Try me

      Когда Натаниэль проснулся из-за очередного кошмара, в комнате единственными звуками были его частое дыхание и сопение Кевина на другом конце комнаты. Его отец снова решил навестить его в мире снов. Только на этот раз кошмар был с участием Эндрю. И именно это его волновало больше всего. Грудь тяжело вздымалась, он пытался успокоить своё дыхание. В полумраке он разглядел на прикроватной тумбочке время. 3:10.       Бесшумно Натаниэль спустился со второго яруса кровати и вышел в гостиную. Проходя, он рефлекторно перевёл взгляд на нижнюю кровать, смотря на Эндрю. Очевидно, что тот не спал, Нат слышал его дыхание и сердцебиение, но тот упорно делал вид, что всё совсем не так. Веснински это оценил. Миньярд знал, что тот хочет сам разбираться со своими кошмарами, и никогда не давил. Уголки губ лишь на мгновение приподнялись, когда он подумал, что его желания здесь учитываются. Никогда до того момента, как он попал в команду Пальметто, у него не было права выбора. До Эндрю.       Заходя в тёмную кухню и останавливаясь у холодильника, он зарылся пальцами в спутанные рыжие волосы. Он задумался, пойдёт ли Эндрю за ним через какое-то время. Нат знал, что тот не будет спать без него, но и навязываться не станет. Копаясь в своих мыслях, Натаниэль заметил, что был бы не против присутствия своего парня. Хотелось, чтобы в его волосах были пальцы Эндрю, а не его собственные. Поэтому, быстро налив в стакан ледяной воды и так же быстро его выпив, Нат сократил расстояние до двери спальни. И заходя внутрь, ощутил на себе взгляд карих глаз — обычно после своих кошмаров он не возвращался минимум полчаса, а тут и десяти минут не прошло. Из окна лился мягкий свет луны, поэтому Эндрю смог распознать лёгкое движение головы Ната в сторону двери. И, конечно же, он пошёл за ним. Как он мог отказать?       Когда они оказались вдвоём там, где их не смогут услышать Кевин или Ники (хотя разбудить их является почти непосильной задачей), Натаниэлю стало значительно легче. Его плечи слегка опустились, но до полного ощущения расслабленности ему не хватало только касаний его любимого блондина. Для удобства Эндрю, Веснински включил настольную лампу, и тёплый, приглушённый свет залил комнату. Эндрю в этот момент внимательно вглядывался в Ната, видимо, пытаясь в своих мыслях решить головоломку. Безэмоциональное выражение застыло на лице, но глаза выдавали всё его волнение.       — Да или нет? — Натаниэль спросил, подходя ближе и сбивая Эндрю с толку вопросом ещё больше, но он не сопротивлялся.       — Да, — руки Ната легли на его щёки, поглаживая и притягивая ближе. Он аккуратно поцеловал Эндрю в висок и упал подбородком на крепкое плечо. Он напряг слух, вкладывая все усилия, чтобы слушать только сердцебиение человека рядом с собой. Ему важно было знать, что тот жив. Руками он обхватил Эндрю за плечи, но не сильно, так, чтобы он в любой момент мог отстраниться, если ему это понадобится. Но тот не двигался, просто дышал. Его уши стали ярко-красными.       — Нат, да или нет? — то, что он разрешил касаться себя, не значит, что Веснински дал право касаться его.       — Да, — незамедлительный ответ.       Поэтому Эндрю неспешно провёл руками по спине Ната. Одну руку он запустил в чужие волосы и стал бережно почёсывать кожу головы так, как он знал, нравится его парню. Натаниэль окончательно расслабился, а неприятный сон наконец оставил его. Возможно, стоит позволять Эндрю чаще ему помогать после кошмаров.       Эндрю чувствовал горячее дыхание на своей шее и старался изо всех сил сдерживаться и не двигаться лишний раз. Сейчас для него в приоритете был комфорт Ната. Кто знает, как он отреагирует на что-то отличное от методичных поглаживаний по голове.       Эндрю, не имея возможности посмотреть на часы, не знал, сколько они так простояли посреди комнаты, но в один момент он почувствовал движение у себя на плече. Нат прикоснулся мягкими губами к его шее. От неожиданности он дёрнулся и задрожал. Нат знал, что сейчас контролируемый зуд в дёснах, говорящий о том, что ему нужно подкрепиться, скоро будет невозможно игнорировать. Поэтому он начал медленно целовать Эндрю. Тот почти задохнулся.       — Да или нет? — запыхавшимся голосом спросил Натаниэль, и Эндрю внутренне был в восторге от того, что он стал причиной этого.       Он однозначно ненавидел фетиш Веснински. Но, когда после короткого «да», в основание его шеи вонзаются длинные острые клыки, он не может сдержать стона. Глаза сами собой прикрылись, а сердце начало биться быстрее.       Натаниэль жадно пил кровь Эндрю, временами проходясь языком по каплям, которые ускользнули от него. Никогда, ничья кровь не приносила столько наслаждения. Только Эндрю. Ритмичный стук отдавался у него в ушах, доставляя огромное удовольствие.       Эндрю нравилось. Очень нравилось. Но, разумеется, он не признается в этом даже самому себе. В тихий восторг приводил факт, что Натаниэль пьёт только его — он это знал — кровь, и Веснински звал его своим Trésor. Да, Эндрю специально полез в интернет, чтобы убедиться в значении слова. Только его одного.       И хоть внешне он ничем не показывал это, но иногда он боялся, что наскучит Натаниэлю. Что в один момент тот найдёт кого-то менее проблемного и с более вкусной кровью. Он не знал, что с ним случится в этот момент, поэтому старался меньше об этом думать. Он не был уверен, что справляется. То, что Нат вонзался клыками в его шею, и пил его кровь, Эндрю искренне считал подарком.       Когда Натаниэль заметил, что у Эндрю начали мелко дрожать ноги, он остановился и принялся медленно зализывать место укуса. Для того, чтобы отстраниться от столь желанного тела, требуется немало силы воли, но Нат всегда прекращал, когда требуется.       Эндрю испустил дрожащий вздох, когда голова стала слегка кружиться, принося то самое чувство, за которым он гнался каждый раз, когда Нат пил его.       — Боже, Нат…       В тот самый раз, когда Натаниэль раскрыл ему свой секрет, Эндрю сильно удивился, если не испугался этому ощущению. Тогда он и сказал: «Попробуй меня», что и послужило началу их…действий. Рассудок замутнялся, и всё, что имеет значение в этот момент — то, с какой скоростью Нат выпивает кровь из его организма. Все мысли уходят на второй план, всё становится неважным, проблемы больше не достают его — он забывает обо всём. Всё сужается до Натаниэля. Ни с чем несравнимое чувство оторванности от своего тела, ощущение комфорта и мнимой безопасности. То, чего Эндрю жаждал всей душой и то, что Натаниэль был с готовностью ему давать.       И за эти несколько секунд блаженного небытия, в те секунды, когда Нат останавливается (а с ним, казалось, и время) и вынимает клыки из его плоти, Эндрю был готов на всё. Ему хотелось, чтобы таких моментов было больше, но Веснински не так часто, как ему хотелось бы, доводит его до головокружения, потому что организму (и телу, на котором остаётся множество следов) тоже нужно восстановление.       Натаниэль оторвался от Эндрю с тихим стоном, а после, ловким движением, поднял его на руки. Для Ната поднять его не составляло никакого труда, к тому же кровь Миньярда добавила ему сил. Открытая кожа, до которой касались сильные руки Веснински, казалась обжигающей и мягкой. Аккуратно положив не сопротивляющегося Эндрю на диван, Нат опустился рядом с ним на пол. Пальцами он нежно (кому скажешь — не поверят) оглаживал умиротворённое лицо Миньярда. Мизинцем убрал блондинистую чёлку, которая лезла в глаза. Внимательный взгляд блуждал по бледному лицу. Длинные ресницы отбрасывали красивые тени на щёки, розовые губы были сильно искусаны, и Натаниэль поборол желание поцеловать их. Сейчас Эндрю мало что соображал, он явно не в силах дать внятный ответ.       Когда голова Эндрю коснулась подушки, стало так хорошо, знакомые касания на его лбу просачивались сквозь одурманенный приятным туманом мозг.       — Тебе стало лучше? Я смог помочь тебе? — сонно, едва держа глаза приоткрытыми, прошептал Эндрю. В его голосе было столько надежды, что у Ната перехватило дыхание.       — Да, Дрю, — Веснински всё ещё нежно водил пальцами по его лицу. — Спасибо, что позволяешь мне это делать.       Ответ он уже не получил, так как Эндрю вымотался настолько, что как только он прекратил его касаться, уснул. Эндрю так и не увидел полные любви голубые глаза человека, которого все считали чудовищем.