Ожог

      Глядя на него, стоящего совершенно ровно или бегущего сломя голову чёрт знает куда, впервые узнавший об этом его умении, Ророноа даже не задумывался, что для блондина могут быть какие-то последствия. Как бы хреново он не выглядел на Эниес Лобби - сразу после сражения, пока они ждали Луффи или уже на Мэри, в последнюю очередь их кок выглядел страдающим от боли.       Говорят, самая страшная и болезненная смерть - в огне. Глядя на то, как кривится брезгливо мордочка Чоппера, пока он аккуратно срезает пропитавшиеся чем-то склизким, пахнущие противно гарью брюки, избавляет обожжённую от кончиков пальцев и до самого колена ногу от обуви, о подобном было больно даже думать. Обгорело до углей, противных мокрых волдырей, полопавшихся под давлением изнутри.       Санджи брезгливо разглядывал собственную конечность до той самой секунды, в которую врач вдруг упомянул, что помимо смены повязок ожог должен оставаться в абсолютном покое в течение, минимум, недели.       - А ты что думал!? - отвечает недовольно младший на возмущённый возглас, забавно от злости дёрнув синим носиком. - Тебе ещё повезло - это как минимум лечится!       - Нас Луффи сожрёт! - аргументирует в ответ парень, но оленёнок продолжает настаивать:       - Я уверен, кроме тебя найдётся кто-нибудь, кто сможет встать за плиту! Тебе нельзя будет даже трогать его минимум ближайшую неделю!       Зоро наблюдает за их спором несколько скучающе, едва ли приподняв веки.       Ладно он - на Ророноа заживает как на собаке, и он прекрасно знает это. Тупой кок должен был прислушаться к словам медика хотя бы потому что временами для Зоро выглядел существом куда более нежным, и не только в сравнение с ним самим, но и с Робин и даже, периодически, с Нами.       Он не считал Санджи слабым, просто чужая страсть к готовке, очевидные проблемы с сосудами, при малейшем изменении давления выливавшиеся кровью из носу, излишняя принципиальность, приводили к справедливому - по его отнюдь не скромному мнению - умозаключению.       Визгливый голосок Чоппера становится громче, когда, по прибытии в Ватер-7 блондин предпринимает попытку встать. Изобразив лицо как можно более недовольное, мечник поднимается, уверенно присаживается на корточки спиной к парню, дожидается, пока медик поможет обременить его спину жилистой, недовольно трепыхающейся тушей, и цепляет уверенно ладонями крепкую задницу, на удивление осторожно, несильно подкинув, чтобы сменить чужое положение для собственного удобства.       - Какое благородство. - едко раздаётся над ухом, старпом чувствует, как напрягаются неуютно под ладонями сухие мышцы.       - Луффи. - парень оборачивается на хмурое сухое обращение. - Достань меч. - командует он, и когда рука капитана тянется к рукояти добавляет недовольно. - С ножнами, придурок.       Оружие ложится в ладонь, подложив осторожно его под чужой зад, мечник подхватывает ножны с другой стороны.       - Эй. - смеются, скрывая растерянность насмешкой над плечом. - Так понравилось лапать мужской зад, что боишься сорваться, безмозглая водоросль?       - Боюсь, что тебе понравится чувствовать мужские руки на своей тощей заднице, завитушка. - отзывается с едкой ухмылкой Ророноа, но на этом их спор непривычно быстро обрывается.       Они все устали, ответить пинком Санджи не смог бы при всём желании, даже если бы отвернулся шедший чуть впереди недовольный перепалкой Чоппер - просто неудобно делать это, сидя на чужой спине, да и нога, всё же, побаливала.       Не найдя ни слов, ни возможности ответить на колкость, блондин смирился: рукой взявшись за крепкое смуглое плечо, он потянулся свободной в карман за сигаретами. Закурив осторожно над чужой зелёной макушкой, он упёрся в неё подбородком, державшую его доселе на весу руку распрямив на плече мечника.       - Если моя голова загорится... - начинает было Зоро, но получает лёгкий пинок здоровой ногой по бедру.       - Заткнись, тебе нечего терять - и так лысый. - отзывается почти спокойно кок.       И ладно усадить - заставить сидеть на месте белобрысого трудоголика оказалось задачей невыполнимой и абсолютно неблагодарной.       Аргумент всё тот же: их прожорливый капитан обглодает каждого до костей в отсутствие готовой еды, но ласковая смугловатая ладонь на плече, так вовремя выросшая из стены, останавливает, и блондину остаётся только поджать губы, провожая взглядом сочуствующе улыбающуюся Робин, ушедшую в сторону кухонного гарнитура.       Он оставляет безуспешные попытки к бегству лишь на следующий день, когда тот странный, помешанный на коле мужик в трусах на коленях заявляет, что построит новый корабль. С боем, Чоппер сдаёт позиции - сокращает время чужого бездействия до окончания плотнических работ и это единственное, что утешает помимо того, что Луффи, вроде как, без сознания, хотя жрать умудряется даже в таком состоянии.       Маленький врач исправно меняет повязку несколько раз в день, и уже к вечеру Санджи кажется, что выглядит его нога многим лучше - когда он сообщает об этом оленёнку, тот дуется, заалев привычно пухлыми пушистыми щёчками, заявляет, что это вовсе не так, и с кровати раньше положенного срока лесть коку встать не поможет. Вечером он всё равно сядет поближе и тихонько, с умилительно детским волнением будет спрашивать, как Санджи себя чувствует - блондин отложит тетрадку, заложив изгрызенным карандашом страницу, почти родительским жестом обнимет плечи, скажет, что всё хорошо и ночь пройдёт тихо-тихо, не считая невнятных сквозь сон разговоров капитана.

***

      Санджи фыркает, едва сдерживая искренний и громкий смех. На второй день его заточения, к вечеру, когда прелестные Нами и Робин ещё бродили по городу, оленёнок наверняка застрял в аптеке, а Луффи на ровном месте наткнулся на чью-то никак не связанную с ним проблему, Ророноа заявился в выделенную им комнату запыхавшийся, взмыленный и боязливо оглядывающийся на двери.       Ладно бы это. На эмоции блондина вывело отнюдь не состояние мечника, хотя и оно выглядело презабавно. Он точно помнил, что старпом уходил в чёрной футболке - сейчас майка была явно женской и скрывала, разве что, широкую грудь - это казалось безмерно забавным.       - Ты чью мамку ограбил, тупой маримо? - фыркает наконец он, тут же поджав губы в попытке сдержать смех.       Очевидно, парень не сразу понял чужие слова.       Зоро с минуту разглядывал сдерживающего из последних сил смех кока, лишь потом додумавшись опустить взгляд на собственное тело.       Так быстро он никогда не раздевался.       Просторную комнату наполнял искренний громкий смех, пока Ророноа судорожно соображал, куда деть чужую одежду и как вернуть собственную, выискивал в памяти момент, в который это оказалось на нём и когда он успел забыть, что сменил майку.       Улыбаться было уже больно, но растерянность на смуглом, с грубыми чертами лице не оставляла выбора - Санджи просто не мог остановиться.       Пытка для его прокуренных лёгких закончилась несколько неожиданно - рот зажали крепко мозолистой ладонью и перед мокрыми от выступивших слёз глазами расплылось чужое недовольное лицо.       Кок выдыхает, чувствует, как возвращается жаром на его лицо отразившийся от чужой руки воздух, опускает лениво взгляд, даже несколько благодарный - смеяться было уже больно, а чужая недовольная гримаса вызывала разве что лёгкое отвращение.       Вместо желаемого журнала, отложенного на край кровати, глаза находят обнажённую смуглую грудь, рассечённую грубо сшитым шрамом - наверняка, накладывай швы Чоппер, от раны не осталось бы даже рубца - крепкую, широкую. Санджи знал, что несколько превосходил мечника в росте, в то же время осознавал совершенно точно, что уступал в силе, и в целом, в отличие от Ророноа, всё же, сохранившего поверх крепких мышц некоторую полноту, выглядел более щуплым - жилистый и несколько угловатый.       Блондин не видит, но чувствует, как наливаются краской собственные щёки, как старпом одёргивает руку, брезгливо стряхнув, вытирает о первую попавшуюся тряпку, сложив, видимо, чистой стороной с хмурым лицом прикладывает ему под нос. Тряпкой оказалась та самая не весть откуда появившаяся на тупой водоросли майка, и пока одна рука осторожно держит её у лица, не давая запачкать кровью постель, вторая прижимается горячо промеж лопаток, придерживая осторожно. Кок слышит хруст бумаги - его журнал придавлен мужской задницей, и чьей! Чёртов мечник уселся на его вещи!       Желания возмущаться нет - в принципе нет желания что либо сделать и это чувство такое новое, странное. Санджи привык занимать себя чем-либо сутки напролёт, и если он не был занят на кухне, будь то готовка или уборка, он обязательно находил себе другое занятие. Сейчас голова от чего-то пустела, казалось, вместе с кровью через нос понемногу вытекает мозг, а всё потому, что за сутки от безделья блондин, должно быть, сошёл с ума, ведь до такого состояния его довёл сраный маримо, просто обнажившись выше пояса.       В этом состоянии их застают вернувшиеся несколькими минутами позже девушки. Нами несколько теряется, Робин подходит ближе спросить, что случилось, садится рядом и осторожно убирает руку Ророноа вместе с чужой майкой. Кровь перестала идти, но была размазана противно подсыхающей и стягивающей кожу темнеющей коркой по всему лицу блондина. Санджи видел, как едва касается тонкое колено чужого, одетого в чёрные штаны, про себя, где-то в совсем спутавшихся мыслях радуясь, что чёртов газон таки уселся на его журнал - это не та вещь, которую он хотел бы показывать кому-либо, тем более девушкам.       - Кровь больше не идёт, ему надо умыться. - замечает спокойно брюнетка, поднимается первой, пропитавшуюся кровью тряпку забрав из чужих рук, кажется, до сих пор не понявшая, что это.       Санджи слышит её тихий глубокий смех за шелестом воды из крана, фыркает сам сквозь шум в голове - майка таки развернулась. На её смех к девушке подходит и навигатор и её звонкое смешливое фырканье совсем выводит блондина из противного подобия транса, заставив улыбнуться.       - Чьё это? - интересуется сквозь остатки смеха картограф, когда Робин присаживается снова рядом, осторожными и ласковыми движениями убирая остатки размазавшейся по бледному лицу крови.       - Вы не поверите, Нами-сан, тупой маримо припёрся в этом минут десять назад. - мурлычет блондин, скосив прищуренные в улыбке глаза на мечника, подставляется с неподдельным удовольствием нежным смуглым рукам.       Девушки смеются снова, отсевший подальше старпом неуютно, но едва заметно сжимается, сложив на груди руки, стыдливо краснеет, слушает, брезгливо скорчив лицо, как Санджи благодарит абсолютно довольно, привычно растягивая и почти коверкая обращение, археолога, слышит тихий и мягкий голос брюнетки в ответ, всё ещё смеющийся добродушно, но не разбирает слов, слышит едва различимый шелест бумаги, когда кок прячет незаметно журнал под одеяло.       Видеть Робин или Нами за плитой - смерти подобно. Вдруг обожгутся, поранят нежные руки острыми ножами - исправить это, кок, увы, не может, сдерживаемый доселе недовольным взглядом мечника, теперь неспособный противиться умилительно хмурой мордочке Чоппера.       Оленёнок осторожно и сосредоточенно разматывал пропитавшийся противно желтоватым и липким бинт - уже не так сильно, как днём ранее - смешно подёргивая синим носиком, снова и снова спрашивая, всё ли в порядке, и не больно ли. На соседней постели похрапывал на удивление тихо Зоро, для полного комплекта не хватало возвращения Луффи, желательно, с Усоппом. Новый бинт жжётся свежей мазью, заставляет блондина скривить лицо, а врача поднять обеспокоенный взгляд.       - Прости, придётся потерпеть... - тихо извиняется младший, но кок качает головой, улыбнувшись на выдохе.       - Ничего страшного, не беспокойся об этом. - угловатая ладонь осторожно гладит пушистое плечо, оленёнок фыркает будто бы недовольно, и Санджи видит на отвернувшейся пушистой мордочке улыбку.       - Когда мы снова окажемся в море, ты должен будешь пообещать мне, что не будешь напрягать ногу слишком часто! - заявляет он, сидящий рядом, когда образовавшееся на чужой ноге уродство прячется пахнущей пряно мазью марлей. - Робин тоже хорошо готовит, и мы можем помыть посуду сами! Тебе не обязательно носиться по кораблю как ты обычно это делаешь.       - Это моя работа, я не могу просто взять, и отказаться от своих обязанностей, и я не хочу оставлять это на Нами и Робин - они могут пораниться на кухне. - хмуро, но достаточно тихо возражает младшему блондин и Чоппер дуется снова, в этот раз совершенно серьёзно.       - Почему ты не можешь просто послушать его, тупой кок? - слышится чуть поодаль, повернувшийся на голос Чоппер узнаёт в его владельце Ророноа - Санджи даже не надо поворачиваться, чтобы понять кто вдруг решил возмутиться. - Мы не помрём, если ты неделю посидишь на жопе ровно - нам же лучше, если ты будешь в состоянии сражаться и как следует выполнять свои обязанности не отвлекаясь на травмы.       - Тебя никто не спрашивал, кусок безмозглого газона. - огрызается тихо блондин, повернувшись, получает хмурый взгляд в ответ       Их игра в "гляделки" длится около минуты - Чоппер прерывает её словами о том, что, вообще-то, мечник прав, и Санджи стоит начать лучше заботиться о себе, раз он так не хочет подводить команду. В данном конкретном случае ему стоило прислушаться к словам врача.

***

      - Почему у тебя пошла кровь вчера? - интересуется Зоро на третий день чужого заточения. Нами, Робин и Чоппер вызвались заместо кока сходить за продуктами, капитан вновь пропал невесть где - один только безмозглый маримо обременял его своим присутствием.       - Ты сел на мой журнал. - замечает хмуро Санджи.       Мечник видит его нервозность: бледные руки подрагивают, карандаш в одной из них с другого конца зажат крепко в зубах, взгляд опущен на бумагу, но кажется совершенно пустым.       Ни утром, ни в течение дня Зоро ни разу не застал его за курением. Пачка, которая должна была лежать на подоконнике рядом с кроватью, на привычном месте отсутствовала - там лежала лишь зажигалка. Здоровая нога была опущена на пол, носком отбивала быстро-быстро неровный ритм, неимоверно раздражающий.       Мучимый бездельем, Санджи был, как мечнику казалось, ещё более противным, чем когда носился по палубе, не находя времени и на минуту присесть.       - Успокойся ты уже! Раздражает! - не выдержав мерного быстрого стука, подаёт снова голос старпом.       - Заткнись. - холодно отзываются в ответ и мечник теряется.       Чужой ответ был спокойным - без привычного гнева или хотя бы раздражения, без не слишком оскорбительной клички. Это раздражало, но больше, пожалуй, пугало.       - Я задал вопрос. - напоминает он, когда спустя минуту растерянность отпускает. - Я ведь нихуя не девка, чтобы у тебя из-за меня давление подскочило. - с наигранной задумчивостью размышляет парень. - Или всё же понравились мужские руки на жопе, бровастый?       - Ты сел на мой журнал. - повторяет с длинными паузами между словами кок. - Ты сел на мой журнал, и я вспомнил, что смотрел до твоего прихода. - оправдывается блондин и мечник смеётся глухо, его голос отдаётся гулом в груди, заставляет сжаться лёгкие.       - Почему у тебя тогда было чистое лицо до моего прихода? - интересуются с соседней постели, Санджи чувствует его взгляд на своём затылке, почти видит, как тот, скрестив ноги, опирается о стену спиной, повернув к нему голову. - Тебе не кажется, что что-то не сходится?       - Тебе не кажется, что ты задаёшь слишком много вопросов, тупой маримо? - огрызается блондин, и Зоро наконец успокаивается: всё как раньше, кок снова его ненавидит, даже оборачивается, чтобы посмотреть в глаза зло своими, яркими, синими, глубже любого из океанов.       - Нет, не кажется. - отвечает старпом голосом совершенно довольным и расслабленным. - Зато ты не выглядишь так, будто готов помереть.       Проходит некоторое время, прежде чем кок находит в себе силы отвернуться.       Он и правда выглядел так плохо? Даже чёртов газон заметил это.       Он опускает снова глаза в тетрадь, но всё ещё ощущает затылком чужой взгляд. В мыслях всплывают события последних дней: чужие горячие мозолистые руки на ягодицах, на лице и спине, обнажённое наполовину смуглое крепкое тело, жар которого он чувствовал рядом, когда чёртов мечник уселся на его кровать, волнение в чужом обычно раздражённом взгляде.       Блондин вздрагивает, когда горячие пальцы едва ощутимо касаются шеи над воротом рубашки, замирает почти испуганно, когда они ведут медленно выше, подбирают светлые волосы на затылке, осторожно оттягивают несколько крохотных прядок. Казалось, прошло минут десять, не меньше, на деле прикосновение длится лишь пару секунд, а кок почти тут же оборачивается снова, схватившись за свой затылок, красный по самые уши, смотрит зло и непонимающе на такого же недоумевающего от своих же действий Ророноа.       - Какого хрена, безмозглая ты водоросль!? - наверняка его слышали и на улице - у Зоро после его возгласа долго звенело в ушах. - Какого чёрта ты творишь!? И после этого ты пытаешься навести меня на мысль о том, что я... Я... - он запинается, возмущённо задохнувшись, порывается вскочить на ноги, но мечник оказывается быстрее, отвернув его снова и прижав ладони к постели.       Санджи дёргается и взвизгивает сипло, когда чужие губы касаются загривка. Кожа горела ещё после пальцев, и теперь этот жар становился невыносимым, расплывался по телу, будто разрядом тока разносил дрожь, спускал по спине табуны мурашек.       Чужой дрожащий голос становится совсем глухим и тихим, Ророноа отстраняется, чтобы увидеть мокрые алые капли на чужой рубашке и на одеяле, и, видимо, поэтому закрытое ладонями лицо. Парень подрывается и бежит за салфетками, вернувшись - выслушивает возмущённую тираду, произнесённую булькающе и в нос - так забавно, хотя сейчас совсем не время улыбаться.       - Как ты объяснишь это теперь? - смеётся победно мечник, кажется, уверенный, что все его действия были лишь провокацией, придерживая салфетки у чужого лица, укладывает, как и вчера, ладонь на напрягшуюся спину.       - Убери от меня руки, извращенец! Гомик! Ты... Слов на тебя нет, тупой кусок бритого газона! - и эти возмущения тоже безмерно смешные - уже не булькают, но визгливые и в нос от прижатых к нему мокрых от крови салфеток. - Так и объясню! Ты меня домогался, тупая ты водоросль!       - Это прекрасно помогло мне вывести тебя из себя! Остальное меня не интересует. - он щурится в том самом, пробирающим до костей мокрым противным холодом оскале, смотрит в глаза, видит, как пугливо сжимается кок, но не предпринимает попыток встать с его постели.       Он приподнимается - уже собирался уйти, довольный чужой реакцией, но под бёдрами шуршит, и явно не только одеяло.       Ророноа тянется ладонью на звук - журнал свеженький, но уже прилично измятый, стройные, действительно симпатичные в некотором роде девушки в совершенно пошлом белье встречают ещё с обложки.       - И правда, чего я ожидал? - с некоторой брезгливостью отзывается мечник, слышит рычащую, гневную, но всё ещё просьбу положить обратно - даже с "пожалуйста" - но... - Нет. - парень пожимает плечами, открывает, лениво, явно не вглядываясь листает страницы.       Он чувствует, как чужие голубые глаза перестают сверлить гневно его затылок - Санджи отвернулся к окну, боязливо ожидая появления накама за стеклом, краснеющий стыдливо, всё ещё не убравший салфетки от лица.       Он ощутимо вздрагивает, чувствуя на бедре тяжёлую, горячую ладонь, сердце ухает куда-то вниз от накатившего страха, когда в ушах глухим эхом отражается низкий смешок. Тонкие пальцы цепляются за смуглое запястье, Зоро поворачивается, кок смотрит в его глаза почти испуганно.       - Не понимаю, чего такого ты в этом нашёл. - глянцевая тонкая книжонка, закрытая, шуршит в его руке и Санджи тянется схватить, но не успевает - Ророноа с улыбкой, играючи отводит руку назад. - Объяснишь?       - Отдай! - почти капризно отзывается блондин, но ладонь на бедре сжимается крепче, не давая дёрнуться следом.       Мечник чувствует под ладонью крепкие сухие мышцы, и это кажется до чёртиков приятным - чужая сила, и одновременная с ней беспомощность. Санджи поворачивается снова к окну, но за ним ничего: улица, бродящие по ней серыми в белом золоте солнечных лучей тенями местные жители.       Он стонет позорно, лишь пуще краснеет, чувствуя сжавшую налившееся возбуждение аккуратно ладонь, успевшую забраться по бедру выше, к паху, отнимает от лица пропитавшуюся кровью салфетку и тут же ловит взглядом упавшие на чужую ладонь собственную кровь. Чёртов мечник смеётся над ухом - смешно ему? Санджи совсем не смешно. Его руки дрожат боязливо, а взгляд снова уходит за стекло - страшно даже подумать, что кто-то вернётся раньше, увидит, что творит с ним безмозглый маримо.       Короткое стрекотание ширинки его брюк, новый стон слышится сквозь звон в ушах, кок опускает лицо, кусает губы и жмурит глаза, сжав снова чужое запястье пальцами. Грубые смуглые руки неотвратимы, доставляют грубое болезненное удовольствие несмотря на заляпавшую их кровь, что так хорошо и правильно смотрится на крепкой, увитой венами ладони.       Большой палец грубой подушечкой мокро обводит головку, ноготь задевает дырочку уретры, блондин взвизгивает, накрывает ладонями лицо, и его собственные руки теперь перепачканы в крови.       Взгляд снова пугливо обращается к окну но за ним тихо: ни намёка на Луффи, или прелестных леди с маленьким медиком.       Тело снова передёргивает. Отвлёкшись, Санджи упустил момент, в который мечник спрятал невесть куда его журнал, освободившейся рукой задрав измазавшуюся кровью рубашку, чтобы коснуться плоской бледной груди. Его протестующие возгласы в тихо хлюпающей тишине комнаты звучат жалко и так же тихо, хнычуще, вперемешку со всхлипами и едва сдерживаемыми стонами.       Он слышит чужой смех в самое ухо, когда тело прошибает напряжённой дрожью, запрокидывает голову, распахнув осоловело глаза, в немом крике раскрыв рот, чувствует, как подрагивающая от гулкого смеха ладонь ложится на лицо и грубым пальцем обводят обычно скрытую чёлкой левую бровь.       Отойдя от оргазма, он переводит на Ророноа взгляд, не то испуганный, не то полный бескрайней ледяной ненависти, сжимает пальцы на его запястье так сильно, что Зоро кажется, надави кок ещё немного - сломает.       Он опускает голову, отворачивается к окну - никого, опирается на постель - старпом видит, что тот собирается подняться, даже упёрся уже стопами в пол. Зоро подхватывает его на руки, поджимает пристыженно губы, позволяет коку самому взять салфетки, заново накрыв измазанное кровью лицо, опускает бережно на лавку, сам меняет постельное бельё, вымыв руки. Он достаёт блондину чистую одежду, подходит снова, такой странно заботливый, что в ожидании подвоха Санджи замирает, подобно прислушивающемуся перед атакой хищника оленю, смотрит исподлобья, ожидая нового унижения и едва не рычит, когда шаги приближаются к нему.       Смуглое лицо скрывает стыд выражением бескрайней брезгливости, пока Ророноа помогает коку сменить одежду. За это время кровь перестала идти, зоро неожиданно заботливо помогает очистить его лицо, заново относит на кровать.       Блондин молчит, отворачивается к окну. Он молчал всё это время и, видимо, не собирался подавать признаков жизни.       - Какие сигареты ты куришь? Кажется, у тебя кончились - могу сходить. - виновато выдыхает Ророноа.       Шутка вышла из под контроля - кок в этот раз, очевидно, был действительно обижен и зол, но он тихо отвечает на вопрос, хотя прекрасно знает, что если Ророноа и дойдёт до магазина - то на обратном пути точно заблудится.       Мечник покидает комнату. Журнал находится кинутым под кровать, испачканный до состояния абсолютно бесполезного мусора - кровь и пыль смешались в ту самую отвратительную и липкую субстанцию, которую обычно после боя Санджи торопился как можно быстрее смыть, положив болт на вечноголодного капитана.

***

      На следующий день к обеду он будет на ногах на пути к их новому накама - корабль восхитителен, а прошлым вечером старпом и правда принёс ему его чёртовы сигареты, пусть, прошло несколько часов и хрен его знает, откуда мечник взял на них деньги.       Он твёрдо стоит на земле, но крепкая рука дёргает с его плеч рюкзак с провиантом - тупой маримо вдруг решил, что он всё ещё беспомощен, хотя Чоппер с самого утра, после смены повязки, не сказал ни слова, а сам кок твёрдо стоит на ногах, когда появление Фрэнки на корабле становится не просто мимолётной прихотью капитана.       Кок смирился с настойчивостью Чоппера: согласился позволить накама помогать ему на кухне, но на отрез отказался подпускать к ножам и плите - в море это будет многим опаснее, вместе с высотой волн в геометрической прогрессии росла вероятность отсечь, дай бог, только пальцы. Он с восхищением и умилением ловил волнение в словах и взглядах Нами и Робин, но отказывал, напоминая раз за разом, что это его работа, и что прекрасным леди не стоит волноваться так о нём.       И этот день прошёл бы как обычно, если бы тупой маримо снова не оказался в поле зрения, и каким образом: уже к утру он вдруг ворвался на кухню, грубо сгрёб его от раковины, едва не кинул на диван, выхватив из руки недомытую тарелку, хмуро напомнил, что врач советовал больше отдыхать хотя бы до конца недели.       Попытки встать пресекались холодными взглядами, едва не рычанием. Когда терпение иссякло и Санджи, поднявшись, уверенно подошёл почти вплотную, чтобы, очевидно, если не отпинать, то хотя бы придушить, Ророноа повернулся.       Он крепко сжал в объятьях дрогнувшие в растерянности плечи, выдохнул куда-то в бледную шею подобие извинений. Не дожидаясь новых оскорблений, подхватил в конец растерявшегося блондина под бёдра, с очевидным неудобством для него ногой открывая дверь.       На кровать уложил неожиданно аккуратно, помог раздеться, пожелал спокойной ночи. Мечник чувствовал затылком пытливый взгляд чужих совсем тёмных, синих во мраке глаз, но вышел за дверь.       Не обмолвившийся с ним ни словом за прошедший день, и даже пьяным, Санджи смотрел ему в след, во мрак, выжидающе, будто мечник вернётся, объяснится как следует наконец за все прошедшие дни.       Этого не произойдёт.