старческих приколов, – теперь очередь Антона улыбаться, – да и потом, вы ощущаете эту разницу? – Единственное, что ощутимо физически, это разница в росте, Антон. – А вам по вкусу только шибздики в метр пятьдесят? – Разве что на десерт, – они так смеются, что, кажется, дребезжат стаканы с напитками на столе. Антон обретает спокойствие понемногу. Первые дни он вообще не ощущает, что что-то изменилось. Те же переписки, то же веселье на встречах, те же улыбки при столкновении в институте. Разве что при прогулке в малолюдных местах Антон с удовольствием принимает касания к рукам и особенно мягкий взгляд. Переходят на «ты» они только после первого поцелуя. Антон приезжает домой к Попову с целью помощи с проклятой техникой, которая почему-то не хотела слушаться хозяина. – Блядская хуета, блять, – ругается Арсений Сергеевич, сливая воду из отсека. – Не думал, что мне пригодятся эти знания, – отмечает Антон, возвращая все составляющие кофемашины на место. – Вы сейчас про починку этой... техники или про то, что я нецензурно выражаюсь? – Попов тоже приходит на кухню, отдавая недостающий отсек в руки Антона. – И те, и другие, – пожимает плечами Шастун, – ну всё, вы снова можете сдабривать пробуждение чашкой кофе. Арсений Сергеевич выглядит как-то уязвимо, Антон это понимает только сейчас, когда не отвлекает себя от наблюдения за своим... парнем же? Они как бы встречаются, у них есть милые моменты, как у любой парочки, но при этом продолжают держать дистанцию, как и раньше. – У вас всё в порядке? – опасливо интересуется Шастун, подходя ближе. – Я по вам скучаю, – признаётся Попов, на что-то словно решаясь, – мне вас не хватает, особенно теперь, когда мы вместе. Ведь... вы не передумали? Я понимаю, у нас у каждого дел много, жизнь не стои́т на месте, занятость порой пугает... Антон не выдерживает и тянется обнять своего парня. И это так приятно, когда тот порывисто льнёт к нему, нежно зарывается пальцами в волосы на затылке, кладёт подбородок на плечо, весь жмётся, будто замерзает. Шастун гладит по спине и совсем невесомо касается губами виска. Он ещё и пахнет вкусно, ну не человек, а мечта! – Не переживайте, я успел отрефлексировать на тему того, что вы мой студент, я ваш преподаватель, что это всё неправильно, и понять, что для меня это не проблема. – Ого, – выдыхает Антон, чуть отстраняясь, чтобы заглянуть в глаза, – я горжусь вами. – Что насчёт вас? По-прежнему не считаете, что можно найти кандидатуру помоложе? – Я уже давно понял и принял, что мне нужны только вы. Разве что... – Что? – Антон понимает, нельзя заставлять волноваться так, но это беспокойствие льстит. – Только если вы резко станете моим сверстником, ну там машина времени рядом сработает. Тогда я буду уже рефлексировать, что вы моложе меня. Арсений Сергеевич качает головой из стороны в сторону, а после вглядывается в лицо, задерживается на губах и возвращается к глазам. Антон ведь правильно понимает, что его хотят поцеловать? Он на пробу чуть подаётся вперёд, и в это же мгновение глаза напротив будто блестят. Антон очень плавно касается чужих губ и прикрывает глаза. Это ощущается неловко лишь первые секунды, Арсений Сергеевич берёт инициативу, прихватывая так жарко и пылко, что Антон едва успевает судорожно выдохнуть. Всего лишь поцелуй, но от него тянутся тёплые потоки к самому сердцу, заставляя ускоряться. Они целуются долго, почти непристойно и отрываются друг от друга только от звука закончившей стирку машинки. – Ты невероятный, – прижимается к щеке губами Антон, обнимая со спины развешивающего бельё Арсения. – Но я существую, – пожимает плечами Арсений, прихватывает пальцами подбородок, поворачивает голову и прицельно целует, – такой только для тебя. Постепенно Антон привыкает звать Попова только по имени, а ещё приезжать к нему домой и ластиться кошаком. Иногда Арсений приезжает и к нему в гости, но реже, всегда приходится возвращаться к себе, работы сами себя не проверят. Первый раз происходит спонтанно, Антон остаётся дома у Арсения и находит невероятно притягательным факт, что тот ходит в домашней футболке и мягких штанах, а ещё только из душа с чуть вьющимися волосами. Шастун обнимает его со спины, целует в шею и спрашивает, понижая голос: – А можно я вас... изучу подробнее? – Я уж думал, вы не предложите, – улыбается в поцелуй Арсений, притягивая к себе ближе. Антон чувствует себя лучше и уверенней с каждой секундой их сближения. От смелых ласк и поцелуев он говорит всяческое, такое, что просто так не произнёс бы. – Меня особенно возбуждает то, что я так глубоко изучаю материал, который другим недоступен, – пальцы разрабатывают осторожно, поцелуй за ухом, на плече. – Шастун, – должно было звучать как угроза расправы, но вышло почти умоляюще. – О чём вы меня простите, Арсений Сергеевич? – Антон даже смог в откровенную провокацию, почти подвиг. – Изучайте быстрее, тут ещё дополнительный вопрос с ммм звёздочкой... – Оооо, моё любимое, захвачу и его, хорошенько, подробно всё над... объясню. Любовь и правда полезная штука. И хоть Антон не решался раньше на неё, то теперь не жалеет. Не тогда, когда просыпается рядом со своим обожаемым преподавателем и выбирается тихо из постели, чтобы приготовить кофе. Он сам сварит, потому что кофемашина по-прежнему недолюбливает своего хозяина. Ну и ладно, зато Антон его любит.