Боль от травмы – терпи.

После новогодних каникул Женя чувствовала себя немного более собранной, но тревога всё ещё не покидала её. Она понимала, что время не ждёт, и если она хочет защитить себя и Камилу, нужно действовать. Утром, перед тем как отправиться в школу, она тщательно продумала, как подойти к директору, Этери Тутберидзе. Женя знала, что Этери ценила профессионализм и всегда поддерживала инициативы, которые могли принести пользу школе. Это давало ей некоторую надежду. Когда Женя вошла в кабинет директора, её сердце билось чаще обычного. Этери сидела за своим столом, погружённая в бумаги, но, увидев Женю, подняла голову и улыбнулась. – Женя, заходи. Что случилось? – спросила Этери, жестом приглашая её сесть. Женя села, стараясь сохранять спокойствие. Она заранее подготовила речь, но теперь слова казались ей неубедительными. – Этери Георгиевна, я хотела обсудить с вами одну возможность, – начала Женя, стараясь говорить уверенно. – Недавно я узнала о программе стажировки в Канаде, где можно улучшить свои навыки английского языка и познакомиться с новыми методиками преподавания. Я думаю, это могло бы быть полезно не только для меня, но и для школы. Этери внимательно посмотрела на Женю, слегка наклонив голову. – Это интересно. Расскажи подробнее, – сказала она, сложив руки на столе. Женя почувствовала, как её ладони слегка вспотели, но она продолжала: – Программа рассчитана на несколько месяцев, и она включает в себя не только языковые курсы, но и обмен опытом с местными преподавателями. Я думаю, это могло бы помочь мне привнести новые идеи в нашу школу. Кроме того, это возможность улучшить мои профессиональные навыки, что, безусловно, пойдёт на пользу нашим ученикам. Этери задумалась на мгновение, затем кивнула. – Звучит перспективно. Но почему именно сейчас? Учебный год в разгаре, и твоё отсутствие может создать некоторые трудности. Женя почувствовала, как её сердце замерло. Она знала, что этот вопрос неизбежен, но не хотела раскрывать настоящую причину. – Я понимаю, что время не самое подходящее, – сказала она, стараясь говорить максимально убедительно. – Но эта программа начинается уже в феврале, и если я упущу этот шанс, следующая возможность может представиться только через год. Я готова подготовить всё необходимое для того, чтобы мои уроки продолжались в моё отсутствие. Я могу составить подробные планы для заменяющих преподавателей и оставаться на связи, если понадобится консультация. Этери снова задумалась, затем медленно кивнула. – Хорошо, я понимаю твоё желание развиваться. Это похвально. Но ты уверена, что это именно то, что тебе нужно сейчас? – спросила она, глядя на Женю с лёгким подозрением. Женя почувствовала, как её сердце сжалось. Она знала, что Этери была проницательной женщиной, и её вопрос был не просто формальностью. – Да, – твёрдо ответила Женя. – Я думаю, что это важный шаг для моего профессионального роста. И я уверена, что это принесёт пользу школе в долгосрочной перспективе. Этери ещё несколько секунд смотрела на Женю, затем вздохнула и кивнула. – Хорошо. Я поддержу твою заявку. Но ты должна понимать, что твоё отсутствие создаст дополнительную нагрузку на коллектив. Я надеюсь, ты готова к этому. – Конечно, – быстро ответила Женя. – Я сделаю всё возможное, чтобы минимизировать неудобства. И я очень благодарна за вашу поддержку. Этери улыбнулась, но в её глазах всё ещё читалась лёгкая настороженность. – Хорошо. Я оформлю необходимые документы и свяжусь с организаторами программы. Надеюсь, всё пройдёт гладко. Женя почувствовала облегчение, но в то же время её терзало чувство вины. Она знала, что скрывает настоящую причину своего решения, но другого выхода у неё не было. – Спасибо, Этери Георгиевна, – сказала она, вставая. – Я очень ценю ваше доверие. – Удачи, Женя, – сказала Этери, возвращаясь к своим бумагам. – И не забудь подготовить всё необходимое перед отъездом. Женя вышла из кабинета, чувствуя смесь облегчения и тревоги. Женя вышла из кабинета директора, и её мысли начали крутиться с невероятной скоростью. Она едва успевала улавливать их, настолько они были хаотичными и противоречивыми. "Я сделала это. Я подала заявку. Но правильно ли это? Что, если я ошибаюсь? Что, если это только усугубит всё?" – мелькало у неё в голове. Она шла по коридору, почти не замечая окружающих, погружённая в свои размышления. "Камила... Как она отреагирует? Она будет расстроена. Я не хочу причинять ей боль, но что, если это единственный способ защитить её? Алина... Она не остановится. Если я останусь, она обязательно начнёт действовать. А Камила... она так уязвима. Я не могу допустить, чтобы её жизнь была разрушена из-за меня." Женя чувствовала, как её сердце сжимается от тревоги. "Но что, если я уеду, и это не поможет? Что, если Алина всё равно начнёт травить Камилу? Что, если я только оставлю её одну, без поддержки?" Она остановилась у окна, глядя на школьный двор, где ученики смеялись и болтали, совершенно не подозревая, какие бури бушуют в её душе. "Моя карьера... Если слухи распространятся, всё будет кончено. Меня уволят, и я не смогу помочь ни себе, ни Камиле. Но если я уеду сейчас, это может выглядеть как профессиональный рост. Я смогу вернуться с новыми знаниями, и, возможно, всё уляжется. Но что, если это будет воспринято как слабость? Что, если коллеги подумают, что я сбегаю?" Женя вздохнула, чувствуя, как её мысли путаются. "А если я ошибаюсь? Что, если есть другой способ? Может, стоит поговорить с кем-то, попросить помощи? Но кому я могу доверять? В школе слухи распространяются мгновенно. Любая попытка защитить себя может обернуться ещё большим скандалом." Она сжала кулаки, чувствуя, как её ладони становятся влажными. "Камила... Я не хочу терять её. Она стала для меня всем. Но, возможно, временная разлука – это единственный способ сохранить наше будущее. Если я уеду, это даст нам время. Время, чтобы всё успокоилось, чтобы слухи утихли. И тогда, возможно, мы сможем быть вместе открыто." Женя закрыла глаза, пытаясь успокоить себя. "Но что, если это будет концом? Что, если расстояние станет между нами стеной? Что, если Камила решит, что я её предала?" Она почувствовала, как её сердце сжимается от боли. "Я не могу думать об этом. Я должна быть сильной. Ради Камилы. Ради нас обеих. Женя открыла глаза и твёрдо шагнула вперёд. "Я сделаю всё, что в моих силах. Я защищу её. Даже если для этого придётся уехать. Даже если это будет больно." Она вышла на улицу, где холодный воздух немного прояснил её мысли. "Я верю, что мы справимся. Мы сильные. И наша любовь стоит того, чтобы бороться за неё." Женя, несмотря на все свои внутренние терзания, решила не говорить Камиле о своём отъезде сразу. Она боялась, что Камила не поймёт, что это временная мера, и будет слишком переживать. Вместо этого Женя решила подготовить всё втайне, чтобы минимизировать стресс для Камилы. Она думала, что, возможно, сможет объяснить всё позже, когда Камила будет готова. Но это решение оказалось роковым. ***** Темнота за окном была густой, почти осязаемой. Женя стояла у окна своей спальни, глядя на редкие огни ночного города. Всё было готово. Чемодан, аккуратно собранный днём под предлогом сортировки вещей, стоял у двери. Билеты – в телефоне. Машина, которую она заказала через приложение, должна была приехать через десять минут. Она медленно обернулась, окинув взглядом их комнату. Комнату, в которой они с Камилой столько раз смеялись, спорили, учились… "Я не могу сказать ей. Не сейчас.” Женя сжала кулаки, чувствуя, как подступает ком к горлу. Она боялась, что, если увидит Камилу перед отъездом, её решимость рассыплется. Боялась слез, вопросов, упрёков. Боялась, что не сможет уехать, если та попросит её остаться. Она боялась всего… "Камила, прости меня. Я не могу объяснить всё сейчас, но это не навсегда. Я вернусь. Пожалуйста, не ненавидь меня.” Она положила конверт на подушку Камилы, туда, где та обязательно найдёт его утром. Женя закрыла глаза, сжала зубы и резко развернулась, стремительно направившись к выходу из квартиры. Машина ждала во дворе. Водитель, пожилой мужчина в кепке, молча кивнул и помог загрузить чемодан. Перед тем как сесть, Женя достала телефон и набрала номер. – Мам… – голос дрогнул. – Женечка? Что случилось? Ты где? – Жанна сразу почуяла неладное. – Я уезжаю. Ненадолго. Может на полгода или год. Но… Камила не знает. – Что?! – в трубке послышался резкий вдох. – Женя, что за чушь? Ты не могла ей сказать?! Куда ты хотя бы направляешься? – Я не смогла, мам… – Женя сглотнула ком в горле. – Если бы я увидела её глаза, я бы не уехала. А мне надо. Уезжаю на стажировку в Канаду. – Но как ты могла… – Мама, пожалуйста! – её голос сорвался на шёпот. – Объясни ей. Скажи, что это не из-за неё. Что я вернусь. Что я люблю её. Просто… сейчас это единственный способ. У неё кроме меня почти никого, родители отвернулись, я бросила, пожалуйста, успокой её. Тишина. Потом тяжёлый вздох. – Хорошо. Я поговорю с ней. Но, дочка… ты понимаешь, что она будет в ярости? Женя закрыла глаза. – Да, - в голосе была слышна грусть – И что, возможно, она тебе этого не простит. – … – Женя? – Я знаю, – прошептала она. – Но я всё равно должна уехать. На этом их разговор закончился. Женя вынесла чемодан, окинула взглядом родной дом – тёмные окна, знакомый подъезд, скамейку, иалкнькиц парк, по которому они гуляли. “Я вернусь." Она села в машину. Водитель спросил: – В аэропорт? – Да. Двигатель заурчал, колёса тронулись. Женя прижалась лбом к холодному стеклу и смотрела, как улицы, дома, фонари уплывают за поворот. Где-то там оставалась Камила. И она даже не знала, что Женя уже не рядом. Сумрак зимнего утра еще не рассеялся, когда Женя вошла в огромный, залитый светом терминал аэропорта. Под ногами – холодный кафель, над головой – монотонный голос диктора, объявляющего рейсы. Вокруг спешащие люди с чемоданами, семьи с детьми, влюбленные, обнимающиеся у стоек регистрации. А она – одна. Очередь двигалась довольно медленно. Каждая минута казалась пыткой. Женя сжимала ручку чемодана так сильно, что пальцы немели. – Документы, пожалуйста. Женя молча протянула паспорт и распечатку с билетом. Сотрудница аэропорта улыбнулась автоматической улыбкой, пробежалась глазами по экрану. – Один чемодан на сдачу? – Да. – Вы летите в Торонто с пересадкой в Париже. Ваш вылет через полтора часа, гейт B12. Женя кивнула. В голове – пустота. Чемодан скользнул по ленте транспортера и исчез за черной шторкой. Как будто последняя связь с домом оборвалась. Далее очередь. Раздевание. Пояс от джинсов – в пластиковый лоток. Телефон, ноутбук, ключи – отдельно. – Проходите, пожалуйста. Она шагнула сквозь рамку металлоискателя. Ни звука. Но почему-то казалось, что внутри нее – что-то металлическое, тяжелое, что должно было зазвенеть. Осталось только ждать. Женя села у огромного окна, за которым стоял ее самолет – огромный, холодный, чужой. В кармане – заглушенный телефон на беззвучном. Она достала его, провела пальцем по экрану. Одно сообщение. От мамы. “Удачи на новом месте. Я обязательно поговорю с Камилой.” Женя не открыла. Не смогла. – Пассажиры рейса SU-2453 в Париж, начинаем посадку через гейт B12. Она встала. Ноги ватные. Пока шла к выходу на посадку, в голове всплывали обрывки: Камила в школьном коридоре, смеется. Камила прижимается к ней в кинотеатре, когда на экране что-то страшное. Камила целует ее в щеку и шепчет: "Ты же никуда не денешься?" Женя сжала посадочный талон так, что бумага смялась. –Ваш билет? Вопрос вернул её в реальность. Она протянула слегка сжатый талон. Трап. Шум двигателей. Ступеньки. И вот она – в салоне. Пройдя середину салона, она прошла к своему месту у иллюминатора. Ремень пристегнут. Телефон – в режиме полета. За окном – земля, фонари, люди в желтых жилетах, которые машут руками, подавая сигналы. Двигатели взревели. Самолет дрогнул и покатился по взлетной полосе. Женя впилась пальцами в подлокотники. Перегрузка вдавила в кресло – отрыв. Земля ушла из-под колес. Она закрыла глаза. И наконец тихо заплакала.