Жук в палате

      Часы в унисон с кардиографом громко попискивали, нарушая стерильный покой палаты. Каждый, кто входил сюда, непроизвольно ёжился от этого резкого звука. Лучи весеннего света пробивались через жалюзи, подсвечивая редкие пылинки, которые казались крохотными пушистыми жучками с кругленьким тельцем. Или может это бушевала детская фантазия? Виктор вздохнул. Он лежал здесь уже вторую неделю и основательно заскучал. Помимо него в палате был ещё один мальчик, совсем маленький, лет, может девяти.       Поначалу людей было больше и больничные будни скрашивались весёлым щебетом и детским смехом, но со временем койки пустели. Витя не знал куда пропадают ребята. Периодически в палату заходил высоким врач с крайне печальным лицом, кивал медсестре, стоящей чуть позади и койку увозили в белую бездну коридора и люминесцентных ламп. Вите не нравился этот врач, уж слишком кислую мину он строил на лице, будто лимону нализался.       Тишину нарушил ещё один звук, Витя напряг слух и понял, что к дверям палаты кто-то идёт. Редкие приглушённые шаги и ещё одни, громче и быстрее. Врач и медсестра, Витя со скукой закатил глаза. За время проведённое здесь он уже наизусть выучил их походки. Сейчас напичкают таблетками и снова уйдут, какая скука. Дверь открылась, тихо зашёл врач, а за ним медсестра с подносом на котором лежали различные склянки да медицинские приборы. Сначала мужчина подошёл к мальцу и, наклонившись над приборами, что-то долго изучал, затем открыл глаз мальчика и посветил на зрачок. И без того грустное лицо врача стало как будто бы ещё тяжелее. Хоть в журнал вставляй напротив слова грусть, усмехнулся про себя Витя. А ведь когда-то этот человек был хохмачом, подумал он. Вон какие глубокие морщины у уголков глаз и рта, а вот эта между бровей не слишком глубока, наверное свежая. И чего он такой хмурый? Надо бы его достать.       Я заприметил на моей тумбе здорового такого жука, должно быть заполз сюда через открытое окно. Когда врач провёл свой ежедневный ритуал надо мной и уже собрался уходить я крикнул:” Дядя нытик, а вылечите вон этого товарища” и с размаху шлёпнул жука ладонью. Так его! Вот расскажу всем во дворе, будут мне сухарики отсыпать за крутость.       Мужчина остановился и посмотрел на меня. Мне стало не по себе от этого тяжёлого взгляда. Он подошёл к моей койке, взял жучёныша в руку и осмотрел, погладив того по помятым крылышкам. -Вот вы лежите тут, молодой человек, уже вторую неделю и думаете, что это так мелочи, очередная прихоть мамы или бабушки, которым просто вас некуда деть. Думаете, что я какой-то не такой, скорее всего даже показываете мне язык за спиной, - врач сделал паузу, подпер брови рукой, напрягши пальцы до красноты, - а мы тут, между прочим, заняты очень важным делом.       Меня смутил его рассказ, это он за жука на меня обиделся? Я отвёл взгляд в поисках поддержки от мелкого, но тот спал, как и всегда, зараза. -Знаете, Витя, а я ведь не всегда был таким. Пять лет назад меня звали на телевидение, брали интервью, в то время как мы с коллегами держали грудь колесом и в это самое колесо стучали, обещая всему миру победить инфансиоз. А что в итоге? Из-за него при родах погибла моя жена Вера, а Славик, - врач грустно поглядел на соседнюю койку, - Сами видите.       Я молча слушал мужчину, мне стало немного жутко, почему он говорит это мне? Врач тем временем сложил жука в салфетку, подвязав её красной ниточкой и сунул этот кулёк в спичечный коробок. - Вам, между прочим, очень повезло. Можно сказать инфансиоз обошёл вас стороной. Так, покашляли да и только… - Он внезапно замолчал и поглядел на приборы у койки мальчика, лицо как будто постарело лет на десять за секунду. – Сестра, освободите шестую койку.       Врач аккуратно сложил спичечный короб в карман и стал отключать аппаратуру. Немолодая женщина с таким же омрачневшим лицом стала поднимать механизму койки, переводя её на колёсики. Движения были отточены, видимо часто приходилось так делать.       Пара проследовала к дверям и, уже почти закрыв их, врач повернулся и сказал: -Вы подумайте на досуге сколько стоит ваша жизнь, может вы и молоды, однако думаю, что стоит зародить в вас это зерно. Я вот считаю, что вы, как и этот несчастный жук абсолютно одинаковы. Больше, уж пожалуйста, никому не вредите. Смерть-это болезнь, - он сжал в кармане коробок с тельцем жука, - и я найду лечение.