нужда

Солнечный день с палящим солнцем заменяется умеренным вечером и законченной работой. Комиссар Дейв закончил с ящиком отгрузки и, отходя от него, вытирает себя от пота. Сегодня Империя больно много запросила, тот бегал, словно его оса в задницу ужалила, как угарелый по многочисленным огородам.       Только Лололошка спокойно выдохнул, так послышался роботизированный голос фрактальной личности Райи—Прайм, заставивший привлечь внимание уставшего парня.       — Так держать Лололошка! Теперь нужно ...— железную банку перебило резко прибывшее сообщение от их друга — Кавински, или проще просто Винс. «Свиданка 2.0» забавное название. В нём небыло много текста, но самое главное это приглашение сегодня ближе к семи вечера. Да и кто Лололошка такой, что бы отказываться от на столько заманчивого предложения? Пусть это и через час...       — Лололошка! Предлагаю отправляться прямо сейчас, что бы успеть. — на что Райя получает лишь молчаливый кивок.

***

      Шатен заходит в небольшое помещение, тяжело дыша и немного развязывая шарф на шее. Тот поправил свои тёмные растрёпанные волосы. Ему пришлось бежать, только бы успеть вовремя к этому светловолосому наглецу, что хитро щурился, завидев парнишу.       Официант не спрашивает, ждут ли его, лишь проводит ко столу. Наблюдатель снова снял этот ресторан ровно на час.       — Здоров, Дейв! Садись, не стесняйся, бери что хочешь. — улыбался Кавински как-то подозрительно. Он знал, что Лололошка не откажется от такого предложения. Он был уверен.       Осмотрев ресторанчик ещё раз, комиссар сел на против, взяв в свои холодные тонкие руки, что были все в бинтах, меню заведения и, игнорируя пристальный взгляд пригласившего его мужчины, проглядел пару блюд и, уже не столь скромно, как на первом «свидании», попросил более дорогую еду, вызвав смешок у блондина. Райя же не высовывалась, давая им поговорить, так скажем, наедине.       Наблюдатель молчал, как и Дейв, от чего обоим было даже неловко, но через время Кавински всё же решился сказать хоть что-то.       — Ты сначала поешь, я потом тебе расскажу, зачем ты сюда пришёл. — на что получил одобрительно—молчаливый кивок.

***

      Поев, уже немного раслабившийся парень поглядел на сидящего напротив. Тот же начал сдалека:       — Как там у тебя с рабочими часами, Дейви? — спрашивал тот, продолжая ехидно ухмыляться и заставляя Дейва действительно чувствовать себя некомфортно, но бежать некуда. Винс загнал того в свою паучью сеть и точно уже не отпустит, смотря на его сверкающие красные паучьи глаза, что не переставали сверлить бедного Лололошку.       — Нормально. — с небольшой паузой хрипло произнёс тот, немного прокашлявшись после.       — Не хочешь, что бы было «хорошо»? Хах, что же я спрашиваю, конечно хочешь, — и тут старший оказался прав, — но тебе нужно выполнить мою «скромную» просьбу, Дейв. — после паузы, в которую комиссар ничего не добавил, пригласитель хотел продолжить, да только открыть рта не успел, так его перебил второй участник диалога.       — Ну и чего ты хочешь? — слетело с розовых губ того.       — Хочу, что бы ты провёл со мной одну ночь. — усмехнувшись защурился наблюдатель, но после пронзительно глянул прямиком в тёмные омуты глаз Лололошки, что сидел, раскрыв рот в немом шоке от этой «скромной» просьбы. Шок быстро сменяется чрезмерной серьёзностью и тот, чьи омуты были чернее сажи саркастично посмеялся:       — Ха—ха. Не смешно.       — Ну а я и не смеюсь, Дейви. Ну что, ты согласен? — ухмылялся тот, на что получил грубый отказ, тогда в ход пошёл ещё один аргумент, который Дейв точно должен был как минимум обдумать. — Можешь просить сколько угодно рабочих часов, хотя и знай меру.       Так и произошло. Лололошка задумался. Сколько угодно?

***

      И вот уже оба едут к Кавински домой. Дейв и не понимал, как вообще согласился на подобное, но половина обещанной суммы переведена, а именно пятьсот рабочих часов. Конечно, Винс не был очень доволен на столько высокой ценой, но был готов потратить хоть две тысячи, лишь бы заполучить тело, столь желанное в последних ночах так трёх.       Прайм что-то говорила о том, что это не совсем правильно и всё подобное, но парень сделал свой выбор. Это «нормально» далеко им не являлось, да и много чего себе хотел комиссар, а денег вот не хватало. Да что он оправдывает сам себя? Скорее ему просто было интересно. Как бы это ни было странно, но Кавински давно чем-то привлёк парня. Чёрные омуты глаз смотрели из тачки пригласителя на вечерний город, переливающийся огоньками не потухших окон, что отражались на его солнцезащитных очках. Дейв отодвигал куда-то восприятие ситуации и зацикливался на невообразымых пейзажах почти ночного Альт—сити. «А Омен—сити такой же красивый? » всё, что волновало его в данную секунду, но скоро его будет волновать кое—кто другой. Хотя страх никуда не уберёшь. Он был в полной растерянности. Он серьёзно отдаётся кому-то за деньги? Это было странно, страшно. Дыхание того стало сбивчивым и всё, что его успокаивало сейчас, так это завораживающий пейзаж весь в ярких пятнах.

***

      После тёплого душа, смывающего все мысли ужасающие комиссара, того подхватили в горячие объятия Кавински.       — Ты не пожалеешь. — Сказал тот, обвивая горячими от некоторого возбуждения руками холодное, мокрое, покрытое множеством шрамов, тело, смущённого подобными действиями парня. Смуглый мужчина огладил своими руками кожу, пережившего многое и одним движением, подхватил того за бёдра, увалил на кровать. В тот же момент Дейв тихо ахнул. Каждое действие, прикосновение, было для него внови, от чего нарастал страх от происходящего. Сердце билось с огромной скоростью, а рот открывался, жадно глотая воздух.       Халат быстро стянули, оголив разгорячённое тело изгибающегося на простынях комиссара. Наблюдатель не хотел бы просто войти и выйти из этого тела—мечты, по его меркам, от чего, пока руки оглаживали бугристое тело, зубы впивались в плоть, заставляя вздрагивать нижнего и рвано вздыхать, щурясь. Красные, даже тёмные багровые, отметины быстро перешли в более мягкие, розоватые, но даже те заставляли чувства Лололошки смешиваться в непонятный, давящий комок внизу нежного живота, приливая кровь к нагому органу. Кавински обцеловывал его тело с ног до головы, покусывая каждый сантиметр и останавливаясь на более чувствительны местах, такие как розовые соски. Их он одаривал большим вниманием, сменяя укусы горячим полизыванием, выдавливая из парниши скулёж, переходящий в тихий стон. Быстро же комиссар поддался разврату, возбуждению. Быстро же его мысли стали пошлыми.       Дотянувшись смуглой рукой до прикроватной тумбы Кавински вытянул оттуда холодный лубрикант, что быстро растёкся по пальцам. Другая его рука сжимал ягодиц нижнего, что дёргался от каждого прикосновения, каждого взгляда на него яркими красными глазами, что словно светились. Создавалось впечатление того, что он вампир, что вцепиться своими острыми клыками в разорячённую плоть, жадно глотая алую кровь, что только что текла по венкам комиссара. Но тот лишь смотрел за пульсирцющей дырочкой, согревая смазку на своих пальцах.       Подтянув парнишу тот с жадностью вцепился в губы его, проталкивая внутрь один из своих смазанный пальцев, заставляя Лололошку вздыхать в жаркий поцелуй его «папика». Тот ёжился от новых ощущений внутри, жмурился, пока ладонь светло власного мужчины тянулась к талии, сжимая её до некоторой боли. Поцелуй оборвался с окончанием кислорода в лёгких обоих партнёров и именно в этот момент в Дейва проталкивают ещё один палец, сопровождаются тихим хлюпом внутри уже слегка смазанного ануса. Это было сделано резко, от чего «продажный» Лололошка чуть ли не вскакивает, выстонав с неожиданностью. А Винсу всё это и нравится. С лёгкостью, в скором времени, он проталкивается третьим, растягивая стенки, расставлял пальцы как тому угодно и сводя с ума паренька под ним, что не находил места, ворочаясь. За это он молучил удар по заду, моментально отпечатавшись скулежом и понятым жирным намёком успокоиться.       Скоро пальцев внутри не осталось, а комиссара притянули по ближе за светлые, молочные бёдра, а одежда верхнего улетела в непонятном направлении, оголив пенис того. Проведя по нему рукой несколько раз тот пристроил я к заду мироходца и резкими рывками начал входить, видя и слыша, как на это сладостно реагирует его напарник. Ноги съезжаются друг к другу, но красноглазый быстро раздвигает их обратно, наблюдая за тем, как выгибается Дейв, как он пытается прикрыть красное личико, но сразу же хватается за простыни, как сам «папик» входит в это тельце, видя ещё один бугорок, уже свой.       Толчки грубые, резкие, «продажному» Лололошке не разрешается даже вздохнуть, ведь цена у того не мала, он должен отработать всем, чем мог. И единственное, что Винс бы себе не позволил, так это кончить внутрь. С эти было бы много проблем.       И вот, заливаясь слезами, тот чувствует, как сам подходит к пику, но сразу забывает об желанном оргазме, когда уретру закрывает рука Кавински. Тот порыкивает, говоря, что не позволит ему сделать это сейчас, ведь сам он ещё не закончил. Движения всё грубеют, Лололошка покрикивает, но ему нравится. Ему нравится то, как делает это блондин, как в него вталкивает большой член, покрытый набухшими венками, как он своими движениями раздвигает его внутри.       Парни не выдерживают. Дейву разрешается оргазм и оба изливается первому на живот. Винс прилегает к тому, и жарко шепчет на ухо, после прикусив его.       — Хороший мальчик.