Притяжение

Как долго можно держать дистанцию, если между вами творится чертова химия? И что требуется для того, чтобы Амала Кхан могла сойти с ума, достигнуть безумства? Достаточно лишь одного взгляда совершенно уникальных, пронзительных лазурных глаз, что проникают в тебя насквозь, переворачивают всё вверх дном, перекрывают кислород, запрещают сердцу стучать. Он прекрасен, как всегда. Невероятно красивый, восхитительный, манящий, горячий. Тёмные волосы, спадающие на лицо, точёные скулы и уверенная, наглая ухмылка. Та самая, что способна затягивать узел внизу живота. Та, что способна оживлять бабочек, которые разносят внутренние органы своими нежными порхающими крыльями. Мучительно, страстно, яро и…азартно. Как называется чувство, когда крепкие мужские руки срывают белоснежное сари, а по телу проносится миллиард стыдливых мурашек, медленно перетекающих в пылающий, тягучий жар? Девушка тревожно сглатывает, когда Дубей разворачивает её к себе спиной и требовательно укладывает на письменный стол. Проводит пальцами вдоль позвоночника, будто считает каждую косточку. Склоняется, дотрагивается губами до кожи и медленно одаривает невесомыми поцелуями. Словно боясь, что Амала заметит, как порождается нежность в его сознании. — Ты снова была с ним? Верно? И что ты только нашла в этом Рита-Шиве? — гневный мужской голос пронёсся где-то над ухом. Не успела темноволосая что-либо ответить, как из её рта вырвался непроизвольный глухой крик. Ладонь Амрита властно отскакивала от ягодиц Кхан с соответствующим звуком. Резкие шлепки осыпали бёдра, что стали уже совсем пунцовые и знатно горели. Девушка сжимает кулаки и обильно выдыхает воздух. Жмурится, когда чувствует очередной удар и следом, как результат — жжение. Ноги стали ватными, коленки трясутся. Она знает, что он не остановится, пока не накажет за то, что не отдана ему полностью. За то, что заставляет ощущать тупую боль в районе грудной клетки, когда позволяет дотрагиваться до своей нежной, бархатной коже господину, мать его, Вайшу. Амрит на все сто десять процентов уверен, что длинноволосый не достоин таких прелестей. Никто не достоин, кроме него. — Моя девочка, Амала, когда же ты будешь только моей? — тихий, на гране с отчаянием, вопрос. Он не ждёт ответа. Берёт всё в свои руки и наслаждается моментом. Впитывает каждую секунду рядом с чертовкой Кхан. Она самый лучший, самый сладкий десерт для Дубея. Тело девушки предательский потряхивает, когда его пальцы касаются сокровенного места. — Скажи, что мокнешь так только со мной. — Я… — голос брюнетки хрипло зазвучал и ей пришлось прокашляться, чтобы продолжить говорить, — Только с тобой…так мокну. — Где твой темперамент? Почему так неуверенно? Тебе что-то мешает говорить? — язвительно спрашивает парень, активно двигая пальцами внутри промежности, — Довольно! Мне нужно больше тебя! Непредсказуемо и резко Дубей подхватывает Амалу так, чтобы развернуть её лицом к нему. Затем он жадно впился в её губы, ни секунды не медля. Их языки сплелись в индийском жарком танце, лаская друг друга. Его глаза исследовали каждую частичку, не упускали из вида ни одной родинки, ни одного шрама. Амрит сжал в руках девичью грудь и принялся облизывать соски. То нежно, то пылко и страстно. — Моя, моя, моя, только моя, — Дубей нашёптывает это, как проклятую мантру. — Пожалуйста… — молит темноволосая, сжимая край стола и выгибая спину. Кхан была возбуждена до предела, между ног давным-давно всё пылало и требовало. Парень последний раз оглядел свою спутницу. Откинул подол сари, обхватил бёдра руками, пододвигая девушку ближе. Он пару раз провёл членом вдоль киски, собирая влагу, а затем резко вошёл. Они синхронно застонали. Амрит полностью заполнял Амалу, так что ему было тесно. Он погружался, растягивал, двигался меняя темп, доставляя обоюдное нереальное удовольствие. Выполнял желания тела, искусно испытывая. Это безумие, помешательство, эйфория. Это мания, одержимость, умопомрачение. — Впредь между твоих ног больше никогда не окажется другой. Он начал трахать её с большой скоростью, входя во всю длину, до упора. Кхан только и успевала, что вбирать воздух в лёгкие и принимать в себе внушительный член Дубея, который явно чувствовал превосходство над собой, когда она захлёбывалась в своих стонах. — Я не хочу делить тебя ни с кем, Амала. Им хорошо, очень хорошо. До изнеможения. Они одновременно приходят к финалу. Этот вечный синхрон, невидимая связь, магнетизм. Её лоно переполнено белой жидкостью. Он позволяет себе кончать только в неё. Она позволяет так делать только ему. Амала нежно целует Амрита в висок, на губах остаются солёные капли пота. Дубей, в свою очередь, лениво целует её в плечо, после чего проводит кончиком носа в том же районе и на полную вдыхает аромат тела. Кхан пахнет топлёным молоком с мёдом. Ему всегда казалось это странным, а потом он даже не заметил, в какой именно момент это сочетание стало самым родным. — Я не отпущу тебя. — Я не хочу уходить.