All I need

Тойя столько раз говорил, как он восхищается своим напарником, что и не сосчитать. Конечно, Акито было приятно от его слов, кончики ушей становились красными, сердце учащало свой такт, но в глубине души посеялось неприятное чувство, которое он до сих пор не мог описать. Шинономе считал, что похвалы достоин Аояги, а не он. Смотря на отличную успеваемость, профессиональное для его лет пение, игру на фортепиано, гитаре и скрипке, Акито не понимал, за что хвалит его Тойя. За мечту? Это так банально. Ещё больше его раздражал отец Аояги. Как можно ругать такого талантливого, по мнению Шинономе, сына? Он же идеален. Он не просто идеален — он чертовски идеален. Слишком трудно поверить, что такой человек общается с кем-то вроде Акито. Заботливый в своей манере, сдержан на эмоции, красноречив, невероятно талантлив, начитан, а также красив. Они полные противоположности. Минус на минус — плюс, но в их дуэте Тойя был именно конечным результатом, а Акито — двумя минусами. По этой странной формуле первым минусом является сам парень, а вторым — его собственные чувства. Шинономе не дурак, поэтому долго разбирался, копался в себе, чтобы понять, почему именно его напарник, друг, партнёр, товарищ, точно не что-то большее и так далее вызывает у него такие чувства? Он не любил, когда что-то оставалось для него непонятным. Даже пришлось у Эны уточнять некоторые моменты, потому что она же девушка, а также сестра, поэтому должна была помочь бедному мальчику осознать свою, как потом оказалось, влюбленность. Только она поздно узнала, что это была не девушка. Это чувство было явно не таким, каким его описывали в мангах, книгах или фанфиках: лично для Акито оно приносило лишь боль. Мало того, что его ощущения по отношению к Тойе обострились, так ещё и петь с ним стало труднее. Даже на сцене они часто касаются друг друга, отчего в голосе Шинономе появляется дрожь; его напарник часто смотрит на то, как он танцует, будто сверяясь со своими движениями, но взгляд, этот чёртов взгляд кристаллически-чистых серых глаз преследует в течение всего выступления, а потом и во сне; то, как меняется манера речи Тойи, когда он говорит с Акито, сводит последнего с ума. Ему так нравится быть особенным у кого-то. Он правда старается не быть как девочка из средней школы, думая, что каждое действие мальчика, который ей нравится, — знак симпатии, но он хочет так думать и в то же время не хочет. Акито не мог назвать себя тактильным человеком, но иногда сидя рядом с Тойей появляется совершенно спонтанная мысль о том, чтобы обнять его, просто лечь ему на руку или колени, пока тот повторяет материал перед уроком, придвинуться ближе, коснуться его руки, но это было бы странно, поэтому Акито остаётся сидеть на месте, смотря в пол и представляя эти моменты у себя в голове, от которых появлялись, видимо, те самые бабочки в животе. Единственное, что уже вошло в привычку, — засыпание на плече. Когда Акито уставал после тренировки или в течение дня, он ложился на плечо своего друга, который тоже иногда мог случайно заснуть так, пока они ехали в автобусе или метро, но это случалось намного реже. Шинономе морально убивал себя за такие мысли, а ночью обнимался с большим серым плюшевым котом, представляя на его месте кое-кого — Тойю — другого. Ещё один отвратительный пункт влюблённого — ревность. У каждого она проявлялась по-разному: кто-то не испытывает её вовсе, кто-то горит тихим пламенем, а кто-то, как Акито, не просто пылает, а хочет сжечь всё вокруг. Кто же знал, что у Тойи так много поклонников? Недавно прошло четырнадцатое февраля, которое Шинономе ненавидит всем своим сердцем. — Аояги-кун, — не успел Тойя толком в класс войти, как его окликнула одноклассница. В руках у неё был прозрачный пакет с валентиками внутри. — тебе тут несколько анонимных посланий, — она хихикнула, доставая около шести открыток и вручая их парню. Акито, стоявший рядом, только цокнул. — Спасибо большое, — Тойя слабо улыбнулся, читая послания, в которых было от просто восхищений до полноценных признаний в любви. От всего этого парню было неловко, потому что он не привык получать такое. Шинономе тоже бегло читал все эти валентинки, недовольно хмурясь, а ещё следя за реакцией партнёра. Взгляд Акито был то на валентинке, то на его друге, отчего последнему становилось ещё больше некомфортно. Личное пространство для Тойи играло большую роль, но он уже привык, что его горячо любимый друг может нарушить его, когда захочет. Тойя сам позволяет Акито это делать. Конечно, с этим сначала были проблемы: бедный Аояги отходил от Шинономе, никак не реагировал на его внезапный прилив тактильности, но со временем привык, иногда даже проявляя свою инициативу. Такие моменты Акито мог сосчитать по пальцам, но как же это было приятно. Обычно Тойе нужна была тактильная поддержка, когда он ссорился с отцом, или же у него просто было плохое настроение, так что в такие моменты он просто клал голову на плечо друга, а тот обнимал его, поглаживая по спине. Им не нужны были слова, ведь часто они могли понять друг друга и без них. Просто стоять в тишине, обнимаясь, — огромный признак доверия для обоих. — сопливо, — прокомментировал Акито, дочитывая последнюю валентинку. — может быть, но человек выразил через это свои чувства. Я должен ценить это. Жаль, что даже автора не знаю, — Тойя крутил в руках валентинку, надеясь найти подпись, но без результатов. — вот именно. Лучше подписываться хотя бы. Ты сам-то сделал валентинку кому-то? — Акито сел на парту, пока другой доставал принадлежности для урока. Вообще, парень не ждал положительного ответа, но следующие слова очень удивили его. — думаю, это можно назвать валентинкой, но музыкальной. Я тут на днях сочинил пробную песню как раз на подобную тематику, — Шинономе от таких слов громко глотнул. — думаю, наши голоса отлично подойдут под неё. — неужели наш Тойя влюбился? — тут откуда-то появилась Ан, которая слышала их диалог, а может и подслушивала. Она положила руки на плечи Аояги, лучезарно улыбаясь. — повезло девушке, ничего не скажешь. Ты смотри, Акито, влюбленность уводит разум человека да-ле-ко-о! — Тойя ничего ещё не сказал, а ты уже бред какой-то несёшь. Ты и без влюблённости уже ушла да-ле-ко, — рыжеволосый нахмурился, повернувшись к напарнику, который ничуть не смутился этой темы. — если я смог сохранить разум в течение нескольких месяцев, то дальше тоже справлюсь, а там, может, отпустит, — Ан и Акито буквально стояли с раскрытыми ртами, удивляясь данной новости. — несколько месяцев? Тойя, я не сомневалась, что ты, ну, верный, что ли, но это сколько конкретно месяцев, если не секрет? — девушка тоже села на парту рядом с куда-то ушедшим в свои мысли Шинономе. — ну, — медленно начал Аояги, чуть смутившись. — я долго не хотел это принимать, потом долго осознавал, после уже смирился…если брать отсчёт с момента смирения, то с ноября где-то. Да-а, с ноября, — он впервые говорит об этом, но стало чуть-чуть легче, хоть теперь и появился страх, что они могут догадаться, что это за девушка. — не будем доставать тебя дальше вопросами, но круг общения у тебя очень маленький. Я вообще редко вижу, что ты ходишь не с Акито, а с кем-то другим, — услышав своё имя, рыжеволосый будто очнулся от дремоты. — благодарю, — Тойя положил руку на место сердца и кивнул в знак благодарности. — Акито, всё хорошо? — Шинономе так ничего и не сказал на это всё. — надеюсь, что это не помешает тебе совершенствоваться в пении. Не хотелось бы, чтобы тебя что-то подобное отвлекало, — рыжеволосый говорит так холодно, как никогда раньше. Аояги привык, что с ним не было какого-то образа плохого парня — да и образа вообще, — и это действительно удивило его, но не в хорошем смысле. — Акито! Ты совсем не уважаешь чувства Тойи. Он же сказал, что всё нормально, — Ан не очень приветливо посмотрела на того. — да и это Тойя. Он хорошо себя контролирует, в отличие от некоторых. — тц, я отлично себя контролирую. Не забудьте про сегодняшнюю репетицию, — парень спрыгнул с парты и спешным шагом вышел из класса. — не выспался походу. Не расстраивайся, — девушка улыбнулась чуть приунывшему Тойе. — просто ему надо какое-то время, чтобы переварить информацию. Надеюсь, он извинится за свое поведение, а сейчас мне тоже надо в класс бежать. Удачного урока, — Ан помахала рукой и тоже ушла, оставив парня одного со своими мыслями. Она была точно права в одном: у него очень маленький круг общения. — и тебе удачи. Акито сидел на уроке биологии, совершенно не слушая учителя, а зря, ведь на следующем уроке контрольная, но сейчас его это мало волновало. Он понимал, что Тойя, как и все подростки его возраста, мог влюбиться — и это совершенно нормально, но Шинономе не хотел этого. Он так хотел забыть этот диалог. Он не хотел принимать, что Аояги может быть заботливым и искренним с кем-то другим; не хотел принимать, что он может с кем-то другим разговаривать по телефону ночью или переписываться, пока глаза сами собой закрываться не начнут; не хотел принимать, что он может позволить нарушить своё личное пространство объятиями кому-то другому, а если что-то больше объятий, то Акито точно не выдержит. Это не очень нормально, наверное? Он положил голову на парту и не заметил, как задремал, а проснулся уже от звонка. Из-за огромного потока мыслей даже вздремнуть нормально не получилось. Сегодня у Тойи дежурство в библиотеке начиналось с четвёртого урока, во время завтрака, и заканчивалось только под конец всех уроков. Акито вышел из своего кабинета, направляясь в класс напарника, пока он ещё свободен, и в итоге встретил его в коридоре в компании девушек. Видимо, Аояги тоже хотел пойти к нему, но поклонницы решили, что эту перемену парень проведёт с ними. — ого, Тойя так популярен, — Мизуки тоже шёл куда-то, но тут встретил по пути Акито, который был мрачнее грозовой тучи. — эх, я даже в чем-то завидую. — а ты что, тоже собралась ему валентинку дарить? — Шинономе закатил глаза, облокотившись на стенку, и скрестил руки. — я? — Акияма посмеялся. — если у меня и есть, то только для Эны, но она учится во вторую смену. Я смотрю, ты прямо пылаешь сегодня от любви, — да, Акито пылал. Испепелял взглядом девушек вокруг Тойи. — ага, — коротко ответил Шинономе. — ну, младший братик, я пойду. Не спали тут всё своей любовью, — Мизуки посмеялся и ушёл дальше по коридору. — зато я выше! — крикнул ему вслед Акито на кличку «младший братик». Что-то больно сжималось в груди. Шинономе больше всего боялся, что от него могут уйти. Глупый страх, учитывая, что Тойя — самый надёжный человек, которого он только знает, да и они общаются уже продолжительное время. Если они вдруг поссорятся, то обязательно обсудят это, ведь по-другому никак: Аояги точно не оставит это просто так. Только недавно отношения навострились из-за того, что сам рыжеволосый начал много скрывать, пытался фильтровать свою речь, чтобы что-то лишнее не было сказано, но, видимо, вместо того, чтобы отвести взгляд от этой проблемы, Тойя лишь сильнее заинтересовался, периодически спрашивая о состоянии друга. Если у Аояги хорошо получалось увиливать от вопросов, то у Акито с этим были огромные проблемы, хотя он сам постоянно твердит, что нужно обсуждать, чтобы быстрее решить проблему. Случай с Аратой всё ещё хорошо помнился для обоих, так что с того времени Аояги стал ещё более заботливее и внимательнее по отношению к Шинономе, поэтому какое-то изменение в поведении или характере Тойя замечал, скорее чувствовал почти сразу же. Вот же интуиция хорошая. Даже тут он идеальный. — Акито! — его друг махал ему с другого конца коридора. Видимо, светская беседа была закончена, а в руках у него было ещё валентинок шесть. — прости. Вот уж не думал, что такое будет. — не за что извиняться, — Шинономе отмахнулся. — мы не договаривались встретиться на этой перемене. — у меня сегодня дежурство весь день, поэтому я бы хотел провести эти перемены с тобой, — и снова эта полуулыбка, о которой думает рыжеволосый вместо уроков. — если ты не против. — ты и сам знаешь ответ, — Акито сжал ладонь в кулачок и прикоснулся рукой в таком жесте к плечу Аояги. Это что-то вроде братского жеста. — мне жаль, что на этой перемене не получилось. Давай на следующей встретимся на крыше? — Тойя посмотрел на часы — до урока оставалось меньше двух минут. — мне без разницы. Удачи на уроке, — Шинономе развернулся и, засунув руки в карманы, пошёл в свой кабинет. Сейчас у них алгебра, где будет тест, но в мыслях рыжеволосого явно не синусы и косинусы. Всегда же можно переписать, правда? Жаль, что влюбленность переписать или вычеркнуть нельзя простым способом, а ведь как легче жить стало бы с такой возможностью. — мгхр, — Акито не сел, а именно плюхнулся рядом с Тойей. Он уткнулся в колени, что-то недовольно бурча себе под нос. — я слышал, что у вас контрольная была. Всё настолько плохо? — Тойя сочувственно похлопал по плечу друга. — да я понимаю эту тему! — парень резко поднял голову. — просто контрольная оказалась труднее, чем я думал! — я могу помочь тебе. — да знаю я, знаю, — Акито выдохнул. — я сохранил вариант. Тебе удобно завтра будет? — удобно. Раз сегодня репетиция, завтра учёба, то ту песню я спою тебе послезавтра, — Тойя все эти пункты записывал в телефон, чтобы не забыть. Он точно знал, что послезавтра Шинономе свободен. — а что в этой песне такого-то, что нельзя сегодня на репетиции напеть? — рыжеволосый поднял голову и вопросительно посмотрел на парня, который смотрел куда-то за пределы школы. — я хочу её исполнить именно на гитаре. Своей, — вот тут уже Акито действительно удивился. Аояги отчётливо сделал акцент на «своей» гитаре. — своей? Мы к тебе пойдём? — за все четыре года общения Шинономе ни разу не был у него в гостях. Да, он заходил в дом, иногда поднимался на нужный этаж, но дальше не шёл, не желая встречаться с отцом своего друга. Он знал, как тот к нему относится, поэтому лишний раз провоцировать не хотелось, но иногда возникало внезапное желание показать себя и то, каким счастливым может быть Тойя, пев уличную музыку и дружа с «плохо-влияющим-на-тебя-парнем». — да. Отец не разрешит её вынести, но во время его отсутствия мы воспользуемся шансом, — Тойя перелистнул страницу книги, будто в этом ничего такого не было; будто такое «бунтарство» всегда было ему свойственно. — м-да, — Акито будто на иголках сидел: после такой новости начал ёрзать, пытаясь и сесть поудобнее, и мысли в порядок привести. Осталось пережить несколько дней до так называемого события n. — а-а…раз это как бы валентинка, то как ты исполнишь её, ну, — парень сжал руки в кулак до такой степени, что остались яркие следы-полумесяцы, — человеку, который тебе нравится? — я хочу, чтобы для начала оценил ты. О, всё так просто. — ясно, — Акито вздохнул, облокотившись на Тойю и смотря, что тот читает. Книга рыжеволосого не заинтересовала, но вот помятые подушечки пальцев очень даже. Тойя, видимо, очень много тренировался, как и всегда. — Аояги-кун, — дверь открылась и раздался голос какой-то девушки. Она ойкнула, увидев такую замечательную картину: рыжеволосый не спал, но лежал с закрытыми глазами на плече парня, а «Аояги-кун» был совсем не против и просто читал книгу, но, услышав, как к нему обращаются, поднял голову и смотрел на смутившуюся гостью. — я-я хотела вручить тебе валентинку, но, если ты занят, я могу в другой раз… — нет-нет, всё хорошо, — он вздохнул и, аккуратно кладя голову Акито на сумку, встал и подошёл к девушке, принимая розовую открытку в виде сердечка. — спасибо. Я очень благодарен. — да не за что. Я…Если что, я тоже часто в библиотеке бываю, — теперь понятно, откуда она знает Тойю. — хорошо, я запомню, — возникла неловкая пауза. Девушка поправила прядь и, попрощавшись, ушла. Парень какое-то время стоял и рассматривал валентинку под пристальным взглядом зелёных глаз. — да у тебя так свой клуб образуется, — Акито сел в позу Будды, скрестив руки на груди. — мне это не нравится, — Тойя опустил руки и голову. — что именно? — это. Я не привык к такому вниманию, Акито, — Аояги повернулся. — я привык, что у меня очень маленький круг общения, в котором мне комфортно. Я привык, что меня не замечают, и мне было так хорошо. Я не хочу всего этого, — тот сел обратно, громко вздохнув. — они не знают даже двадцати процентов моей личности, а уже говорят такие громкие слова, — он смотрел на валентинку с признанием в симпатии. — в то же время я чувствую ответственность за это. — просто забудь, — Шинономе взял эту открытку и выкинул её с крыши. — А-Акито! — не забивай свою голову ещё и этим, — рыжеволосый приложил указательный палец ко лбу парня. — у тебя и без этого мыслей слишком много. Разве тебе нужен лишний хлам дома? Ответа не последовало. Тойя взял книгу и пошёл к выходу, но напоследок сказал: «хорошего дня.» Акито не понял, что он сделал не так.