Кошмары и лечащий врач.

На часах сквозь сумрак еле видна стрелка, указываюшая на пять часов утра. Поднявшееся лишь на четверть солнце уже просачивает свои лучи сквозь щели меж штор, светлыми полосками освещая спальню. В доме тихо, слышно лишь словно детское сопение и размеренное дыхание. Мелкая комната с двумя соединенными гостевыми спальными мешками (футонами) на полу, из которой входы сразу в тесную скромную кухню, балкон, ванную, и прихожая. У стен стоят шкафы и рабочий стол с бумагами. В комнатушке царит ощущение спокойствия и умиротворения, что не хочется никуда идти, просто вставать. Хочется лежать на этом полу под одеялом и обниматься с не безразличным человеком... Тойя садится. Спина округлена, он пытается разлепить глаза, сильно жмурясь и потирая веки. Взглянув на часы, парень фыркает и, смахнув одеяло, двигается на кухню. Налив в стакан прохладной воды, он сразу выпил всё до дна, пропустив из уголка губ лишь одну освежающую каплю. Тойя быстро осмотрелся и сходу стащил подмеченную пачку сигарет, вышел на балкон, всё делая тихо и почти бесшумно. Закинув руки на перила, Тойя подметил действительно неплохой вид рассвета. Оранжевая полоса у горизонта перетекала в розовую, а та уже в светло-голубую, пока над деревьями и зданиями медленно пытался возвыситься крохотный яркий шар. Тойя вытащил одну сигарету и поднес к пальцу, над которым после сразу вспыхнул огонëк, словно зажигалка. Парень вдохнул. Голову приятно задурманило, после Тойя выдохнул пар никотина и легко ухмыльнулся. Погода стояла не самая теплая, а парень в свою очередь обладал не самым богатырским здоровьем. Прохладный ветерок пробирался под тонкую пижамную футболку со штанами, и заставлял мурашки проноситься по коже. Торчащие белые волосы слегка колыхались, а длинные ресницы начинали подрагивать. Сзади послышалась возня, а Тойя улыбнулся недовольному сонному бубнежу: – Тебе не говорили не курить при детях? – Доброе утро, чучело, – все эти нежности для Тойи были чем-то за гранью. Он пытался иногда быть поласковее, но максимумом было нечто вроде имени с приставкой «чан» в слащавом произношении. – И если ты ещё "деточка", то тогда топай обратно в кроватку. Сзади лишь фыркает обладатель нетипичной внешности с обычно спокойным и нейтральным выражением лица. Тойя, почти не поворачивая голову, поглядывает на него. Красно-белые волосы парня были довольно сильно растрёпаны, что выглядело очаровательно. Сам гетерохром был одет в свои темные пижамные штаны и явно большой для него светло-коричневый свитер, который юноша позаимствовал у старшего братца. Беловолосый хмыкнул под нос и отвернулся обратно к сигарете, затягиваясь. Шото хмуро оглядел его, зевнул и ушёл. А спустя пару секунд на плечи Тойи упал средней тяжести плед. – Зачем это? – Ты в одной футболке. Я не привык быть Фуюми и заботиться о других, – Тойя мысленно усмехается, учитывая, что Шото очень часто играет для него роль заботливой мамочки-сестрички, а Фуюми как раз являлось такой всей их семье. Их единственной сестрой, которая бесконечно заботилась о них, после маминого «переезда» в лечебницу. – Но мне бы не хотелось, чтобы ты простыл. – Ну да, ну да, – Тойя поправляет плед на себе поудобнее и продолжает курить. Шото опять недовольно осматривает его, после чего пристраивается рядышком под пледом и глядит на рассвет. Юноша снова зевает, на что получает смешок от старшего. – Какого чëрта ты встал-то? Хочешь – иди дальше подрыхни. Рановато для тебя, учитывая, что выходной, – Шото мотает головой на сказанные братом слова. Гетерохром пониже беловолосого, потому Тойя наблюдает за ним чуть свысока, и младший выглядит словно... котёнок. Такой милый и очаровательный, немного забавный и ужасно уютный. Без Шото, как думает в тайне Тойя, его съемная квартира, в которой Шото порой ночует, была бы такой серой и холодной, что, вероятно, Тойя мог бы и с ума сойти один в этих стенах. – Чего это? – Без тебя холодно, – тихо, будто смущаясь, проговаривает Шото и продолжает не смотреть на брата. – У кого-то ж вроде есть огненная причуда, забыл? – Тойя ухмыляется и сжигает совсем мелкий остаток от былой сигареты. Шото помалкивает. – Ты понял, о чём я. – Знаешь, а когда тебя показывали по телеку, ты выглядел таким серьёзным и грубым, – Тойя стряхивает остатки бумаги с ладони вниз, которые сразу разлетаются по ветру, и упирается щекой в руку, установленную локтем на перилах. – А со мной наедине прям кот бездомный. – Сам-то почему встал? – Шото игнорирует вопрос, наверняка, как обычно от слов старшего брата, смущаясь. Тойя может понять это не глядя. – Просто проснулся, – Тойя обыкновенно пожимает плечами и теперь тоже смотрит на цветное небо, раскрашенные светом деревья, дома, улицы. – Кошмары? – Шото говорит спокойно и так, что его слова звучат утверждением. Тойя молчит, а улыбка с лица сползает. Шото прилипает ближе и трогает ладонь старшего. – Это ты не хочешь спать без меня, разве я не прав? – юноша говорит без доли издёвки или насмешки в голосе, лишь рассудительно и даже успокаивающе. Пожалуй, ему вообще не надо знать ответ, потому что сам его уже знает. Как и Тойя. Шото тянет брата за собой обратно в спальню, по дороге зевнув и пустив от этого лёгкую слезинку. – Ложись. – Дамы вперёд. – Тойя, – окликает серьёзно Шото и холодным, окатывающим как водой, взглядом смотрит на старшего. Тот фыркает и послушно садится на футон. Шото присаживается рядом и, невесомо прислонив ладони к его щекам, не спеша целует. Так тепло и нежно, немного лениво и сонно, так аккуратно и захватывающе. – Ты раньше не мог сказать, что они вернулись? – отстранившись, спрашивает Шото с обеспокоенным взглядом. Юноша легонько поглаживает большим пальцем правой руки скулу брата. – Я думал, они ушли, как только мы стали, ну знаешь, парой. – Если честно... – Тойя уводит какой-то виноватый взгляд. – С моего возвращения домой они не прекращались. Шото хмурится. Тот пасмурный день, когда Тойя объявился на крыльце их дома с таким потускневшим взглядом, со всеми этими фиолетовыми ожогами по всему телу, с покрашенными черными волосами, когда до того он много лет звал себя Даби, Шото навсегда запомнил. Как и вся их семья. Отец потерял дар речи, Нацуо силы стоять на ногах, Фуюми сознание, мама с Шото способность пошевелиться и здраво мыслить. Тойя пришёл извиниться. За детство. За ссоры с Фуюми и Нацуо, за угрозы жизни Шото, за все те проявления ненависти к родителям. Он дошёл до мысли о собственной вине благодаря долгому времени одиночества и скитания, долгому времени подумать и осмыслить всё. В Лиге с каждым днём становилось более тошно и непонятнее находиться. В тот день, когда Злодеи напали на летний лагерь 1А и 1В класса, Тойя спустя долгое время лицом к лицу повидался с Шото. И ему было...отвратно видеть его, потому что на лице младшего брата было отчаяние. Тойя привык видеть подобное от мальчишки, в детстве он хотел это видеть, но тогда... Тойя буквально перед носом отнял у Шото шанс спасти друга, того взрывного парня в шарике Компресса. Чего ещё можно было ожидать от Шото, кроме как разочарования и ужаса? В тот день Тойя мог сказать напарнику-Твайсу об однокласснике Шото – Аояме, притаившегося в кустах. Но он не стал. Что-то остановило, не дало этого сделать. И это к лучшему, пожалуй. Может, все сделанные поступки и помогли Тойе сейчас быть здесь, жить в этой маленькой квартирке рядом с академией UA, из-за чего Шото мог частенько у него ночевать и жить? Помогли сейчас быть с Шото. Конечно, сначала Тойу отправили в тюрьму, где он провёл не так уж и много времени. Примерно пол года, так как его смогли вытащить, да и убийств парень не совершал. Он чудом сумел начать общаться с семьёй, наладить кое-как отношения. Спустя пару месяцев они с Шото... Кое-что поняли. Почти сразу заметили взаимность и... Теперь они вместе. Общаются, обнимаются и держатся за руки наедине, целуются, порой и просто спят вместе. По выходным отдыхают и проводят вдвоем много времени, Тойя помогает ему с тренировками огненной причуды, Шото помогает с приспособлением к нормальной жизни. О том, что с того дня, первой встречи на крыльце за многие годы, у Тойи начались кошмары, Шото узнал в первую ночь их совместной ночевки. Шото сразу заметил странное поведение старшего во сне: какой-то бубнеж, бесконечное вороченье и напряжение. Спустя какое-то время кошмары прекратились, как думал гетерохром, и был рад помочь Тойе. А Тойя был рад его помощи. Только вот кошмары просто перестали быть такими частыми гостями его снов, а сами по себе лишь ждали момента появиться и заявить о себе вновь. Тойя не говорил, Шото не спрашивал. Шото ни разу не интересовался, что именно снилось брату. Он считал, что если Тойя захочет поделиться, то расскажет. Хотя Тойя сам порой путался. Иногда ему снилась просто темнота – ничего, где он был один, а непонятное угнетение и страх постепенно накрывали его, словно цунами. Порой, что все вокруг против него и осуждают, ненавидят, не принимают, а у него нет и шанса что-либо сделать. Часто бывала и смерть родни – самых близких... Иногда они погибали на его глазах, иногда от его же рук... Пожалуй, последнее для Тойи самое шокирующее и ненавистное. Шото бережно треплет нерасчëсанные волосы брата. – Не переставали, говоришь... – Ты не спрашивал - я не говорил, – предвидел вопрос младшего, в роде: «Почему не рассказал?». Шото понимающе хмыкает. – Ты не говорил - я не спрашивал. – Ты мне нотации читать собрался что-ли? - старший фыркает и закатывает глаза, но продолжает покорно сидеть и наслаждаться приятным массажем головы. – Знаешь, я ведь всё же... Не знаю, как тебе помочь... – Шото обреченно вздыхает, в то же время разочарованно в себе. Беловолосый непонимающе глядит на него. – То есть... Я не психолог, не врач. И не герой ещё толком. – Я знаю, как ты можешь мне помочь., – Тойя улыбается, а гетерохром заинтересованно на него смотрит. – Заткнись и целуй меня. Шото хмурится. – По-твоему, именно это исправит всё? – Почему нет? – Мы ведь и так целуемся, а это не проходит, - Шото опускает голову и запускает свои ладони в собственные волосы, оторвавшись от макушки брата. Юноша вздыхает так, что это переходит в скулеж. Такой обреченный и отчаянный... Тойя в ожидании смотрит на него, понимая, что на языке брата висит то, что он хочет сказать, но как обычно медлит, не привыкнув к тому, что его будут слушать. Шото выдыхает. – Тойя, - тянет тихо он, а окликнутый лишь продолжает молча наблюдать и слушать. – Я действительно хочу помочь... Если ты не знаешь, что с этим делать, то может всё же стоит сходить к..? – Неа, - неожиданно громко фыркает Тойя, задрав нос. Шото исподтишка поднимает свой взгляд на него и хмурится. Но этот сердитый взгляд напоминает Тойе обиженного котенка – совсем не тот гнев, появляющийся у Шото на поле боя. – Почему?.. – Мне не нужен врач, если есть ты. – Но я не врач. – Я знаю. В этом то и соль. – Соль?.. Оба смотрят друг на друга и вздыхают. Тойя улыбается. Расслабленно и всё ещё немного сонно. Старший глядит на Шото так по-теплому и влюблённо, что гетерохром, наверное, никогда от такого взгляда не перестанет еле заметно, но покрываться алой краской. – Тойя, ты дорог мне, но я не могу вечно ухаживать за тобой. У меня стажировки, учеба... - Шото прикладывает к подбородку ладонь и слегка выпячивает нижнюю челюсть, задумавшись. Тойя мысленно усмехается подобной серьёзности. – Что же стоит... – Нормальные врачи выписывают рецепты, - вдруг выпаливает Тойя и лыбится, встречаясь с недоуменным взглядом Шото. – Так что давай, я слушаю. – Ты видишь перед собой нормального врача? - Шото выгибает бровь, смотря на довольного старшего, со взглядом аля «Ты идиот?». – Может, ты и не нормальный врач, но зато мой личный и любящий. Шото снова вздыхает, уже постепенно лишая комнату кислорода, и теребит прямо у корней волосы, после чего наконец выпрямляется. – Ладно, слушай сюда, надоеда. Тойя спокойно сидел, собираясь внимать монолог младшего, но обомлел, когда Шото примкнул к его губам и начал неловко и в своей манере заваливать брата на подушки. Тойя тоже прикрывает глаза, улыбаясь сквозь поцелуй. Шото нависает сверху, продолжая целовать по-своему: неуверенно и неловко, неумело, но нежно и приятно, что разум задурманивается, а внизу живота словно натягивают канаты. Они целуются недолго, когда Шото наконец отстраняется и говорит обжигающе прямо в губы: – Для начала брось курить.