Кузнец Проклятий

      Промозглый морской ветер несносным сорванцом стремился по мощёным семарфальским улицам. Задевая расписные ставни домов и богато украшенные вывески магазинов, пробегая по резной черепице и подвывая в такт уличным музыкантам, он безвозмездно дополнял симфонию города. Пройди ещё неделя, максимум полторы — и к концерту бы добавилось светопредставление из танцующих снежинок. Окрашенные во все возможные цвета — спасибо магическим уличным фонарям и свету ламп из окон домов — они бы явили собой особенное чудо. Увы — или к счастью — но пока прохожим приходилось довольствоваться лишь голыми порывами ветра.       Реакция на них, как водится, разнилась. Местные будто и вовсе их не замечали, бодро спеша по своим делам, уклоняясь и от толпы, и от потоков с грацией ручья. Улыбок и задумчивых мин не тревожил ни холод раннего часа, ни шкодливый ветер. Ни, тем более, количество людей и полулюдей на улицах.       Прибывшие по суше или морю с севера, а также редкие — особенно сейчас — путники с востока мало чем отличались в этом отношении от жителей Семарфаля. Разве что выражения на лицах были более суровыми, озабоченными. Зато вот южане — те, кто прибыл из-за реки Наскира и далёких юго-восточных Дар’Маэлских гор — и гости, приплывшие с других материков из-за Изумрудного моря — были иным делом. Они морщились, кутались, дрожали и стекались к улицам Галантерейщиков или Магиков. Утеплённая и зачарованная против стихий одежда всегда была в ходу у посещавших Семарфаль, а поздней осенью отрывалась с руками продавца. Быстрее прилавки лишались лишь снеди да выпивки.       Среди несчастных гостей города, донимаемых ветром, Марлион Карикс мало чем отличался.       Выскользнув из-под спасительной защиты стен и очага, он тут же запахнул верный, видавший не один десяток походов бурый плащ. Ветер выл и рычал в поисках бреши в одежде. Холод нещадно кусал кожу.       — Не погода, а пресвятое унижение… — буркнул Марлион себе под нос, пряча отросшие прямые рыжие волосы под капюшоном.       Сколько он себя помнил, на родине, в халидоме Элрамар, о таких извращениях природы никто даже помыслить не мог. Убаюканные полноводными тихими реками и мягкой вечной весной, те земли были краем благоденствия. Спокойствия. Процветания в самом невинном смысле слова. Даже острые хребты Дар’Маэла казались лишь туманными зубами спящего за северным горизонтом зверя.       Такие ветра и стужа… Просто невероятно и невыносимо. Застигни халидом хотя бы две подобные зимы подряд — всему сельскому хозяйству пришёл бы конец. На декаду вперёд по самой меньшей мере. Поражённая таким шоком земля задушила бы изнеженные культуры. А там бы подобрался и голод…       Отношение местных — и других северян тоже — к такому климату не переставало удивлять Марлиона. И в не самом хорошем смысле. Терпеть что-то такое, да ещё пять месяцев в году… Кошмар. Чудачество. Хуже в этом отношении были только жители северных пределов. Хотя, в какой-то мере семарфальцам это даже подходило. Говорили же, что гений и безумие — две стороны одного витража. И жители этого города точно были чем-то… кем-то из этого. Или и тем и другим сразу.       Этот свет в их глазах. Ретивые, почти неуловимые искры. Решительность, упорство, особая живая… просвещённость. Вдохновение. Как штормовой виспар в магической клети, они будто танцевали во взглядах горожан. Всех до единого. От наёмников, что были здесь за городскую стражу, до уличных музыкантов. От торговцев до рыбаков. И, конечно, ремесленников.       Примириться с этим Марлиону было… сложно. Равно как и с пестротой города. Не только одежды семарфальцев, но архитектура! Каждое здание, будь оно сделано из камня, дерева, и даже — кое-где — из металла; дома горожан победнее и особняки богачей; магазины, мастерские и залы гильдий. Все… пестрили своей индивидуальностью. От гармоничного многообразия разбегалось в глазах… или, может, это освещение смеялось за его счёт. Не то, чтобы элрамарские архитекторы были бездарностями, но на родине Карикса здания отличались более строгим, умиротворённым видом. Таким, каковой ожидался от городов верных последователей Благого Писания.       И всё же, фактов было не изменить. Семарфаль процветал. Процветал буйно, бойко, задорно и весело, даже в такое время года. И это-то распрягало разум Марлиона в неверии. Потому что так не должно было быть. Потому что это не имело смысла. Находилось за гранью здравой и простой логики.       Этот город не имел права быть счастливым. Не потому что большинство здешних жителей не следовали Благому Писанию. Совсем нет, Марлион считал постыдным такое узколобое мышление.       Просто место обязано было быть более… мрачным и жёстким, если не жутким. Особенно, если в нём проживал кто-то, кого искал Марлион.       Кто-то, по имени Кузнец Проклятий.       Конечно, это было прозвищем. В пути из родных краёв настоящее имя встречалось не раз и не два, даже достигнув границ Элрамара. Мастер по имени Цейен. Нет, грандмастер — если быть верным здешним табелям о рангах. Всё-таки, не проявить должного уважения к ремесленнику в Семарфале, тем паче — члену одной из гильдий? Верх глупости. Особенно тому, кто пользовался расположением Святой Вирианны. Особенно — или даже если — он прослыл под таким моникёром.       Но честное слово — Кузнец Проклятий? Кого, помилуйте, рисовать чьему угодно разуму, услышав подобное прозвище? Громадного Владыку Демонов, с ужасающим молотом из Нижнего Мира в руках, повелевающего легионами исчадий и топчущего города и деревни потехи ради? Скрюченного под тяжестью веков колдуна, постигшего не-смерть и несущего страдания в угоду своей неуёмной жажде знаний? Фантома из иных измерений, охраняющего запретные древние знания и решившего кидать смертным, как голодающим собакам, жалкие крохи своих сокровищ, чтобы глупцы разрывали друг друга в клочья в погоне за ними?       Одно было совершенно точно.       Это чудовище. Существующее за гранью смертного понимания, ненавидящее саму жизнь и упивающееся страданиями, — именно такой вердикт вынес Марлион, смиренно отправляясь в путешествие.       Конечно, он бы предпочёл этому что угодно. Обойти в паломничестве весь материк вдоль и поперёк, босым и с одной водой в качестве провизии? Пожалуйста. Прыгнуть в жерло огненной горы и вскарабкаться обратно? Разумное задание. Даже ещё раз схлестнуться в битве с драконом — пусть даже в одиночку, а не с братьями по рыцарскому ордену — и то казалось предпочтительнее.       Но увы. Миссия была дана их рыцарскому ордену настоятелем главного храма в Рармисе, столице халидома, и жребий меж братьями разыграли честно. Глупо было обижаться на кого бы то ни было из них, да и негоже святому рыцарю. Особенно на настоятеля — добродушный и тихий старик не смел взглянуть Марлиону в глаза, разъясняя детали поручения. Он рад бы был отправить рыцаря с ним куда угодно ещё, однако только Кузнец Проклятий мог помочь им с бедой.       Единственное, о чём приходилось жалеть, так это о об оставленной дома семье. Марлиону хотелось хотя бы ещё раз обнять жену и подержать на руках дочь. Годовалое пухленькое голубоглазое чудо голосило на всю улицу, когда он с ними прощался. Не в пример сдерживавшей слёзы матери.       Впрочем, рыцарь был уже готов ко всему. Отправиться в жерла Нижнего Мира. Пробраться через лабиринты Города Чудес. Даже пожертвовать собственной душой, если потребуется.       И тем не менее… Семарфаль расстилался перед ним. Процветающий. Буйный. Задорный. Счастливый. Уже начинавший готовиться к празднику окончания года… И не имевший ни единого следа тёмной цитадели или проклятой крипты, в которой мог бы найтись Кузнец Проклятий.       Сумасбродство. Полный бред. Невозможность, живая и воплощённая.       Марлиону даже удалось заполучить адрес, где его цель могла бы обретаться — северо-восточный район, угол Четвёртой улицы Кузнецов и Второй улицы Алхимиков. Правда, всякий, кто говорил ему это накануне — и наймиты-стражники, и лавочники, и персонал с постояльцами гостиницы, где он остановился — загадочно улыбались. Будто то ли оценивали выбор мастера, к которому решил обратиться Марлион, то ли смеялись про себя над какой-то шуткой. Шуткой, непонятной одному лишь вопрошавшему рыцарю.       — Ну ладно. Перед гибелью всякий свет — последний, — тяжело вздохнул Карикс, бросив грустный взгляд на дверь гостиницы. Выкрашенный в красный цвет кедр стойко переносил порывы ветра, в то время как вывеска — зелёный круг с изображённой на ней лисицей, гонящейся за падающей звездой — беззаботно качалась из стороны в сторону. «Лиса и Звезда». Не самое шикарное, но очень достойное заведение. Её тепло очага, вкусная еда и приятная выпивка так и манили из-за двери к себе, обратно...       Отвернувшись, Марлион аккуратно проверил содержимое походной сумки, висевшей на левом плече. Всё находилось на своих местах, самое главное — свёрток из белой плотной ткани — тоже. Его рыцарь был готов оберегать ценой собственной жизни… и именно его должен был доставить Кузнецу Проклятий. Оставалось надеяться, что… грандместеру Цейену не придётся к неудовольствию просьба Марлиона.       Тяжёлый вздох. Выдох. Ещё пара, затем третья. На четвёртый выдох он всё-таки двинулся с места, прочь от манящего уюта. В груди застрял кусок льда гораздо холоднее шкодливого ветра, а ноги казались деревянными.       В какой-то мере, Марлион на это и рассчитывал, выйдя сильно засветло. В незнакомом большом городе, даже с подсказками от жителей и приезжих, с такими толпами на улицах, такой погодой и с… такой миссией, как у него, можно было блуждать часами напролёт. Покинь он гостиницу после завтрака — и, быть может, в худшем случае дошёл бы до жилища грандмастера Цейена лишь к закату. Неизвестно, как бы его тогда приняли, и приняли ли бы вовсе. А так рыцарь рассчитывал прийти к полудню. Или хотя бы к обедне.       К тому же, сам город будто был против Марлиона и его задания. Взгляд постоянно цеплялся за вещицы, которыми торговали лоточники и которые таились за витринами магазинов. Звуки из различных мастерских будоражили любопытство. Запахи из таверн, ресторанов и уличных продавцов еды щекотали аппетит. Не прошло и часа, как Марлион отругал себя в мыслях за пропущенный завтрак — кормили в «Лисе и Звезде» впечатляюще.       Но это стало если не причиной, то поводом уточнить у продавцов и братьев по уличной трапезе направление. И снова, раз за разом — северо-восток города, угол Четвёртой Кузнечной и Второй Алхимической. И снова, раз за разом — загадочные улыбки при упоминании грандмастера Цейена.       По крайней мере, через полдюжины вопросов, начали появляться детали — искать советовали здание из тёмно-синего камня, со «странными львами» на входе. Даже описали вывеску и гильдийский герб. И если за второе и третье Марлион был благодарен, то вот за первое… Без лишнего топлива для кошмаров его воображения ему бы жилось гораздо лучше.       Примерно за полтора часа расспросы и ходьба принесли свои плоды… по крайней, в это хотелось верить. Уличные таблички — благо, Марлион худо-бедно умел читать северо-западную письменность — подтверждали адрес. Прохожие — по большей части, ученики из соседних мастерских, а также агенты торговых компаний — делали то же самое. Но сам Марлион всё ещё находился в сомнениях.       Ведь его ожидания были снова, на качественно ином уровне, попраны. Трёхэтажное здание не являлось цитаделью Владыки Демонов. Не было оно и тёмной криптой некроманта. И, конечно же, порталом в измерение чужеродных чудовищ его не назвал бы даже слепой. Это действительно было… просто здание. Построенное на совесть и со вкусом, в местном стиле. Из тёмно-синего — надо признать, очень красивого — камня. Которое вполне могло бы быть крупным отделением не бедствующей торговой кампании, или штабом одной из гильдий.       Им, собственно, оно и являлось. На одной из квадратных колонн, что поддерживали свесный второй этаж, красовался щит с гильдисйким гербом: оранжевое поле с чёрной наковальней внизу и синей колбой в ней, над которыми скрестились кузненый молот и… Марлион, откровенно, растерялся, увидев этот инструмент. Если это было, конечно, таковым. Цилиндр — или продолговатый коробок, кто знает — чёрного цвета с выходящим из него вверх… пламенем? Светом? Рыцарь никогда не видел подобного и, признаться, никогда не слышал, чтобы кузнецы им пользовались. Тем более…       Тем более «артефакторы». Если верить полученной информации, то это был герб Гильдии Артефакторов — самой маленькой в Семарфале, состоявшей буквально из одной мастерской и насчитовавшей членами всего несколько персон. Но уступавшей иным гильдиям города лишь в этом — и ни в чём ином.       Необычной была и вывеска самой мастерской — обычно, кузнецы обходились изображением чего-то, что говорило бы об их ремесле. Наковальни с молотами, мечами, подковами… Схожей логики можно было ожидать от алхимиков, ювелиров, строителей. Но «артефакторы»… Марлион не знал, чего и ждать, но по крайней мере надеялся увидеть ту же школу мысли.       Вместо этого его — и всех прохожих, клиентов и партнёров — встречал гордо покачивающийся на ветру круг из рыжего металла, с заключённой в нём львиной головой. Только вместо гривы у неё были — или они и были ею — клинки мечей. Разнясщиеся по длине так, чтобы «грива» напоминала мендалевидный щит, положенный на бок. На щите были вырезаны письмена. Являлись ли они буквами или рунами, но ни они, ни сама эмблема, ни материал, из которого она изготовлена, Марлиону известны не были.       Причуды на этом не заканчивались. В пору другим зданиям в городе, ставни хвастались хитрой и вычурной резьбой, а по фасаду спускались выкованные из того же металла, что и вывеска, фигуры. Драконы, большие южные — юго-западные для рыцаря — кошки и невиданные птицы гнались друг за другом, пытаясь добраться до колонн.       Под которыми, по обе стороны от двери в мастерскую, расположились они. Обещанные львы.       Грозные стражи, оперевшись передними лапами на внушительные шары, неустанно взирали на улицу и застывшего перед ними рыцаря. И назвать царей солнечных равнин «странными» — было равносильно молчанию. Их спины венчали могучие крылья. Как у летучей мыши… или — думать об этом не очень хотелось, но всё же — драконов. Их хвосты и вовсе не походили на что-либо, напоминавшее кошачьи. Длинные, сгементированные, с жалами на концах. Марлион припоминал, что видел изображения существ с чем-то похожим — хотя, конечно, сами твари не имели со львами ничего общего. Книги в библиотеке ордена называли их песочными скорбниками, хотя здесь, на севере, кажется, больше распространено название «скорпион».       К счастью, эти химероподобные львы были, конечно, неживыми. И они, и их опорные шары представляли лишь фигуры из всё того же рыжего металла. Но до чего же правдоподобными казались эти… скульптуры. Каждый изгиб тела, каждый волос гривы был проработан с необычайным тщанием. В глазах — зелёных камнях — так и чудилось, что теплится живой и пытливый ум. Будто ещё немного, совсем чуть-чуть — и монстры очнуться от своего оцепенения, оттолкнуться от сфер, взмахнут крыльями и…       — Нет, хватит, — пробормотал Марлион, — иначе… моё сердце… просто не выдержит.       Смахнув выступившую на лбу испарину, он переминулся с ноги на ногу, затем сделал шаг к двери. Всего один. Всё-таки, металлические чудовища вновь побеспокоили склизкую лужу страха в сердце рыцаря. Что, если этот фасад — действительно, всего лишь фасад? Что ждёт его за этой дверью? Какие ужасы и кошмары?       Да, подходя к мастерской, Марлион видел, что из неё выходили люди. Дюжий воитель в чешуйчатой броне. Затем двое юрких пареньков в одеждах помощников торговых гильдий, один за другим. После — чёрнобородый гном с медалью местной гильдии Авантюристов, державший новенькую секиру так, будто она была величайшим сокровищем в мире. Следом за ним — ещё пара, молодые парень и девушка со свёртками из дорого выглядящей ткани. Оба улыбались так, что грозили превратить осенний ветер в весенний бриз.       Но что если внутри — иллюзии, призванные успокоить тех, кого не сочли достойными, чтобы видеть истинную суть вещей? Или, ещё хуже — что если местные просто…       Просто привыкли к творившемуся за этой дверью безумию?       И всё же — стояние на месте не дало бы ему ничего. Что бы ни скрывалось за этой дверью и чем бы оно ему не грозило, Марлион не имел другого выбора.       Ещё раз была проверена дорожная сумка. Одно прикосновение к драгоценному свёртку успокаивало, хоть бы и самую малость, и придавало сил. Верный меч, спасавший своему хозяину жизнь множество раз и отнявший сотни, если не тысячи жизней тёмных тварей, легко покинул ножны на четверть своей длины и столь же легко вернулся обратно. Лишь бы хозяин мастерской не воспринял это за акт вражды…       Сохрани меня, Благое Писание. Оплачь меня, Пресвятая Дева… — напоследок, дотронувшись до маленького бронзового амулета в виде солнца с шестью лучами — символа своей веры — рыцарь потянулся к дверной рукояти.       — Мои извинения… — та оказалась гладкой, приятной на ощупь, почти тёплой. Петли отозвались на приложенное усилие бесшумно. Свой собственный голос показался хриплым, глухим и отстранённым. Всё вокруг стало казаться далёким.       Ведь увиденное вновь протопталось по ожиданиям Марлиона стопами гигантов.       Его ожидал не коридор замка Владыки Демонов, полный чудовищной стражи и развешанных по стенам изувеченных трупов. Не затхлый древний склеп с бесцельно шатающейся стенающей нежитью. Не портал в иное измерение, от одного вида на который глаза грозились расплавиться, а мозг — вывернуться в иглу. Не было осыпающихся полок с бесчисленными фолиантами, таящих запретные знания. Не было рядов пыточных инструментов, явно использовавшихся по прямому назначению не одну тысячу раз. Ни каменного демонического лица-стража, ни клеток с отчаявшимися пленниками. Ничего.       Ничего подобного.       Вместо этого, Марлион оказался… в, в общем-то, обычном магазине. Хорошо обставленном и освещённом, с магическими лампами на потолке и пушистым ковром на полу. С прилавками и витринами из редких пород дерева и безупречного стекла. В такой не побрезговал бы лично заявиться богатый родовитый аристократ — проклятье, даже королям не зазорно было бы сюда зайти! И в то же время, со всем этим богатством и безупречным вкусом… Лавка не казалась излишне давлеющей. В ней было просто легко и приятно находиться, хоть простолюдину, хоть высокородному. Более того — сюда хотелось войти и осмотреть товары…       СМЕРТЬ! ОПАСНОСТЬ! БЕГИ!       Воинские инстинкты Марлиона завопили мириадом гарпий.       — Ыгх!.. — он так и знал. За притягательной иллюзией скрывался кошмар, душегубный ужас. Такой, что даже он, испытанный и опытный воин, отшатнулся влево, потому как справа…       Справа стояла девушка. Невысокого роста. На вид… семнадцать?.. Двадцать лет?.. Её собранные в высокий конский хвост ярко-красные волосы доходили ей до трети спины. Черты лица были острыми, хищными, но очаровывающе красивыми. Стоя справа от двери, она, кажется, дремала, скрестив руки на груди. Довольно внушительной — с учётом её возраста, роста и комплекции — и совершенно спокойной груди. Интригующим был и её наряд — подпоясанная чёрно-красно-жёлто-белая… туника?.. из лёгкой на вид и удивительной ткани. Она доходила владелице едва ли до колен. Марлион припоминал из рассказов братьев по ордену, возвращавшихся из миссий с северо-востока, что нечто подобное носили в таинственных и мистических нациях Сумур и Ла-Фан-Лин на восточном побережье. Название одеяния, увы, вспомнить он не смог.       — Ааээ?.. — девушка вдруг дёрнулась — отчего рыцарь чуть не рухнул на пятую точку — потянулась с грацией хищной кошки и открыла глаза. Ярко-жёлтые, с чёрными ромбовидными зрачками. Завораживающее, иномирное, нереальное зрелище — Хааааэх…       Девушка представляла собой поистине нечто невероятное. Девять, нет, девять с половиной, если не все десять прелестниц из благородных домов всего континента пали бы перед ней до состояния подворотных чушек. Бессчётное множество мужчин были бы готовы дойти до края мира и вывернуть его на изнанку — лишь бы удостоиться одной её улыбки. Рыцарь готов был проклясть себя за такие мысли, но даже самой Святой было бы нелегко потягаться с этой красоткой. По крайней мере, когда дело касалось внешности. И форм.       Она встретилась с Марлионом взглядом, будто пытаясь пожирать его без остатка — но не в страстолюбивом смысле, а как охотник — добычу. Но к счастью, великому счастью для рыцаря, потеряла интерес так же быстро, как и разожгла.       — Покупки, поставки, особые заказы, вопросы и запросы по сотрудничеству, справочная инфа — всё к лапке на кассе, — пробормотала девушка так, чтобы Марлион слышал. После этого она приняла ту же позу, что и раньше, — Я тут только за операционку и мастер-нод протоколов безопасности.       Она… Она точно… не человек… — развивать эту мысль дальше Карикс не посмел. Вместо этого, он решил последовать совету и обратиться к клерку.       — Добро пожаловать в мастерскую «Львиное Сердце», — отозвалась та, привлекая к себе внимание. Практически сразу, как умолкла охранница. — Чем можем Вам помочь?       За прилавком его ждала эльфийка.       Самая настоящая, живая эльфийка.       Нет, эльфы не были такой уж редкостью — в том же Семарфале как минимум двадцатая часть населения относилась к народностям этой расы. Похожая ситуация была и в прочих вольных городах, равно как и на дальнем севере, и, в целом, в западной части материка. Но многие страны — в частности Объединённое Индральское Королевство и осколки Моральского Царства — всё ещё промышляли работорговлей, жертвой которой были в том числе и эльфы, да ещё и с великой помпезностью. Сам Марлион пусть и стыдился, но признавал, что некоторые страны, следующие пути Великого Писания были, в целом, немногим лучше. Даже в тенях его родного халидома можно было найти этот позорный промысел.       На этой же светловолосой красавице — конечно же она была таковой, как и абсолютное большинство эльфов — не виднелось ни ошейника, ни кандалов. Рабской контрактной магии — насколько чутьё говорило Марлиону — тоже не ощущалось. Одежда эльфийки — белоснежная рубашка на пуговицах и элегантно исполненное чёрное платье-сюрко — отличалась прилежным видом и высоким качеством материалов. К тому же — может, это лишь показалось рыцарю, но всё же — она была чуть полнее прочих эльфиек, виденных им в городе. Впечатление, производимое ею, было не как от эфемерной скульптуры, но пышущего здоровьем солнца.       Единственное, что смущало Марлиона — помимо совсем уж уникальных ярко-розовых глаз — это смуглота её кожи.       Нет, быть того не может… Их ведь всех вырезали почти тысячу лет назад… — пронеслось у него в голове. Хотя это мог быть и просто загар — не то чтобы Марлион когда-либо слышал об эльфах с загаром… Но другое объяснение стоило бы ему ещё более ранней седины.       — Ах, да, здравствуйте… — отозвался рыцарь на приветствие эльфийки, — Спасибо…       Неспешным шагом Марлион двинулся ближе к прилавку, чтобы осмотреть ассортимент. В конце концов — слухи могли оставаться слухами. Ему же хотелось лично удостовериться в том, что может предложить эта лавка. Конечно, репутация Кузнеца Проклятий как ремесленника достигала самых дальних пределов континента, но если действительное качество его поделок не соответствовало ей… Марлиону не хотелось отдавать содержимое своего свёртка абы кому. На кону была честь, благосостояние, а возможно и жизнь страны.       Но один взгляд на изделия смывал все сомнения и поражал до глубины души. Сердце Марлиона затрепетало, он почувствовал, что душой возвращается в прошлое. Будто он снова стал беззаботным мальчишкой, попавшим в магазин со сладостями. Собственный меч, покоившийся на поясе, вдруг стал казаться неуклюжей ржавой кочергой.       В витринах прилавка и стоявших за ними у стен застеклённых стеллажей таились настоящие чудеса и сокровища. Клинки всех форм и размеров — начиная от смертоносных кинжалов, стилетов и мизеркордов и заканчивая устрашающими клейморами и широколезвийными двуручниками. Излучающие суровость и кровожадность топоры, секиры и цепы. Подавляющие своей мощью булавы, палицы и молоты. Стройные горделивые копья и пики, манящие своими изгибами луки и причудливые арбалеты. Веера метательных ножей, дротиков и звёзд, а также множество иных видов оружия, которые Марлион не только видел впервые, но и не знал их названий. Особенно его взгляд привлекли экзотичные мечи — изогнутые скимитары и ятаганы, а также отличавшиеся небольшим изгибом мечи с узким лезвием, лежавшие перекрещёнными со своими трубкоподобными ножнами.       И всё это оружие до последнего экземпляра было… Назвать это качество «великолепным» означало бы непростительно оскорбить работу их создателя. Каждый предмет поражал воображение. Каждая его деталь — от клинков мечей и голов молотов до потрясающих гравировок и украшений — была проработана с невероятным тщанием и мастерством. Присмотревшись, Марлион на глаз смог узнать материалы, что были использованы в части работ: тёмная сталь, виркодий, лазуритовое дерево, тысячалетний белый кедр, сапфиры, рубины, изумруды, алмазы, мифрил, орихалк, даже считавшиеся полумифическими адамантит и облачный орешник. Но большинство, входившие в состав вещиц более высокого качества, были ему абсолютно незнакомы — оставалось лишь гадать, что это за металлы, камни и породы древесины. Многие орудия — особенно те, что находились в средней ценовой категории и выше — также были искусно зачарованы.       И к слову о ценах. Они — поверить в это оказалось ещё одним потрясением — отличались широким разбросом. Конечно, ни один из предметов не был дёшев, как грязь. Но многие ценники — небольшие деревянные пластины, покоившиеся рядом с каждым изделием, с нанесённой белой краской на них цифрами — были более чем разумны. Особенно для такого заведения. Прикинув, Марлион с удивлением обнаружил, что купи он что-нибудь из более скромных вещиц, то это не слишком-то ударило бы по его карману — денег с лихвой осталось бы на как минимум двухнедельное проживание в городе и обратную дорогу.       Конечно, наиболее роскошные товары хвастались совершенно дикими ценниками. От этих чисел оставалось лишь зеленеть лицом и скрипеть зубами. За ту же цену можно было бы купить пару, а то и трёх, если не всех четырёх, добрых боевых коней — со всем необходимым снаряжением. Впрочем… если подумать, то секира, что нёс с собой вышедший отсюда гном, была как раз под стать этим сокровищам. Понятно, почему бородач смотрел на неё с таким видом. Марлиону оставалось лишь проглотить ком зависти.       — Если Вас интересует броня, одежда, обувь, бижутерия, инструменты или дополнительная экипировка для быта и путешествий, — голос эльфийки вырвал рыцаря из зачарованных раздумий. Девушка указывала рукой на проход слева — справа от неё и прилавка — ведущий в ещё одно помещение, — то у нас есть второй торговый зал, где вы сможете ознакомиться с ними. Если ничего не придётся по вкусу, то я могу посмотреть запасы на складе, или Вы можете оставить особый заказ.       — …Спасибо… Ах, нет, простите, — Марлион одёрнул себя, помотав головой из стороны в сторону. Нельзя было забывать, зачем он здесь. — Меня зовут Марлион Ксарикс, я рыцарь ордена Позолоченной Ветви из халидома Элрамар. У меня есть важное дело к грандмастеру Цейену, заказ на починку. Могу ли я с ним поговорить?       — Простите… — лучезарная улыбка эльфийки, лишённая косности профессионализма, начала кривиться в неловкости. — С ним? Грандмастеру Цейену?       — Точно так. Он же ведь владелец этой мастерской? Он сейчас здесь?       Рыцарь вздрогнул всем телом. На спине выступил холодный пот. Ведь сзади начал доноситься кошмарный, лютый в своей неестественности харкающий утробный скрип. Ксарикс не хотел оборачиваться. Не хотел смотреть. Не хотел знать. Не хотел даже думать, что или кто его издаёт. Он просто начал молчаливо молиться, что оно — кем бы или чем бы оно ни было — не злилось на него. По крайней мере, не разозлилось достаточно, чтобы уничтожить его тело и душу.       Молитву, впрочем прервала серия иных звуков — ряд металлических щелчков, высокий звон и низкий гул, как от некоторых развеивающихся заклинаний. После — звук открывающейся двери. Тяжёлой, металлической, но хорошо смазанной. Находившейся слева отхода, примерно посередине стены. Из скрывавшегося за ней помещения пыхнуло жаром и магией.       — Ами, будь чудом — маякни Парфелсу, что закончили кошмарить заказанную им реторту! — донёсся молодой женский голос, боевитый и чистый, оттуда же. — О, у нас посетитель. Добро пожаловать в мастерскую «Львиное Сердце»!       Повернувшись к распахнутой двери, Марлион увидел обладательницу голоса. Ещё одна девушка — чуть выше охранницы и примерно одного с ней возраста. Черты лица мягче, но всё же волевые и даже властные — и непохоже, что девы были родственницами. Взгляд тёмно-серых, почти чёрных глаз пронзал и изучал, анализируя. Прямые, немного непослушные пышные каштановые волосы свободно ниспадали примерно до половины спины.       Как и всё в этом магазине, девушка притягивала и зачаровывала — красотой она не уступала охраннице и эльфийке, а то и превосходила их. Не проигрывала она и в причудливости — на левой щеке красовался небольшой сигил магических письмен. Ноги были облачены в узкие штаны из невиданной, слегка напоминавшей мешковину ткани, тогда как верх…       Тут рыцарь, признаться, чуть не раскраснелся. Он никогда не видел такой одежды — лёгкую и чёрную, выгодно подчёркивавшую скрытые талию и грудь, оголявшую плечи и шею. Поддерживаемую лишь двумя небольшими полосами ткани. Это скорее походило на исподнее, нежели на что-то, что носили на людях.       Но было ясно, что недооценивать её было себе дороже — инстинкты кричали Марлиону, что как боец она по крайней мере на уровне невероятного стража мастерской. Расслабленная поза скрывала готовность контратаковать. В скрытых кузнечными перчатками руках — в правой девушка сжимала свёрнутый кузнечный фартук, левой опиралась на дверную коробку — таилась мощная энергия и едва заметное напряжение.       Чутьём можно были приметить, что магия по её телу струилась прямым, спокойным и чрезвычайно могучим потоком. Одним из его узлов был амулет девушки: ярко светящийся фиолетовый драгоценный камень, с золотистой оправой сверху. Последняя навевала воспоминания о драконьих крыльях и когтях.       Всё это изрядно стоило Марлиону его ментальной стойкости.       — Здравствуйте, — слегка кивнув, заговорил он. Представиться вновь рыцарь забыл, стараясь не смотреть на голые женские плечи. — У меня заказ на починку… Могу я поговорить с вашим…       К слову, — одёрнул себя Марлион, — а кто она Цейену? Подмастерье? Дочь? Жена? …Нет. Ну, разве что он предпочитает молоденьких.       И если так подумать — кем грандмастеру приходились две другие женщины? Кто из них была женой, а если ни одна из них — то брал ли он их к себе в постель как любовниц? Мало какой здоровый мужчина — будь он хоть демоном, хоть монстром — остался бы спокойным и целомудренным, находясь в окружение таких дев. Женщины в Семарфале вообще были на порядок красивее тех, которых Марлиону доводилось видеть в иных местах. Но этот магазин… поднимал планку ещё выше. И, если совсем уж честно, не только её.       Везло же некоторым.       — С моим?.. — протянула новая собеседница, вопросительно изгибая бровь.       — Я имею в виду, грандмастера Цейена, — поспешил с объяснениями Марлион, — Кузнеца Проклятий. Я же не ошибаюсь, полагая, что он — хозяин мастерской? Или здесь… какая-то проблема?       Обдирающий разум скрип лишь усилился, справа раздались сдавленные смешки — Ксарикс готов был поклясться, что их издавала эльфийка, но отвести взгляда девушки-ремесленника рыцарь не смел.       Это ведь не розыгрыш, правда? Быть того не может. Неужели его обманули? Но столько людей сразу, да и зачем…       Лишь бы это не стоило ему жизни.       — Ами, Тив! Хорош угорать! — кинула эльфийке и охраннице третья, после чего вновь взглянула на рыцаря. На этот раз, с немного усталой усмешкой. — Это я.       — Простите?.. — на этот раз изгибать бровь пришлось Марлиону.       — Моё имя Цейен Де’Бердан, — продолжила девушка, — и это меня называют Кузнецом Проклятий. Я глава гильдии артефакторов и единственный грандмастер-артефактор в Семарфале.       В тёмно-серых глазах блеснул хищный огонёк, на губах расцвела озорная улыбка.       — Если вас что-то не устраивает — то хреново быть вами, — кузнечный фартук был перекинут из руки в руку, а затем — куда-то за стену. Цейен сделала шаг в торговый зал, навстречу Марлиону, — потому что другого Кузнеца Проклчтий вам не найти. Ну а в ином случае — ещё раз: добро пожаловать в мастерскую «Львиное Сердце», семарфальское отделение!