Мельница

      Первое, что достигает сознания — невыносимая боль в теле, голове и просто при малейшей мысли. Каждую мышцу словно пронизывает иглами. Я поднимаю тяжёлые веки, смотря перед собой на сплошное белое пятно. Зрение возвращается с трудом. В голове пульсирует мигрень. Мне сложно привыкнуть к свету. Только позже становится понятно, что в глаза мне бьются лучи из заляпанного сажей окно. Место не узнаю. Совсем ничего не понимаю. Приподнимаясь на ломящих локтях, я изучаю место. Деревянные стены, мешки с пшеницей, гигантский барабан, что крутится с давящим на уши скрипом. Протирая глаза, обнаруживаю что похуже. Источником боли были места на теле, затянутые бинтами. Плечо, запястье, левая голень и над коленом. Словно в эти места меня ударили ножом. Вспомнить, что случилось ранее, не удавалось. Туман в голове какой был, такой и остался. Нет понятия, что я делаю в этой старой мельнице. Даже имя своё, оно словно вертится на языке. Снаружи слышится гомон, шаги по песку и шум колёс повозок. Мне не терпится уже встать на ноги.       За барабаном видно ступеньки. Так что я уже знаю, куда пойти первым делом. Держусь за стенку. Если не буду придерживаться, точно потеряю равновесие. Собственные руки заляпаны в высохшей крови. И только сейчас узнаю о том, как здесь душно. Летом в Техасе жарко, словно в адском котле.       Я протираю лицо, поднимая глаза наверх. Какой-то непонятный шум говорит о том, что там кто-то присутствует. Преодолевая ступеньки, в нос ударяется приятный аромат кофе. За перилами показалась чужая фигура. Стройные ноги, белое роскошное пальто, с широкими полями шляпа и скрытое лицо. Совсем не узнаю эту женщину. Она вовсе не замечала меня, занимаясь чем-то на кухне и никак не отвлекаясь на скрип половиц. Достигнув второго этажа, я думаю, с чего начать диалог.       — Извините?       Девушка развернулась и совсем не удивилась при виде меня. Словно та меня ждала, прекрасно зная, что произошло раньше. В отличие от меня.       — Я уже думала, ты подохла, — безразлично отвечает она. — Как видишь, приходится пользоваться тем, что есть.       Я совсем не понимала, о чём идёт речь. Эта дама с каждой секундой кажется до боли знакомой, но её имя могла вспомнить с таким же успехом, как и своё.       — Скажешь Байрону спасибо. Если бы он погиб с остальными, тебя здесь не было.       Что произошло? Кажется, до девушки совсем не доходит, что я, скорее всего, лишилась памяти.       — Ладно, это херня, — та развернулась к кофемашине и подняла вверх кружку. — Садись, сейчас охренеешь.       Я словно проглотила язык. Хочется о многом расспросить. Сказать, кто я вообще такая? Почему по телу кучу травм? Почему я нахожусь в какой-то старой мельнице? И почему кто-то погиб? Определённо, произошло нечто ужасное, а предположить что, не могу.       Молча сажусь за потрёпанный столик в углу. Девушка ставит туда кружку с кофе, не спуская с меня глаз.       — Хотя нет, догадайся, — она отошла и стала шагать вокруг кухни. — Что должно случиться, если погибнет Белль?       Белль? А вот это что-то заставляет дернуться в уме. Всплывает не молодая женщина с золотым зубом в челюсти и заброшенной на плечо снайперкой. Это всё, на что хватает воспоминаний. Даже не представляю, кем она мне приходилась.       — Кто она такая? — этот вопрос должен хотя бы дать понять, что мне отшибло память.       — Кто? — переспрашивает девушка, останавливаясь у раковины. — Ты что, ещё в отключке?       Я прожигаю взглядом чашку кофе. Мне трудно было на это ответить. Перед глазами по-прежнему плыло.       — Тебе напомнить про завещание?       Совсем тупик.       — Кто я?       Судя по виду, девушка нахмурилась, скрестив руки. Такое чувство, словно своими тупыми вопросами я ей надоедала.       — Ты всё позабывала, что ли? — наконец выдала она.       Я кивнула. Этого нельзя понять? Девушка поправляет шляпу, вновь начиная сверлить взглядом.       — И какой же будет из тебя лидер? — укоризненным тоном продолжила та. — Как тебе управлять бандой, если ты ничего не знаешь?       Я растерянно пожала плечами.       — В завещании Белль велела тебе отдать банду! После тебя, мне! А потом Эдгару! — её тон перешёл на сварливый, а взгляд до боли неприятный.       — Извините, — вырвалось у меня.       — Извините?!       Девушка топнула ногой.       — А как прикончила Белль, тоже не помнишь? — зашипела она.       Я недоуменно покачала головой. Девушка с силой упёрлась руками о столик, смотря на меня сверху. Вид у неё такой, словно готова меня пристрелить.       — Значит, слушай сюда...

***

      Шелли со злостью бросает в стену бара золотую снайперку. Стукнувшись и с грохотом упав на пол, та осталась цела, заставив бандитку подойти и несколько раз пнуть ногами. Маленькие детали превратились в крошки, прицел разломался поперёк, но прочный корпус винтовки остался цел.       — Сука! — зарычала Шелли, заколотив руками стену и вскоре отойдя, потирая покрасневшие кулаки.       Лидерша скатилась по стене. Держаться на ногах мешают не только ранения. Белль туманно смотрит на бандитку, не в силах ничего сказать. Никакие резкие звуки не заставляют даже пошатнуться. Шелли психует так, словно забыла, зачем находится здесь.       — Я-я пристрелю тебя! — истерично выпалила девушка и стала искать на полу дробовик. — ГДЕ ОН?!       — Я не знаю.       Белль вытерла об рубашку окровавленную ладонь и потянулась к джинсам за сигаретами. Тем временем в полумраке Шелли лихорадочно ищет оружие, которое словно провалилось под землю в этой темноте. Из света в подсобке бара жалкая лампочка.       Почувствовав табачный дым, бандитка разворачивается к лидерше. Та прожигает бандитку глубокими карими глазами, словно совсем не боясь её. Это ещё больше из себя выводит. Шелли желает что-нибудь или кого-нибудь ударить, но лишь сваливается на колени. Предплечье в очередной раз разразило болью. Несколько пуль в теле заставляют онеметь конечности, от адреналина бандитка не обращает на них внимания. Эти травмы словно нанесла сама Белль. А не какая-то банда козлин, устроивших перестрелку. С глаз сыпятся искры. Шелли желает закричать.       — Ты такая мразь...ТАКАЯ МРАЗЬ...       Руки чесались прибить Белль на месте и сейчас. Бандитка безумно метается взглядом по углам, словно там появится дробовик.       — Шелли, ты один сплошной анекдот, — лидерша уставилась в потолок, часто пуская изо рта дым. Серая пелена стремится вверх, далее растворяясь, столкнувшись с деревом. Буд-то не понимает, что стоит Шелли отыскать свою пушку и это станет последним, что она сказала!       — Завались! Завались! СУ-У-УКА! — бандитка как может надрывает голос. Разболелось горло. Девушка от души треснула кулаком по полу. Белль вновь отреагировала ничем.       — Давишь на жалость, — холодно прокомментировала она и бросила в сторону окурок. — Ещё и слепая.       Шелли решает громко возразить, но со стороны женщины слышится суета. Та подвинулась с места, показывая на свет её драгоценный дробовик. Всё это время лидерша держала его за спиной.       — АХ, ВОТ ТЫ БЛЯДСКАЯ ЛОХУДРА! — игнорируя ломкую боль, бандитка моментально бросается к ней и дополнительно пару раз пнув Белль, отбирает винтовку.       Отстранившись, Шелли осматривает её, словно за спиной лидерши дробовик пытались испортить. Дрожащие руки проверяют патроны, которыми были заполнены оба отсека. Щелкнув им, бандитка выпрямила его в руке.       — Ну-у-у? Очково?       Белль не повела и бровью. Протезом пригладив белые пряди, она сильнее прижала к себе колени, смотря на бандитку всё так же безразлично.       — Тебе никто не простит такое. Ни Тара. Ни Эдгар.       — Мне по барабану! — дробовик в руке стал неистово дрожать. Шелли изо всех сил заставляет себя нажать на курок. — Банда переходит мне! МНЕ!       Не выдерживая, бандитка спускает курок, на секунду озаряя темную подсобку искрой от выстрела.

***

      — А как я вырубилась?       Она не ответила. К этому времени солнце клонилось к закату. Я и Тара зависли у подножия бара в тени вывески. Находиться на прямых лучах солнца просто невозможно. Весь рассказ я пялилась в эту сраную мельницу. Тара сказала, что перестрелка прошла как раз на нашей базе. Поэтому временно приходится жить здесь. На этой улочке полно подобного. Слева стоит конюшня с лошадьми, сзади бар, а справа рестораны и отели. Всё скрипит и подает признаки людей. Никто и не обращает внимания на двух бандиток, что мило беседуют о перестрелке, произошедшей вчера.       — Так что за завещание?...       — После смерти Белль лидером становишься ты. Затем я. А после меня Эдгар, — напомнила Тара.       Я уставилась в рыжее небо. Мне это не говорило ровно ни о чем. Всё, что мне успела поведать напарница, даже не половина того, что хочется узнать.       — Разве я способна... — представляя в голове рассказ, мне вовсе не верится, что я могу быть настолько...жестокой. Жаждать убивать. Я настолько ужасный человек? Хоть и Белль вспоминается с трудом, она не могла заслужить всё это.       — Способна. Знаешь, сколько ты мне мозги промыла желанием занять её место? — деланно недовольно сказала Тара.       — Нет.       Девушка не ответила. Вместо этого она отвела взгляд наверх мельницы, что-то соображая. Я смахнула пот со лба, мучительно думая о том, как же жарко. Тара спрыгивает с перил и шагает вперёд.       — Иди на мельницу.       — Что?       — Поднимись наверх, — девушка указала пальцем на крышу, где над лопастями была площадка, похожая на балкон.       В непонятках встаю с песка, обтрушивая джинсы. Поднимаю глаза на мельницу, никак не понимаю, что я там забыла.       — Зачем?       Тара от этого теряет терпение. Совершенно того не ожидая, она подходит и толкает меня в сторону.       — Делай, что я велю.       Меня поразила её наглость. Запах опасности подал инстинкт самосохранения. Однако, узнать, что же на крыше, тоже хочется. Одарив Тару злобным взглядом, я захожу в мельницу. Минуя две лестницы, выхожу на площадку. Солнце палило невыносимо. Я сразу зажмурилась и прикрыла глаза ладонью.       Затем опускаю их вниз. Вид на безграничный Техас. Невысокие домики, базары. Всё блестит от солнца.       Тара куда-то исчезла. Я стала исследовать крыши.       С кабака напротив на меня глядит дуло золотой снайперки.

***

      Железная рука бьёт изо всех сил по лицу. Шелли нехотя открывает веки и обнаруживает, что вместо деревянного пола бара теперь лежит на чей-то ноге. Чужая рука держит, а протез старательно пытается привести в чувство. Тело не ощущается. Перед глазами темнота, но она рассеивается со временем. Пульсирующая боль в ранениях от перестрелки возвращается, блокируя возможность нормально пошевелиться. Белль убирает волосы с её лица и поворачивает за подбородок к себе.       — Что...       — Ты видишь меня? — лидерша заглядывает в глаза бандитки, буд-то визуально предполагая, в насколько ясном она сознании.       — Угу, — промычала Шелли, слезая с неё на собственные дрожащие руки.       Окружение перед глазами не похоже на тот зал, где девушка впервые отключилась. Здесь душно, тесно. Но по обстановке недалеко. Возможно, подсобка. Бандитка отводит взгляд на ранения в теле, что оказались скрыты под толстыми слоями бинтов.       — Я думала, я не выживу...       — Ой, я этого больше всего опасалась. У тебя были серьёзные кровотечения, мне удалось их перекрыть, а потом около десяти минут приводить в чувство.       По звукам Белль поднялась с пола. Шелли не глянула вслед. Зря. Под руки с неприятным грохотом падает оружие. Золотая снайперка.       — ...       — Ты понимаешь, я не могла оставить тебя умирать, — лидерша ушла к стене, прислоняясь спиной. — Как ради твоей жизни, так и ради себя. Бери.       Шелли медлит. Ничего не понятно, главным образом потому, что трудно соображается. Опустившись на колени, бандитка уставилась в винтовку. Лидерша сверлит взглядом.       — Зачем?       — Ты должна пристрелить меня, — повседневным тоном вздохнула лидерша. — Как можно быстрее. Давай.       Девушка впала в ступор. Может, ей послышалось? Игра мутного сознания? Бандитка ошеломленно смотрит на Белль, что, кажется, даже улыбалась уголком рта.       — Что-о-о? — на выдохе протянула Шелли. — Убить?       — Убить, — кивает лидерша.       Сначала внутри пусто. Затем наполняет кучей смешанных эмоций. Отрицание, грусть, злость, неуверенность во всём, что происходит. Руки берут золотую снайперку. Горло сдавливает ком. Глаза ощутимо покраснели.       — Нет! Нет! Нет! — заистерила бандитка, с силой треснув винтовкой в пол. — Я не переживу этого!       Бандитка вскочила с пола.       — Ты понимаешь, что делаешь?! Я не позволю, я...       — Люблю тебя, — заканчивает лидерша. — И всё-таки, ты не знаешь обстоятельств, что произошли, пока ты была на грани смерти.       Девушка опешила. Соображать мучительно не хочется. Что такое могло заставить Белль пойти на это? По виду, она не смертельно ранена, перестрелка, кажется, закончилась.       — Ты должна занять место лидера, — продолжает женщина. — Они всё равно меня найдут. Я случайно положила их вождя.       Белль провела ладонью по протезу, вытерев с него здоровое багровое пятно крови. Шелли до этого не замечала, что ей лидерша запачкана почти везде.       — Но...Но почему? — не переставала недоумевать бандитка. — Мы и так в ро-розыске! Мы скрываемся отовсюду постоянно!       — Вход уже караулят снайперы, — развела руками Белль. — Делай. Поверь, позже тебе всё объяснят.       Шелли ошеломленно опускает взгляд на снайперку.       — Пристрели меня ей, — ткнула лидерша золотым пальцем.       Девушка поднимает глаза и вновь не осознает, как в этой ситуации можно иметь настолько спокойное выражение лица. Внезапно нутро разжигает злость ко всему. К жизни. Просто потому, что судьба так жестоко обходится. Да почему, почему она должна это делать? Лидерша всегда была ей горячо любима, Шелли никогда не простит себе настолько мерзкий поступок, пускай и по её просьбе! Невозможно представить ужас, что наступит после содеянного.       — НЕТ! НИ ЗА ЧТО! СУКА!       Тяжело дыша, бандитка начинает колотить снайперку ногами. В надежде разбить винтовку как можно сильнее. Но основной корпус как оставался цел, так и остался сейчас. Шелли отходит, уперев руками в колени и изо всех сил восстанавливая дыхание. Слышится скольжение по стене, запах табака. Девушка поворачивается. Белль закурила.       — Не волнуйся, это не всё, что осталось, — с этими словами лидерша подвинулась и показала на свет блестящий в слабом свете лампочки дробовик. — Бери и не паясничай.       К ногам Шелли прикатился дробовик. Бандитка сглотнула. Руки подняли на этот раз собственное оружие. Белль настроена слишком серьёзно.       — Ну! Направляй! — уже теряя терпение, рыкнула женщина.       Девушка до чего испугалась голоса, что сию секунду вытянула оружие в правой руке. Она не помнит, есть ли в нём патроны. Раз Белль так уверенно бросила его, значит какие-то да есть. Глядя на собственную руку, бандитка готова лишиться чувств. Дробовик дрожит, палец просто не опускается на курок.       — Не тяни! — голос лидерши становится гораздо злобнее. — Покончи уже со мной! Стреляй!       Всё тело сковала судорога. Дым сигареты словно туманит разум ещё сильнее. Шелли вот-вот выронит дробовик на пол. Чувства не позволяют совершить что-либо. Бандитка не может даже швырнуть его куда подальше. Это невозможно.       Скрип прорезает слух. Девушка понимает, что дверь в подсобку распахнулась. На это указывают и глаза лидерши, устремившись куда-то за Шелли.       Выстрел. Сначала кажется, что бандитка наконец решилась на него. Оказалось, нет. В такт хлопка дробовик падает на пол. Темную стену окатило кровью, что струями катится вниз, достигая и продолжаясь на полу. У бандитки подкосились ноги. Белль мертва.       Шелли пришла в себя ради того, чтобы развернуться назад. Всё, что запомнилось перед чудовищной болью и второй потерей сознания — застывший высокий силуэт, вытянутый вперёд револьвер и белое пальто.

***

      За мгновение перед глазами пронеслись все воспоминания. Всё, о чём я думала с момента пробуждения. Тара пыталась исказить память, пользуясь тем, что я её потеряла. Но нет, меня осенило! Это не я метила на место лидера! Не я прикончила Белль...       Поздно. Я на прицеле. С соседней крыши за мной следит дуло снайперки. Снайперки Белль. Только держит её не хозяйка винтовки. Я отлично могу развидеть рыжее сомбреро и шарф. Эдгар. Чёртов козёл.       Сзади доносится ехидное хихиканье. Прямо сейчас меня пристрелят. В последнюю секунду успеваю закрыть глаза. Прежде, чем пуля пробила мой лоб.