Болезни, каши и совсем немного перца

Когда Вэй Усянь узнал, что непревзойдённые демоны, оказывается, тоже могут болеть — от смеха он чуть не умер, игнорируя гневный взгляд Хуа Чэна. Хуа Чэна с покрасневшим носом, слегка дрожащего от температура и изредка кашляющего и чихающего. Вэй Усянь, конечно, знал, что вред Непревзойденному демону нанести, конечно, можно, но чтобы его подкосила обычная простуда, до того, что Хуа Чэну даже работать станет невмоготу — нет, такого он точно не ожидал. И, сказать по правде, выглядело это жутко смешно. Конечно, Вэй Усянь переживает, но не охать и не ахать же ему над ним, верно? Сначала можно посмеяться, а потом — предпринять какие-нибудь действия. Вэй Усянь, правда, не слишком-то и знает, что делать во время болезней. Он болел за всю свою жизнь пару раз, серьезно болел — так вообще один, после Черепахи-губительницы, и восстановился он тогда быстрее, чем мог бы в принципе. Что-то сделать он должен, смотреть на такого градоначальника вгоняет в уныние и тоску, да только что — не совсем ясно. Вэй Усянь ненадолго отвлекается от своего ехидства, поудобнее устраивается на стуле и вспоминает. Его жизнь отчего-то вспоминается отвратительно — то ли потому, что в Призрачном городе больше впечатлений, то ли потому, что смерть неизбежно накладывает ограничения на его текущее пребывание здесь. А, ладно, сейчас явно не то время, когда можно сидеть и философствовать. Этим он может (или не может — градоначальник не оставляет и единой возможности слишком долго сидеть и размышлять над _всяким_) заняться в любое другое время, а сейчас ему всего лишь нужно вспомнить, что делать во время болезней! Да чтоб небожители его драли, он никогда бы не подумал, что в Призрачном городе столкнется с этой проблемой! И не просто с проблемой, а с больным князем демонов, вообще-то! Сам князь демонов это проблемой, очевидно, не считал. До первого приступа кашля не считал, потому что кашлял он долго, со вкусом и так, что чуть не задохнулся, при всем том, что дышать ему не нужно. Во-первых, постельный режим. Сможет ли он уложить в постель упрямого градоначальника? Уложить-то, возможно, уложит, да только сам оттуда не встанет ближайшее время уж точно. Нет, этот вариант им не подходит. Впрочем, может быть, он может немного схитрить. Да, точно, схитрить, и тогда можно будет и лечением заняться. Вэй Усянь, конечно, не лекарь, но он сомневается, что найдет кого-нибудь среди многообразия призрачного города. Ещё больше сомневается насчёт того, что градоначальник кого-нибудь к себе подпустит, и это и есть основная проблема. — Эй! Хуа-гэ, — помнится, когда демоны впервые услышали это обращение — в обморок попадали, а Хуа Чэн лишь хмыкнул и сказал, что ему такое очень даже по душе. — Хуа-гэ, я, конечно, не умею лечить, но всё-таки человеком был совсем недавно, не спорь, не спорь, тебе за восемьсот, я знаю, о чем я говорю, а потому я лучше знаю, что делать в таких ситуациях. Так что прямо сейчас ты ложишься в постель, а я делаю, кхем… кашу! Для прогревания организма! Полезно, говорят. Градоначальник его чудную готовку не пробовал ни разу. Снисходительно качал головой на просьбу чуть более острой еды — Вэй Усянь бы добавил перца и не чуть-чуть, да вот только как-то уже и неловко, да и вкус после смерти чувствоваться стал весьма приглушённо — но чтобы настолько… вот и попробует как раз! Конечно, ходили слухи о том, что желудок градоначальника способен на что угодно. А раз способен на что угодно, значит, и с готовкой Вэй Усяня проблем возникнуть не должно — да и не настолько же, в самом деле, у него отвратительная готовка, чтобы от нее стало ещё хуже даже Непревзойденному! Непревзойдённые, знаете ли, не пальцем деланы. Это из того, что Вэй Усянь успел понять по прибытии в этот мир. — Господин Вэй, — градоначальник выглядит скептически, и Вэй Усянь, вообще-то, его даже слегка понимает. — Нисколько не сомневаюсь в вашем уме и способностях, напротив, все ещё убежден, что вы гениальный заклинатель. Только, господин Вэй, я считаю, что в вопросах здоровья вы, так сказать, слегка не компетентны. Вам напомнить про случай, когда вас ранили куда-то в район печени, а вы махнули рукой и сказали «само пройдет». — Так ведь и правда само ведь прошло! — Вэй Усянь отмахивается. Подумаешь, рана. Он все равно умер, заражение крови ему не грозит, а рана и не болела практически, так, ныла иногда. Впрочем, он искренне до сих пор считает, что достаточно было просто забинтовать и оставить в подобном состоянии. Убеждает градоначальника он, честно сказать, всеми правдами и неправдами. Он всегда бы хорош тогда, когда нужно было кого-то заговорить, обмануть или вынудить что-то сделать — при жизни, черт возьми, это работало даже с Лань Чжанем, Вторым молодым Нефритом ордена Гусу Лань, а это уже что-то да значит — но этот разговор выдался ужасно трудным. Во-первых, градоначальник жутко упрям. Во-вторых, градоначальник спорит ничуть не хуже него, а с учётом того, что переспорил даже богов литературы — во много раз лучше. В-третьих, даже Вэй Усянь под конец устал, но уговорить всё-таки смог. Он может собой гордиться! Градоначальник в постели. Часть плана номер два. На кухню его пускают без проблем — быть «тем самым, с которым градоначальник Хуа везде ходит» не так уж и плохо, в определенных моментах. Найти все ингредиенты — ещё проще, а уж с кашей справиться любой ребенок! А Вэй Усянь и не ребенок уже, к тому же. Демоны, оставшиеся на кухне, глядят на него с недоверием и удивлением, пока рис тихо булькает в котелке. Когда Вэй Усянь высыпает туда перец — напрягаются. Когда Вэй Усянь без всякого стыда и совести размешивает рис и сыпет туда ещё перца — исчезают с кухни вовсе. Странные они, ничего такого он ещё не сделал… Вэй Усянь с чувством внутреннего удовлетворения перекладывает рис в небольшую тарелку и идёт обратно. Старается не просыпать и не споткнуться — он-то, конечно, никогда не отличался особенной неуклюжестью или чем-то подобным, но, тем не менее, мир иногда подкидывает подлянку там, где совсем не ожидаешь, и относится это не только к каше, но об этом Вэй Усянь думать не будет. Вся его жизнь — подкинутая миром подлянка для всего благородного заклинательского общества, так о чем он вообще может сейчас ещё думать? — Пожалуйста! — тарелка с глухим стуком ставится на тумбочку рядом с кроватью — Хуа Чэн выглядит заскучавшим. Ничего страшного, Усянь сейчас быстро развеет скуку, в конце концов, он местный шут и есть. Шуты, конечно, обычно в постель к градоначальникам не попадают и такой из благосклонностью не пользуются, и всё-таки какая кому разница? — Это можно есть? — Хуа Чэн задумчиво выгибает бровь, глядя на подозрительный рис. Подозрительный рис, к счастью, в ответ не глядит, хотя, по мнению Хуа Чэна, мог бы. — Не хочу сказать, что выглядит совсем плохо, и всё-таки… — Да точно говорю, после такого простуду как рукой снимет, и состояние лучше станет, и вообще! Вы просто попробуйте, градоначальник! Хуа Чэн пробует. Первое, что он ощущает — перец. Второе — тоже перец. Казалось бы, он мертвый, мёртвым такое не страшно — о, нет, эту гадость не смог бы съесть даже Черновод, а это уже о чем-то да говорит. Хуа Чэн кашляет, медленно отставляет тарелку обратно и валится на кровать, тщетно пытаясь избавиться от дурацкого жжения. Он в эту тарелку что, просто перца засыпал, без риса? — Господин Вэй, — хрипит он, когда к нему возвращается способность говорить. — поверьте мне, когда вы заболеете, я буду ставить на вас эксперименты. Во имя лечения, разумеется. Вэй Усянь в ответ на это хохочет («но, градоначальник, по виду вам после каши куда лучше!») и совершенно спокойно и без всяких проблем доедает рис теми же палочками. На следующий день Вэй Усянь начинает подозрительно чихать. Градоначальник, определенно, смеётся последним.