оог

Забывшись в водовороте ежедневных раз за разом повторявшийся событий, мы совершенно не замечаем того, что происходит вокруг нас. Глобальные катастрофы, высокий уровень преступности, нескончаемые войны и многое другое, что день за днём отравляет жизнь обычных людей, слепо борющихся за безмятежное существование. Люди пытаются противостоять нескончаемому потоку проблем, совершенствуют себя, но совершенно забывают о ближнем. Наши предки громко кричали о том, что ошибок прошлого мы не повторим, создали все условия для этого и свято верили, что новое поколение ждёт светлое прогрессивное будущее, но мы только усугубили своё положение, не понимая плачевных и безвозвратных последствий. Яркие солнечные лучи просачиваются сквозь панорамные окна аэропорта, освещая просторное помещение, заполненное мечущимися из стороны в сторону людьми. Кто-то в предвкушении захватывающего путешествия, кто-то, опустив глаза в экран гаджета, готовиться к важному событию, которое изменит его будущее, а кто-то просто решил сменить приевшуюся обстановку вокруг себя и начать с места жительства. Невысокий темноволосый парень, лет двадцати трёх вальяжной расслабленной походкой направляется в сторону багажной карусели. Волосы на голове слегка взъерошены после долгого перелёта, глаза припухли из-за большого количества сна, а тело, как назло, перестало слушать хозяина. Мысли о том, что на родине юный гений найдёт своё истинное пристанище, посетили его больше полугода назад. Завлекающий своими возможностями мегаполис, родина творчески пропитанных людей - Нью Йорк начал душить его своим приторно яркими красками и громким нескончаемым шумом, звоном стоящим в ушах. Страна, когда-то подарившая ему шанс осуществить свою мечту, также быстро отняла веру в искренность и нравственность людей. В детстве он постоянно слышал о том, что в мире «больших денег» и успеха нет места чистоте и правде, но Верон не до конца осознавал это и верил, что искусство может зажечь сердца людей. К сожалению, надеждам юного художника суждено было разбиться о скалы тщеславия, порочности и бесчеловечности. Никто не сказал о том, что, выбрав такой путь, он столкнётся с непосильной для его хрупкой натуры ношей. Flashback Небольшое светлое помещение заставлено множеством разнообразных картин. Люди с большим удовольствием гуляют по выставочному залу, разглядывая холсты. Под каждой работой табличка с названием и информацией об авторе; на одной из таких ровными буквами выведено: «Счастье любит тишину» Ким Ве Рон, март 2019 г. Рассматривая серию из четырёх картин, над которой он работал в течение полугода, Верон зарывается глубоко в мир собственных фантазий, в рамках которых весь этот зал завешан его работами, люди с восхищением обсуждают его творения и по достоинству оценивают его талант. У него всегда получалось передавать все те эмоции, которыми пропитаны окружающие его люди, на холсте. Совсем ещё юный мальчишка неоднократно слышал положительные отзывы и он был уверен, что достоин большего. Из непрекращающегося потока мыслей его выводит неприятный грубоватый голос мужчины. — Ваши работы? — Останавливаясь рядом с парнем, мужчина сложил руки на своей груди. Взгляд тёмных пытливых глаз упал на первую картину. Маленький светловолосый мальчишка со смущением на лице, в тайне от сверстников, дарит свой первый в жизни букет ромашек той, кто пробудил в нём бурю светлых эмоций. — Да, они мои. — С ноткой неуверенности отвечает ему художник. — Я старался пронести суть настоящего счастья через года. Хотелось бы услышать ваше мнение. — Набравшись смелости, на одном дыхании выпаливает парень. — Я долго наблюдаю за вашими работами и я был бы рад лично обсудить с вами возможность вашего дальнейшего карьерного роста. — неожиданно для Верона предложил мужчина. — Меня зовут Марк Волберг. Я являюсь владельцем этой галереи и занимаюсь поисков новых талантов. Не хотите ли вы пройти со мной в более подходящее для обсуждения место. — большая рука плавно скользнула по осиной талии Верона, который никак не ожидал подобного жеста от нового знакомого, мысли в его голове понеслись в другое русло. Во взгляде напротив он отчётливо видел желание, страсть и вседозволенность. Ничего не понимающий, но жаждущий признания молодой человек сделал в этот вечер нелёгкий, но судьбоносный выбор, в последствии которого потерял себя и свою честь. В течение последующих четырёх лет он ещё не раз столкнулся с подобным, каждый раз приравнивая свою личность с пылью, оседающей на асфальте в дни засухи. Каждый раз частицы его души меркли, оставляя за собой тёмные холодные следы. Он перестал понимать своей истинной сущности, своих истинных желаний и целей. Он был готов играть по их правилам, став марионеткой в чужих руках. End Flashback Тонкие длинные пальцы зарываются в тёмные пряди, зачёсывая их назад. Он устал ждать свой багаж, ему как можно быстрее хочется попасть в душ и смыть с себя всю ту грязь, которая осела на его теле. Краем уха он ловит голос ведущей новостей, которые крутили по главному телеканалу страны: «Сегодня стало известно о новом случае пропажи человека в районе Итэвон. Кан Джи Кён - студент СНУ возвращался после пар домой, однако родители так и не дождались сына, после чего забили тревогу.» Верон быстро прошёлся по фотографии, всплывшей на экране, отмечая столь юный возраст пропавшего и миловидные черты лица. Казалось бы, вся жизнь впереди, но всё, что строилось годами, может разрушиться от одной несчастной встречи в ненужное время и в ненужном месте. «Напомним, что в городе участились случаи пропаж людей, тела которых находили спустя неделю в разных частях Сеула. Сотрудники полиции утверждают, что все жертвы маньяка похожи друг на друга. Будьте бдительны и старайтесь не передвигаться без сопровождения в тёмное время суток.» *** Дверь в подвал частного дома носила в себе много загадок и тайн личности обычного, на первый взгляд, бизнесмена — Винхэмма. Открывая её, человек попадает в холодное сырое помещение, гнетущая и удручающая атмосфера которого ярко-красным светом предупреждает о том, что здесь небезопасно. Бетонная стена, пропитавшаяся ароматом страха и боли, завешана фотографиями молодых парней: кто-то беззаботно улыбается, направляя свой взгляд на объектив, кто-то уверенно позирует, а кто-то весело проводит время с друзьями, не придавая значения съёмке — все они обычные люди, чьи жизни наполнены амбициями, целями и смыслом. Напротив стоял рабочий стол, на котором раскиданы документы с информацией об одном из новых персонажей, именно его фотографию хозяин дома повесил на стену несколько дней назад. Рядом стоит небольшая ваза, в которой свежий букет ромашек — единственное напоминание о чёт-то живом и настоящем в этом безжизненном мрачном подвале. Хозяин дома любил проводить здесь время: он мог часами изучать новое досье, разглядывать очертания чужих лиц, каждое из которых, словно сделано под копирку. Ему важно узнать о человеке всё: начиная от места рождения и заканчивая предпочтениями в еде. Привлекали именно те, кто с искрой и воодушевлением смотрел на прошлое, настоящее и будущее. Здесь он мог не скрывать своей натуры, здесь он был тем, кто последние месяцы нагонял нечеловеческий ужас на обитателей некогда мирного и процветающего мегаполиса. Но самое любимое место во всём доме было вовсе не мягкое кресло перед столом, а металлические стеллажи, подсвеченные неоновым светом. Они заставлены несметным количеством стеклянных банок с золотистого цвета раствором внутри, в каждой из них пара настоящих человеческих глаз — личных "экспонатов" обезумевшего мужчины. Он помнит всё: историю каждого, крики о помощи и попытки вырваться. Винхэмм с удовольствием прокручивает в голове кадры зверских убийств, разглядывая зеркала чужих душ. В них он видел своё превосходство, безнаказанность, абсолютную власть и могущество. Страдания, страх, сожаления — сколько эмоций запечатлено в последние секунды жизни тех, кто никогда не знал горя, печали и опустошённости. За стеллажами находилась толстая титановая дверь, скрывающая за собой ещё одно помещение, за порогом которого витал едких запах средств для уборки и формалина. Холод окутывал комнату, мурашки появлялись каждый раз при виде общей картины. Ужас, кажется, присутствовал на каждом углу, желание бежать без оглядки возникало постоянно, хотелось забыть это место, как страшный сон, от которого просыпаешься ночью в холодном поту и благодаришь все мыслимые и немыслимые силы за то, что это просто разыгравшееся воображение. Посреди комнаты стоит кушетка, испачканная кровью Джикёна, того самого парня, о котором трубит весь город и СМИ. Его крики ещё несколько часов назад отражались от непробиваемых стен, но Винхэмм привык, это для него отдельный жанр музыки, созданный исключительно для его ушей. Рядом стоял небольшой столик, на котором валяются окровавленные инструменты, чаша со специальным раствором для промывания глаз и полотенца. Неподалёку от кушетки стоит шкаф с большим количеством ножей разных размеров, колб, халатов, перчаток и мисок в которые складывались уже использованные или только подготовленные для новой жертвы орудия убийства. Каждый раз мужчина действовал по одной и той же схеме за исключением некоторых незначительных деталей. Привести человека в дом не составляло труда: опьянённый разум юных жертв легко поддавался уговорам приятного, на вид, мужчины и они, словно мотыльки, тянущиеся к яркому свету. Он был успешным, он был красивым: заострённые черты лица, обрамляли чёрные, как крыло ворона, волосы; подтянутое спортивное тело привлекало внимание не только женщин - представители мужского пола также не оставались в стороне. Он умело этим пользовался, знал чем привлечь каждого, знал какие слова они хотят слышать, какие поступки и жесты по отношению к ним будут правильными, он был идеален для них и всегда это играло ему на руку. Винхэмм завоёвывал их доверие, интересовался каждым, поэтому даже, подходя к зловещей двери в подвал, у них не возникало желания убежать, защититься или позвать на помощь - они верили ему. Дальше дело техники, как только жертва доходит до назначенной точки – оглушить и приковать его к кушетке. А после начинается его излюбленное представление: видеть как жертва всё чувствует и извивается от боли, срывает голос от криков – вот настоящий наркотик для него, с которым не хотелось делиться. Да, он был настоящим психопатом, сам того не осознавая, он с каждым новым убийством погружался во мрак всё больше и больше. Каждый раз, разделывая тело новой жертвы, он повторял одну фразу на латыни, которую услышал глубоко в детстве: "Carpe diem. Memento mori". Крылатое выражение доводило людей до сумасшествия, они больше ни о чем не думали, в голове крутилась только латынь и томный голос того мужчины, которого они повстречали в баре, на улице или ресторане. Лезвие проникающее под кожу вызывало новую порцию адской боли и крики уже перестали раздражать, ведь Винхэмм к ним привык. Перерезать зрительный нерв не составило труда — очередная пара карих глаз, в которых запечатлена мольба, отправляется в чашу с раствором. Мужчина обрабатывает свои руки дезинфицирующим средством и вытирает их подготовленным полотенцем. Голова побаливает после трудоёмкой, но окрыляющей дух работы, хочется смыть с себя следы крови и отдохнуть перед началом нового дня. Он снимает свой халат, вешая его на крючок, забирает банку и с гордостью ставит новый экспонат на полку рядом с остальными, долгое время любуясь общей картиной. *** Закрыв массивную тяжёлую дверь подвала, черноволосый плетётся по лестнице наверх. Несуразные мысли бесконечным потоком всплывают в голове, любой человек, узнавший о таком досуге с пеной у рта начнёт кричать, что Винхэмм сумасшедший ублюдок, недостойный жизни после стольких убийств, но почему же сам он так не думает, почему всё, что он делает не кажется ему аморальным. Flashback Винхэмм не слышит ни звука. Тело пробирает крупная дрожь, глаза щиплет от накатывающих слёз и в горле появляется противный ком. Потерянность — первое чувство, которое обрушивается на пятнадцатилетнего мальчика, он практически поскальзывается на мокром полу, едва успев опереться о стену, и, меняясь в лице, рассматривает огромную блёкло-красную лужу под своими ногами. Из-под двери непрерывно выливается ледяная вода, она медленно заполняет коридор, уже и так залитый наполовину, но цвет её заставляет юнца пропустить сердечный удар. Он делает всего один шаг и резко распахивает незапертую дверь, врываясь внутрь. Не верит. Смотрит прямо перед собой и теряет дар речи, пока всё тело окутывает леденящий ужас. Он ожидал увидеть всё что угодно, но только не это. Только не маму, лежащую в их ванной со вскрытыми до локтей венами. По бледно-белой коже на руках всё ещё расползаются кровавые струйки, уже значительно слабее окрашивающие воду; на лице некогда изящной женщины до такой степени искривлённая болью гримаса, что у Винхэмма внутри холодеет от одного только взгляда. Веки опущены, невозможно пухлые, сочные губы чёткого синего оттенка, но парень всё ещё готов клясться, что они такие же розовые с персиковым блеском, какими были несколько часов назад — не может быть иначе. «Не может быть»,— защитным блоком мгновенно возникает в голове, когда он падает на колени, подползает к ванной, и вздрагивает, коснувшись чужих ледяных пальцев. «Не может быть»,— упрямо твердит он, когда в накатывающей панике не может прощупать пульс на едва тёплой шее. —Не может быть… —уже на грани истерики сипит он, и парализующий шок накрывает его неподъёмной волной,— Мама,— забыв, как дышать, зовёт парень,— Ну же, Мама, прошу. Паника. Она заставляет его попытаться улыбнуться, скривив лицо; толкнуть женщину в плечо один раз, другой, третий, и наконец немного приблизиться к осознанию того, что он видит в нескольких сантиметрах от себя. Вин обеими ладонями хватается за чужую шею, отчаянно пытаясь нащупать бьющуюся венку, но перестаёт чувствовать даже малейшее тепло — шея матери теперь кажется ему абсолютно холодной. — Мама, — грудь парня часто вздымается, он истерично бегает глазами по чужому лицу и трясёт её за плечи, — Мама, пожалуйста. Хрупкое тело не реагирует ни на что. Винхэмм едва может соображать: он, спотыкаясь, привстаёт с колен, опускает руки в воду и обхватывает мать за талию и с трудом, приложив большие усилия, вытаскивает её из воды. Чон падает на мокрый пол, укладывая голову женщины на испачканное в крови полотенце, который валяется под ногами, и нависает сверху, буквально в сантиметре от её лица. Его ладони ложатся на чужие худые щёки, слегка тормоша: — Мамочка, — хрипло зовёт он, — Пожалуйста, открой глаза, — ничего не срабатывает: Он пробует большими пальцами приподнять ей веки, но видит только белые глазные яблоки, — Ты не могла. Нет, не могла, я же знаю. Мальчик сгорает в невыносимо знакомом чувстве отчаяния, и, не в силах сдвинуться с места, закрывает глаза. Он не слышит, как шумит вода в ванной, не слышит своих вымученных рваных вздохов и всхлипов — ни единого звука. Его намокшие ресницы бешено дрожат, кончики пальцев теряют чувствительность от холода, грудная клетка продолжает неровно простреливать. Парень снова чувствует, как отключается от реальности, утопая в пугающей темноте — той, где он пытается кричать, но лишается голоса. Сорванный, полный тревоги голос, кажется Чону глюком, крутящимся в голове, но он повторяется снова и снова, пока его плеч не касаются сильные грубые руки. Они оттаскивают его от тела матери и крепко прижимают к себе со спины, сцепляясь на его груди. Винхэмм порывается потянуться обратно, но обессиленно распадается на части в чужих объятиях, зажмуривая глаза сильнее. – Это ты во всём виноват! – Срывая голос, кричит мальчик, опознавший в прижимающем его обессиленное тело человеке своего отца. End Flashback Удовлетворённый мыслями об очередном полученном трофее, Винхэмм поднимается в дом, еле передвигая ногами. Мужчина доходит до своего кабинета, распахнув дверь, неожиданно его ударяет хлынувшим потоком прохладного воздуха, что идёт из открытого окна. Не придав этому значения, только лишь закрывает за собой дверь и направляется к своему рабочему столу. Усаживается за него, включает ноутбук и откидывается на спинку кожаного кресла. Глаза от яркого света исходящего от экрана и нехватки сна моментально закрываются, а руки тянутся к лицу, дабы совсем спрятаться, избавиться от этого раздражителя. Винхэмм начинает потирать своё лицо с тяжёлым вздохом, решая взять себя в руки, чтобы приступить к своей работе, которую он решил не делать перед своим любимым занятием. На экране сразу же высвечивается открытая вкладка браузера, где в дальнейшем он кликает на иконку почты. Проверяет наличие присланных его подчинёнными документов и внезапно натыкается на одно письмо. В нём его привлекло название: «Долгожданная выставка, молодого художника Ким Верон, в родном городе — Сеул». Листая вниз, темноволосый видит небольшой текст — обращение его давнего знакомого, разбирающегося в сфере искусства. Тот предлагает, даже настаивает на том, чтобы он посетил данное мероприятие, что также является и благотворительным вечером, а ещё ниже находится файл с электронным пропуском. — Интересно. Если давний знакомый его не обманывает, данная выставка состоится уже завтра, ближе к восьми вечера. Желание узнать о выставке и художнике чуть больше перевесило всё остальное. Однако вбивая в поисковик имя творца, он находит несуразные, неприятные и грязные сплетни о нём, после громкие сенсации о его возвращении, но ни одного слова о том, что же будет выставляться. Что же касается самого художника, его внешность не оказалась цепляющей, поскольку на фотографиях, что делали папарацци, он постоянно в очках, либо же лицо скрывается под длинным козырьком кепки. А сам Ким Верон, видимо, социальные сети не ведёт. Немного подумав, Винхэмм всё же решается испытать судьбу и пойти, насладиться очередным «искусством» современности. *** Дождавшись такси, мужчина садится на заднее сиденье, не забывая поправить свой костюм. С водителем он говорит коротко, лишь называя нужный адрес, прикрывая глаза, расслабляется. Включенное радио само вынуждает к нему прислушиваться и... — Сегодня стало известно о новом случае пропажи человека в районе Итэвон. Кан Джи Кён... — четкий и без запинок женский голос сообщает столь интересную новость. — ...не дождались сына, после чего забили тревогу. — Не могли бы вы выключить радио? — скрывая самодовольную улыбку, спрашивает Винхэмм. — Конечно, господин. Через некоторое время, они наконец доезжают до выставочного центра, где перед входом столпилось немало человек и автомобилей. Оплатив поездку, мужчина выходит из машины и оглядывает необычное здание, чем-то похожее на небрежно сложенные друга на друга коробки. Совершенно не спеша, темноволосый подходит к гудящей толпе, замечая среди них в большей степени журналистов, что так жаждут ухватить каждый миллиметр, и тут не сразу поймёшь, то ли художника, то ли выставки. Кто как успеет. Тем не менее Винхэмму эта толпа не является преградой, ведь любезно присланный пропуск имеет статус VIP, что также позволяет участвовать в благотворительном фонде. Снаружи здание имело сероватый цвет, но что уж говорить о внутреннем дизайне. Полностью белые пол, потолки и стены неимоверно режут глаза, а, на первый взгляд, аляпистые картины так вообще не вписываются сюда. Но привыкнув и к свету, и к шуму толпы, мужчина решает обойти пока что только первый этаж выставки. Тут же он встречает того самого знакомого, что начинает без остановки рассказывать о своих впечатлениях, эмоциях, мыслей по поводу нарисованных картин, вот только Винхэмм совершенно его не слушает, выцепив лишь одну нужную фразу: «Самый сок находится на третьем этаже, как сказал сам Ким Верон, это изюминка его выставки». С каждой ступенькой, что ведет к третьему этажу, раскрывается вид на те самые картины, а внутри Винхэмма всё будто бы сжимается в тиски, загоняя в несвойственную для него клетку, словно внезапно развилась клаустрофобия, а он находится в маленькой комнатушке. Повсюду глаза. На каждой картине. Будто бы одинаковые, но в то же время совершенно разные. Эмоции в этих глазах были выражены настолько, что невозможно передать словами. Чон медленно, будто бы травмированный чьей-то пулей, двигается к началу выставки, внимательно разглядывая каждую работу и читая подписи под ней. Радость. Смех. Грусть. Влюбленность. Злость. Зависть. Недоверие. Страх. Страх жертвы. Вот, как подписана очередной шедевр, над которым Винхэмма переклинило окончательно. Он встал напротив неё и замер, врос корнями в пол, не желая двигаться вовсе. Эти глаза, эти эмоции. Что обычно доставляют удовольствие, но в этот раз они кажутся слишком знакомыми и становится до невозможности тошно и больно. — Чем же вас так сильно зацепила эта картина? — неожиданно появившийся голос выбивает из колеи окончательно. Винхэмм не в силах оторвать свой взор от работы. — Вы стоите здесь около двадцати минут, если не больше. — Слишком хорошо написано произведение, — голос мужчины имеет некую хрипотцу, от долгого молчания. — Я увидел в нём всё то, чего бы совершенно не хотел. — Вы совсем не заметили, как я подошёл, — продолжает говорить бархатный голос. — Мне показалось, вам становилось плохо, видимо, я не ошибся, — изданный смешок, после приговоренных слов показался какими-то издевательским. Винхэмм недовольный таким раскладом, резко поворачивается в сторону собеседника. Но насколько быстро появилось его желание приструнить человека, настолько же быстро оно и исчезло. Бархатным оказался не только голос, но и белоснежная кожа, что очень красиво переливалась с синей атласной рубашкой. На вид молодой парень, совершенно не смотрит на Винхэмма, его взгляд направлен на ту самую картину, что совсем недавно перевернуло внутри мужчины всё. Но тем самым, молодой человек даёт рассмотреть свой профиль. Острые скулы, выраженный подбородок, изящный нос, беспорядочно уложенные волосы и длинные ресницы. Его самого будто сделал какой-нибудь скульптор и выставил здесь, в виде самой ценной живописи. — Что вы... — Вы единственный, кто остановился именно на этой картинке настолько долго. Множество людей, просто пропускали её, даже не пытаясь разглядеть, — наконец темноволосый поворачиваться в его сторону, выдавая свои очаровательные карие глаза. — Не могу понять, что же вам от меня нужно? Неужто я вам как-то помешал? — Абсолютно нет. Хотел лишь спросить, стоит ли тогда гордиться автору? Что он настолько ярко передал всю палитру эмоций? — Определённо стоит. — Спасибо, — кидает и уходит так же неожиданно, как и появился. Винхэмм провожает его взглядом, пока таинственный незнакомец не скрылся из виду. *** — Ну где же вы пропадали, господин Чон?! — начинает возмущаться тот самый знакомый и хватает темноволосого под локоть. — Сейчас начнётся аукцион! Вы уже видели Ким Верона? Винхэмм предпочёл не отвечать на такой шквал вопросов, а лишь идёт в очередной белоснежный зал, только здесь уже находятся стулья, небольшая сцена и множество людей. Прозвучала мелодия, что по умолчанию идёт на каждой церемонии и на сцену выходит тучный мужчина, поправляет свой пиджак и подходит к микрофону. — Прошу присаживаться, господа и дамы, — громкий звук поначалу режет слух, хочется поскорее уйти из помещения или даже из всего здания. — Но перед тем, как начать наш аукцион, я бы хотел вам представить нашего юного гения и создателя тех шедевров, что сейчас украшают стены нашей выставки. Попрошу на сцену, Ким Верон! В зале звучат аплодисменты, вспышки камер стали всё больше и больше появляться, что заставляет зажмурить глаза. Рядом со сценой появилась знакомая синяя рубашка. Тот самый парень, что подошёл к мужчине у картины и устроил небольшой допрос, поднялся к ведущему. Его улыбка сияла намного ярче, чем что-либо на этой выставке, чем что-либо на этой земле. Она даже имела свойство успокоения и Винхэмму становилось легче дышать. — Приветствую всех вас, мои дорогие друзья. Хочу поблагодарить за то, что вы пришли посмотреть на мои работы и конечно же, за ваши мысли и мнение о них, — начинает свою речь Ким Верон, обхватывая тонкими пальцами микрофон, в другой руки придерживая бокал шампанского. — Хочу также сообщить, что все деньги, которые мы получим за покупку моих картин, уйдут в благотворительный фонд. Желаю удачи! Зал взбушевался, все начали обсуждать и картины, и возможные цены на них. Но Чон совсем не мог оторвать заинтересованный взгляд, от теперь известного ему, творца. — Покупаю все картины, что находятся на третьем этаже, — перекрикивает всё помещение Винхэмм, наслаждаясь столь большим вниманием обращённое лишь к нему, но искренне торжествует, когда замечает на себе взгляд нужных ему глаз. *** Раздавшаяся трель дверного звонка заставляет моментально проснуться. Первое, что встречает Верона - это букет алых пионов и коробка с подарком от неизвестного отправителя. Юношу одолевают странные чувства при виде ее, какой-то трепет с тревогой, на который он не в силах дать четкого ответа. Раньше такие подарки никогда не вызывали столь смешанные чувства, хотя внимание к своей персоне он привлекал часто. 
 Затаив дыхание и поставив коробку на кухонный стол, парень с волнением развязывает атласную черную ленту и поднимает крышку, где на бордовом шёлке виднеются невероятной красоты камни. Подняв украшение, он понимает, что это серебряная портупея, бог весть из каких камней, но судя по их красоте и виду, драгоценных. Верон любуется ими, в голове появляются мысли, кто же мог прислать ему такой дорогой подарок, сразу всплывет образ Винхэмма, того статного и пугающего мужчины, которого он впервые увидел на благотворительном вечере. Вглядываясь в камни на весу, он замечает что-то на дне коробки. Опуская свой взор, он натыкается на записку, беря ее в руки, его пальцы сталкиваются с приятной черной матовой бумагой, на которой виднеются белые строки. Приглашение на свидание, от которого сложно отказаться. И как бы разум парня не подкидывал ему сигналы опасности от этого мужчины, он готов идти на поводу у сердца. Что-то в нем пленило и затягивало в омут желания и безрассудства. Верона ждало свидание уже в эту субботу, встреча с личным демоном, что напоминал ему все его пороки. День Х подкрался слишком быстро и незаметно. Лёгкое волнение окутало юное сознание, мандраж перед долгожданной встречей окутал тело Верона. Он с утра носится, как угорелый, выбирая подходящий наряд к долгожданному ужину. Выбор пал на полупрозрачную рубашку, подчёркивающую ярко выраженную фигуру, пышные бёдра подчёркивали брюки из лёгкой атласной ткани. В знак благодарности парень решил дополнить свой образ той самой подаренной портупеей. Разглядывая себя в зеркале, Верон с уверенностью в сто процентов мог сказать, что он желанен в этом образе. Ужинают они в любимом ресторане Винхэмма, который с этой минуты становится любимым и для Верона тоже, потому что рыба там оказывается бесподобной. — Сколько в среднем длились у тебя отношения? — Верон удобнее располагается на стуле и берет в руки бокал. — Самые долгие четыре месяца, — вальяжно восседает Винхэмм, при этом наливая себе виски в стакан. — А любовь? – с искрой в глазах интересуется младший. — Я в неё не верю. — Говорят, она прекрасна, якобы возрождает из пепла, делает человека 
всесильным, а ещё говорят, она под землю живьём вбивает. Голову оставляет снаружи, мол, ты жив, и ещё сколько-то проживёшь, но лучше бы 
умер, — делая глоток красного вина, произносит Верон. — Пустозвоны, — усмехается мужчина и тоже подносит свой стакан к губам. — Любовь — слабость. Она мешает идти вперёд, концентрироваться. Ты будто всю жизнь поднимаешься в гору, столько всего добиваешься, а потом приходит она, и ты бросаешь всё под её ноги и даже себя. Так не бывает. Я в это не верю. Слишком тяжёлый путь и слишком много затрат, чтобы всё так легко ради одного человека потерять. — Мы с тобой очень разные. — Это радует. — Я бы за любимого человека всё отдал. — Не похвально, тебе этим гордиться не надо, — серьёзно говорит Винхэмм. — Ты просто эгоист, —Выпаливает темноволосый, оставляя бокал недопитого вина на столе. – А ты не эгоист? – повторяя жест своего оппонента, Винхэмм складывает руки на груди. – На что ты готов ради так называемой любви? Смог бы ты ради любви пойти против социума, который диктует свои правила? – Правила создают нечестные противоречивые люди, которые ежедневно нарушают их. Мы сами вольны вершить свою судьбу, выбирать что для нас «хорошо», а что для нас «плохо», мы сами рушим ненужные, навязанные кем-то рамки. Нет Богов и высших сил, мы сами прокладываем свой жизненный путь. Ведь в мире моралистов, громко кричащих о несуществующей правильности, можно добиться успеха только аморальными поступками и таковыми их именуют люди. Я готов пойти против всех, если моя любовь, в свою очередь, не осудит меня. У всех у нас есть скелеты в шкафу, о которых другим лучше не знать. Винхэмм впервые в жизни с восхищением смотрит на того, кто должен был стать его жертвой. Он слушает и не может поверить в то, что этот не огранённый алмаз попался именно ему. Остаток вечера проходит как в тумане. Они оба, забывшись в ощущениях, находят себя на заднем сидении такси, беспорядочно целующимися и прижимающимися друг к другу. *** Тишину воцарившуюся в гостиной нарушает звук трения одежды о гладкий кожаный диван и невнятная речь, что слетает с уст опьяневшего Верона. — Повтори. — Винхэмм вопросительно направил свой взгляд на юношу, явно ожидая ответа. На лице Верона выступили холодные капли пота. Из приоткрытых век он смотрел на парня, стараясь остановить поток мыслей, что вихрем летали в его сознании, дабы вымолвить хоть слово. Губы Винхэмма растянулись в хитрой улыбке, он придвинулся ближе к Верону, не отрывая взор от его глаз. В мутном взгляде мужчины бушевала лишь животная похоть, которой он хотел поделиться с ним. Внимание привлекли пухлые алые губы. В голове набатом, среди множества мелькающих мыслей, играет одна чёткая: ему хочется поцеловать их, распробовать и растерзать. Подавшись искушению, он обхватил ладонями пунцовые щёки юноши и накрыл манящие уста своими. Приятная нега разлилась по телу Винхэмма, сотни зарядов отдавались в конечности в момент слияния. Верон не мог и не хотел сопротивляться, его голову одурманил не только горячительный напиток, но и сам мужчина. Темноволосый никогда не испытывал такого влечения, он знал, что эта ночь будет выжжена в его сознании. Мягкое сиденье, обтянутое красной кожей, податливо прогибалось под их телами, пока парни целовали друг друга и каждого преследовали кадрами пролетающие в сознании картинки представшей ночи. Винхэмм решает проявить больше настойчивости, поэтому, резко подхватив парня под бедра, он понёс того в спальню. Они утонули в ощущениях, не замечая ничего вокруг. Дорогущая ваза, привезённая хозяином дома из Италии, разлетелась на мелкие осколки, когда вихрем пролетевшая пара задела её. Аккуратно укладывая обмякшее тело на черного цвета простыни Винхэмм припал к фарфоровой коже на шее, оставляя множество своих меток. — Скажи мне, что хочешь продолжить это сейчас? Винхэмм знал ответ на свой вопрос, он знал, что последует после, он знал все, что должно произойти. Это повторялось множество раз в его жизни, но именно сегодня он ощущал сильнейшее давление, которое на него производил этот юноша. — Да. Я хочу продолжить. — Почти дрожащим голос произносит паренёк, стараясь разглядеть выражение лица мужчины в полумраке комнаты. Руки Винхэмма скользнули по ярко выраженным изгибам талии, крепко сжимая её. Возможности выбраться нет, этот зверёк загнан в клетку, но разве можно считать клеткой объятия, в которые он сам нырнул. Его подрагивающее от нарастающего возбуждения тело выглядело невинно, что придавало ему еще большей сексуальности. Свободной рукой, мужчина проводит по алебастровой коже его тела, начиная с шеи, заканчивая бёдрами. — Я помогу тебе раздеться. — шёпотом произносит мужчина на ухо юноше, от чего по телу парня пробегает табун мурашек, сейчас хотелось чувствовать только губы на своём теле. Винхэмм медленно отстёгивает пуговицу на брюках Верона и одним ловким движением стягивает их с него. Резко отдалившись от темноволосого, Винхэмм переворачивает паренька на живот и заводит руки за спину. Мужчина сжимает их в своей ладони, пока стягивал с себя крепкий ремень, дабы связать кисти юноши и ограничить его действия. Нижнее бельё, обтягивающее упругие ягодицы паренька, на данный момент, казалось совершенно ненужным куском ткани. Холодные пальцы цепляют резинку, медленно стягивая с бёдер элемент одежды. В памяти отпечатается каждый миллиметр хрупкого тела, которое сейчас находится в его власти. Это особый вид удовольствия, сводящий помутневший разум Винхэмма с ума. Он послушно лежал на животе, вздрагивая от каждого прикосновения. Винхэмм везде: в мыслях, на теле и в сердце. Его аромат заполнил лёгкие, лишая возможности дышать. Винхэмм любовно целует лопатки, опускаясь всё ниже и ниже, пока не доходит до манящей задницы, раздвигая упругие половинки в стороны и вжимаясь в них лицом. Его губы несколько секунд невесомо целуют сжавшуюся дырочку, а потом он одновременно сжимает член альфы и проводит влажным языком по колечку мышц, принимаясь мокро вылизывать и медленно надрачивать. Верон плывёт за гранью, мечется по кровати, сжимая простынь и слыша тихий треск ткани. Не знает: толкаться назад, чтобы чужой доставлял больше удовольствия, или же уйти от такой сумасшедшей ласки, дабы не потерять рассудок. Оторвавшись, мужчина лезет в прикроватную тумбочку и хватает заранее заготовленные лубрикант, свечу и спички. Выдавливая на свои длинные пальцы нужное количество смазки, он подносит их ко входу. Верон не двигается, заламывая брови, морщась от неминуемой боли, когда длинные пальцы Винхэмма с трудом проскальзывают наполовину, несмотря на то, что смазки очень много: она течёт от ладони, капая на мошонку. У него появляется резкое желание слезть с пальцев, причиняющих дискомфорт, выбежать из этой комнаты и больше не видеть Винхэмма, потому что всё внутри него рвётся в клочья, терзает душу, голову, устраивает хаос. Старший даёт время привыкнуть к новым ощущениям, мажет припухшими ярко-красными губами по лопаткам, стараясь отвлечь, что у него получается не очень хорошо, ведь пальцы всё ещё ощущаются в заднице необычно. Слишком хорошо, он бы сказал. Винхэмм растягивает парня около десяти минут, не жалея смазки и времени, чтобы тому не было больно принять внутрь, пока его собственный член изнывает от желания и готов выплеснуть сперму только от вида такого Верона, предстающего в подобном свете впервые, и мужчине это, честно говоря, очень сильно нравится. Завершив свою сладкую пытку, мужчина хватается за свечу и спички. — Ты хочешь воспользоваться этим? — Полушепотом спрашивает Верон, оглядывая предмет в руках мужчины с интересом. — Я хочу доставить тебе максимум удовольствия. — Монотонно отвечает Винхэмм, зажигая фитиль на свече и склоняется к молодому парню нежно целуя того в плечо. — Доставить удовольствие? — Не унимается Верон, когда Винхэмм украдкой проводит пальцами по его спине вдоль позвоночника. — И вставить. — С уст мужчины срывается смешок. Он жаждал этой игры как никогда. Капелька воска от нагретой свечи падает и слегка обжигает нежную кожу юноши. Мужчина упивается моментом, глядя на то, как морщится Верон. — Давай сыграем в игру. — Грубоватым басом разбавляет вязкую тишину Винхэмм. — Подними бедра чуть выше и замри в таком положении. Никаких лишних движений. Я собираюсь полностью покрыть их воском. — Властным тоном произносит старший, продолжая лить воск на дрожащее тело. Соленые слезы продолжали литься с глаз младшего, рассудок мутнел, а ягодицы и вовсе онемели из-за большого количества воска на них, но ему не хотелось прерывать Винхэмма, он хотел продолжить играть в его игры. — Ты отлично держался, но мы еще не закончили. — Невозмутимо промолвил мужчина, подойдя к парнишке сзади и прижимаясь своим пахом к его бедрам. Винхэмм приспускает с себя брюки, оголяя член. Он проводит головкой по сжимающемуся в предвкушении колечку мышц. Спустя какое-то мгновение мужчина начинает проникать внутрь парня с осторожностью. Погружаясь в него все глубже он чувствует, как гладкие стенки начинают сжиматься сильнее. Старший чувствовал словно вот-вот кончит, такого он еще не испытывал. Резкие, первые толчки заставили Верона сорваться на громкий крик. Горло жгло, а глаза наполнялись пеленой. Тишина больше не казалась ему такой угнетающей. Верон старательно насаживался глубже, пока старший не торопился двигать в такт своими бёдрами. Юноша сжимал член своими тесными стенками, от этого у мужчины словно мутнел рассудок, а ком в горле не давал нормально пропустить ни один звук. Потянув парня за бедра, Винхэмм падает на спину, впечатываясь в слегка промокшие от пота простыни, тем самым усаживая младшего сверху, все так же продолжая рассматривать его ровную спину. Верон будто сосредотачивался на том, чтобы вдавить тело Винхэмма в постель, прерывисто срывая собственные стоны от вязких ощущений, грязно и размашисто двигая бёдрами издавая опошленные звуки. Юноша продолжал присваивать каждую частичку души и тела старшего, он давил на самые чувствительные места, заставлял ощущать эту приторную сладость порока. Паренёк был притягателен, всем нутром он склонял старшего раствориться в нём. Это то, от чего невозможно отказаться. Тот самый мескалиновый наркотик, что вдруг поглощает с ног до головы в эфемерное желание опробовать больше. — Давай уже, — Верон нетерпеливо виляет задницей — Винхэмму приходится придерживать ладонью его бедра, второй направляя себя. Они двигаются навстречу друг другу одновременно. — Ты с ума меня сводишь, — хрипит Винхэмм, втрахивая Верона в кровать. Чон подхватывает хрупкое тело и укладывает парнишку на спину. Тот упирается затылком в матрац — подушки они просрали давным-давно, кажется, когда во второй раз меняли позу — и сильнее подмахивает бедрами, двигаясь навстречу. Даже стонать уже не может, только шепчет что-то заполошное, без конца кусая губы, и трётся членом о торс, стараясь попасть в один ритм с Винхэммом. Вин чувствует: им обоим до грани полшага, он склоняется ближе и накрывает член своей ладонью, надрачивая быстрее и жестче. — Скажи, что будешь принадлежать мне, — просит он, и его голос звучит до странного умоляюще, но на это абсолютно похуй. — Пообещай мне Взгляд Верона мутный, вымученный их общей страстью. — Господи, да, — Верон отпускает остатки контроля и наконец позволяет себе упасть: в бездну удовольствия и еще глубже в Винхэмма, и кончает с протяжным стоном. Тот изливается следом в его нутро, и, валясь рядом на скрученные влажные простыни, Винхэмм слышит тихое и до щемящего нежное: «Я готов быть твоим». *** Приятная тяжесть на своем теле – это первое, что ощутил Винхэмм, проснувшись утром. Он не открывая глаз, невесомо проводит пальцами по бедру, которое мирно располагается у него на торсе. Возможно, Чон не отказался бы провалиться в сон еще на какое-то время, но как назло на всю комнату разносятся мелодия ненавистного будильника и ему приходится приложить усилия, чтобы быстро дотянуться одной рукой до телефона. Мужчина отключает будильник и переводит свой взгляд на Верона. Его глаза все еще закрыты, но Винхэмм подозревает, что парень притворяется спящим. Он нежно проводит пальцами по щеке парня, а затем вплетает свои пальцы, в его спутанные от долгой ночи волосы. И даже на такие простые действия Верон непроизвольно отреагировал, не в силах сдержаться, его лицо озаряет улыбка. — Ты давно проснулся? — Охрипшим после сна голосом произносит Винхэмм. Ему впервые за долгое время хочется позаботиться о ком-то, подарить минуты лёгкости и безмятежности тому, кто смог растопить оледеневшее сердце расчётливого бизнесмена. Парень только мычит что-то невнятное в ответ и тянется к припухшим губам с поцелуем. Руки обвивают крепкую шею, прижимаясь ближе к чужому оголённому телу. Он, словно оголодавший по ласке котёнок, требует внимания к себе. — Пойдём в душ? — Оторвавшись от мужчины, он скинул с себя одеяло и, не дождавшись ответа, направился в ванную нагой. Винхэмму осталось лишь любоваться пышными формами, прокручивая в голове события прошлой ночи. В сердце кольнуло, непонятное чувство тревоги накрыло черноволосого. Он падает на кровать, зарываясь лицом в собственные ладони — он не понимает что его ждёт дальше. Flashback – Это ты во всём виноват! – Срывая голос, кричит мальчик, опознавший в прижимающем его обессиленное тело человеке своего отца. — Ты ей уже ничем не поможешь. — Словно в бреду, пытаясь перекричать сына, рычит мужчина. Он садится на колени, пытаясь успокоить рыдающего подростка. — Это ты её убил — Ударяя кулаками по крепкой груди родителя, вопит юный Вин. — Она плакала из-за тебя каждую ночь. Слёзы градом льются из карих глаз, он не может остановиться, не может осознать тот факт, что этим солнечным мартовским днём он потерял свою маму - единственного родного человека. Спустя месяц Каждый день черноволосый парнишка просыпается от мучающих его кошмаров. Чувство вины поглотило его полностью, засело глубоко в голове и отказывалось выпускать из своих цепких лап парнишку. Мама приходила к нему во снах, руками перебирала смоляные волосы и глазами, похожими на два горящих огонька счастья, смотрела прямо на сына. В следующую секунду руки плавно соскальзывали на шею юнца, сжимаясь вокруг. Очи, ещё недавно с лаской смотрящие на него, наливались яростью и ненавистью. Она безжалостно убивала его и последнее, что он видел - её душу. Лёгкие горят, он в ужасе просыпается и пытается привести дыхание в норму. Взгляд падает на смартфон, он тянется к нему, чтобы проверить время - 3:46. На улице темно, тусклый свет фонарей освещает тихую безлюдную улицу. Отбросив кусок металла в сторону, он трёт свои глаза и откидывает одеяло. В горле пересохло и единственное, чего он сейчас хочет, выпить воды. Укутавшись в одеяло, он плетётся по лестнице вниз, на кухню. И всё бы ничего, но до ушей долетает противный скрип кожаного дивана в гостиной, парень плотнее запахивает подолы одеяла и подходит ближе. Его отец, не замечая в темноте присутствия сына, продолжал втрахивать тело своего нового любовника в поверхность мебели. Винхэмм не выдерживает, истерика накатывает по новой и в голове всплывают кадры месячной давности. — Месяц. — Грубым низким басом произносит парень, привлекая к себе внимание. — Всего месяц прошёл, ублюдок. Пара, явно не ожидающая такого поворота событий, отлипает друг от друга. Отец наспех натягивает на себя халат, а его молодой человек, опустив голову вниз, натягивает к шее плед. — Давай поговорим. — С мольбой во взгляде просит мужчина, искренне желающий сыну добра. — Нам не о чем с тобой говорить. — Выпаливает юноша, испепеляя глазами отца — Она покончила жизнь самоубийством из-за твоих регулярных измен, а ты так и не осознал этого. Ты разрушил нашу семью и оставил меня без единственного любимого человека. Я не хочу больше видеть тебя, с этой минуты твой сын мёртв для тебя. End Flashback Верон, покачивая бёдрами в такт играющей в голове песне, переворачивает блинчики. Он решил порадовать Винхэмма этим утром, приготовить тому завтрак в постель - сущая мелочь, но для многих это кажется мечтой и темноволосый парнишка не стал исключением. Художник, словно обрёл покой этим утром, казалось, крылья выросли за спиной и он вот-вот взлетит, упархивая далеко за границу облаков. Мужчина, показавшийся ему чёрствым и неприступным, этой ночью пробудил в нём новые до сей поры неизведанные грани удовольствия. Он быстро заканчивает с готовкой и несётся к лестнице, чтобы позвать Винхэмма к столу, но по дороге юноша замечает лестницу, ведущую в подвал. Любопытство берёт над ним вверх, он медленными шагами подходит к объекту интереса, но спуститься вниз ему не позволяют крепкие руки мужчины, обвившие его талию сзади. — А что это мы тут делаем? — Касаясь тёплыми губами шеи, шепчет черноволосый. — Хотел посмотреть кого ты держишь в заложниках. — Посмеиваясь, лепечет Верон. Мысли о двери отошли на второй план, сейчас на первом месте только Винхэмм и его бархатный голос, обволакивающий сознание. — Давай договоримся, туда нельзя ходить, там ничего интересного, ненужный хлам и только. — Прижимая чужое тело к своей груди, шепчет Вин. 4 месяца спустя Угасающие лучи заката путаются в волосах Верона, стоящего напротив панорамного окна в спальне своего возлюбленного, отошедшего в другую комнату, чтобы поговорить по телефону. В его дела, касаемо работы, он не лезет, лишних вопросов не задает: ответа на них все равно не получит. Не интересуется особо о чем он говорит, не вслушивается в телефонный разговор. Верон знает, кто он такой, знает по слухам, по новостям, по разговорам которые мимолётно, но всё же доходят до него. Он всё также ждет каждый раз Винхэмма домой, что бы под сердцем был, всегда рядом, всегда с ним. Видеть его живым, смеющимся и счастливым — самая лучшая награда для него. Такому, как он, совсем не место рядом. Верон это прекрасно понимает, но всё равно тянет руки, к последней надежде, к тому кто путь показал. Ему абсолютно все равно на жестокость и грубость, исходящую от него ядовитыми потоками, к которым если дотронешься, потеряешь себя навсегда. Он выбрал любить Вина, это был его сознательное решение и он никогда не будет жалеть о нем, потому что даже такой заслуживает любовь. Счастья внутри Верона хватит на десять вселенных. Пусть только приходит и рядом будет, этого достаточно для его улыбки. Солнечные лучи, отражающиеся от стекол и падающие под ноги не могут не завораживать. Он хочет запечатлеть каждую деталь, каждую мелочь, зарождающееся в душе в это мгновение. Люди говорят, что человек чувствуют приближение такого трепетного чувства как любовь. Он ощущает дыхание за спиной, тёплые руки, тянущиеся к нему, заключающие в крепкие объятия. В голове бушует тайфун, а в сердце место только для одного человека. Ее боятся, ее почитают, неуважение к ней равносильно неуважению к себе. Много о ней говорят, легенды и мифы складывают, но никто не может сказать, какая она и куда приведет — счастье ли это или вечная мука? Время бесценно, бежит с невыносимой скоростью, не считается ни с кем, несется бешеным потоком, человеку только решено выбирать, как им распоряжаться. Драгоценные минуты потерянного счастья не восполнишь, не вернешь утраченное уже никогда, но каждое новое утро дарит возможности, которые нельзя упускать. Каждый вдох может увековечить новую жизнь. — Я люблю тебя. — голос спокойный, прибавляется четкость на последних словах, он крепче прижимает к себе, такое родное тело, утыкаясь носом в макушку темных волос, вдыхая любимый запах. Верон улыбается уголками губ, прикрывая глаза в растекающемся в душе блаженстве от слов, произнесенных тем, кто изменил жизнь, кто научил любить, несмотря на ошибки, несмотря на непохожие миры, несмотря на всё то, что пришлось пережить. Их души соединились, ничего прочнее быть не может, их судьбы переплелись самым непредсказуемым образом. Винхэмма назовут законченным эгоистом, но горечь утраты человека, заменившего весь мир, он не пережил бы. Он в Вероне смысл видит, цепляется утопающим за круг в бездонном океане, как последняя надежда и причина существовать, без него не сможет, будущего не видит. Верон сильный, намного сильнее всех людей, знакомых Вину. Почувствовал все то, о чем рассказывают как о небылице, а он это своими глазами видел, ощущал и переживал. — Мне нужно будет отъехать на пару часов, потом мы с тобой сходим куда-нибудь. Хочу провести этот вечер с тобой. — Я, пока тебя не будет, займусь своей незаконченной работой. Во мне столько энергии в последнее время. — весело пролепетал юноша. Получив заслуженный поцелуй, Винхэмм уехал из дома. Верон же в его отсутствие успел многое сделать: прибраться на своём рабочем месте, дописать картину и даже приготовить себе обед. Он вытер свои мокрые после мойки посуды руки о махровое полотенце и направился в спальню, однако в памяти всплыло утро после первой ночи в этом доме. Губы тронула улыбка от приятных воспоминаний, но Верон вспомнил ещё одну небольшую деталь - лестница в подвал. Чёрт его дёрнул вновь загореться любопытством, тело само повело в сторону таинственной двери. Он спускается по ступенькам и сердце охватывает непонятная непреодолимая тревога, головой он осознаёт, что здесь нет ничего плохо, но нутро кричит: уноси ноги. Преодолевая все свои эмоции и ощущения, Верон дёргает ручку тяжёлой металлической двери. Его встречает серый холодный подвал, порог которого он с сомнением, но переступает. Первое, что он видит, это небольшой стол, на котором стоит пустая ваза, за ним кожаное чёрное кресло, вроде, ничего необычного. Однако стоит юноше обернуться, как ладони сами тянуться ко рту. Он боится издать лишний звук, боится пошевелиться и не может даже моргнуть. На стене множество фотографий парней, некоторые из них, словно в агонии сорваны и разбросаны по сторонам. Но одну из них он рассмотрел очень хорошо. Тот самый пропавший парень - Ким Джи Кён, про которого четыре месяца назад гудел весь Сеул. Осознание приходит молниеносно. Повернув голову в сторону он замечает полупрозрачную ткань, прикрывающую огромный стеллаж. Верон, сам того не осознавая подходит к нему срывает тряпку. Всё в нём переворачивается, весь его идеально выстроенный мир рухнул в один миг. На полках небольшие банки с человеческими глазами, им нет конца и края и, кажется, что самое худшее он уже увидел, но взгляд цепляется за вторую дверь. На ватных ногах он проходит дальше и закрывает крышку гроба, в которой похоронил своё счастливое будущее. Он в немом крике скатывается по стене, не хочет принимать, не хочет думать о том, что это правда, но факты на лицо. Грудь горит, воздуха не хватает, кажется, вот-вот задохнётся. Слёзы скатываются по белоснежным щекам, а руки трясутся, будто он в эпилептическом припадке. Родной и любимый голос доходит до него не сразу, но в следующую секунду холодные ладони накрывают его щёки, поднимая голову наверх. Он утопает во взгляде карих, в них отражается всё: сожаление, злоба, печаль, любовь и самое главное - страх. — Верон… — Шепчет мужчина, утыкаясь лбом о чужой. — Помнишь, что ты сказал мне на первом свидании? — Большой палец скользит по влажной нижней губе, он чувствует дрожь в теле младшего. — А теперь ты готов принять меня таким? В мыслях только один вопрос: «А готов ли?». Яркой вспышкой в голове появляется воспоминание, момент их первого свидания. Любовь? Говорят, она прекрасна, якобы возрождает из пепла, делает человека всесильным, а ещё говорят, она под землю живьём вбивает, но до шеи. Голову оставляет снаружи, мол, ты жив, и ещё сколько-то проживёшь, но лучше бы умер… Продолжение следует