Борьба

      Дима проснулся посреди ночи от грозы за окном. Яркие вспышки мешали снова заснуть, а потому, недолго думая, он встал, подойдя к окну. Арчибальд же, в наглую воспользовавшись тем что кровать стала наполовину свободной, перевернулся на спину. Раздражающие звуки храпа заполнили комнату. Дима чуть не завопил — стоило ли вставать?.. Надо было лежать дальше, к тому же время только половина первого. Смирнов лёг обратно, к Арчибальду. Не тут-то было. Как истинный американец, получив территорию, он не уступит еë обратно. — Арчи! Милер! — Дима сердито толкнул его, — подвинься хотя бы. Это вообще-то моя кровать!       Но Милер не просыпался. И продолжал храпеть. — Чëртов капиталюга! — Дима сердито зажал уши руками. Наивный. Думал что это поможет. Нет. Не помогло.       Он вспомнил, что во время одной из смен в лагере, с ними в одной комнате спал парень который жутко храпел. Выход был. Странно, но работало. Но то был советский гражданин, что будет тут?.. Проверим!       Он скрылся из спальни на пару минут — дошëл до ванной. Прихватив с собой зубную пасту, он вернулся. «Не видно особо ничего, сейчас ещë намажу не то».       Включать свет не хотелось. Он знал что такое резкое пробуждение и не хотел, чтобы Милер испытал подобное. Выдавив на палец пахнущий мятой плотный гель он прикоснулся этим пальцем к нужному месту (благодаря зарнице). Американец чихнул. Не стоило трогать его нос. Но зато проснулся: — What the fuck are you doing? — с перепугу он говорил по-английски. — Нос тебе мажу, — Дима зевнул, понимая что скоро он отдохнëт. — Зачем? — Милер тронул нос, — твою мать! Что это??? — Это паста. Говорят от храпа помогает… — Дима покраснел. Благо, в темноте этого не видно. — А разбудить меня не проще? — Милер вздохнул. — А ты не просыпался! — Дима легонько толкнул его в плечо. — Подвинься, Арчи! — голос вновь стал вялым, — ты развалился на всю кровать. — Я тебя столкнул? — Милер провел рукой по спине Димы. — Нет. Я посреди ночи проснулся, решил закрыть окно занавеской… Неважно! Подвинься ты наконец! — Дима сердито вздохнул. — Прости, маленький… — Арчибальд подвинулся, уступая Диме законную половину кровати.       Дима лёг обратно. И только он начал проваливаться в некое подобие сна, как почувствовал недвусмысленный укус за ухом. Смирнов отодвинулся. Милер же, видимо воспринял это за некую игру и продвинулся наоборот ближе, проведя языком по шее парня, целуя место, где сквозь кожу чувствовались позвонки. Коммунист не выдержал: — Ты издеваешься? Мне зав… Уже сегодня, через 8 часов на работу! Спать мне осталось 6 часов! Дай поспать мне! — Ну как скажешь, — по голосу было слышно что американец разочарован. «Ничего. Переживëт!» — грубо оборвал мысли Дима.       До утра они проспали без приключений. А вот с утра они начались. Дима жил гораздо дальше от предприятия, нежели чем Арчибальд. Ему то проснуться было легко. Но не Милеру. Тот привык, что на машине ему ехать полчаса, а потому, взглянув на часы, когда Дима его разбудил, заворчал: — Я понимаю, что ты ранняя птаха, но зачем других делать такими? — А затем что нам ехать гораздо дальше, чем от тебя. И за полчаса не управимся! — Дима застегнул последнюю пуговицу на рубашке. — Господи, точно! — Милер в безнадëжности рухнул обратно на кровать.       Милер не привык вставать так рано. «Нет! Ночую только у себя!» — он дал себе установку. — Сегодня ночью сплю у себя, — он не мог никак открыть глаза и встать, — слышишь?.. Присоединись ко мне! У меня и кровать побольше… — он усмехнулся, всë-таки пересилив себя и встав с постели.