«Барная»

Глава 15. Тимур смотрит, как Аделина садится на пассажирское сидение и отворачивается к окну. Ильяс быстро разворачивается и они уезжают. Брюнет выдыхает теплый пар и поднимает голову к небу, сдерживая эмоции, которые хотел выпустить на брата. Тот снова победил, доказывая еще раз, что отец не ошибся в выборе любимого сына. В очередной раз доказал, что он всегда прав. Всë, что осталось Тимуру — колотить капот собственной машины кулаками от бессилия. Кричать так, чтоб все птицы, которые не улетели на юг, разлетелись в стороны. Теперь он чувствует, что такое моральная боль. Чувство, пожирающее изнутри каждый орган, а затем полная пустота и желание плакать, зарываясь с головой в липкий снег. Аделина чувствовала всë немного иначе. Она хотела встать под ледяной душ, взять в руки лезвие и провести по запястьям. Нет, не для того, чтобы убить себя, а для того, чтобы дать себе почувствовать физическую боль и скрыть за ней моральную. Больно катастрофически. Падения с лестницы, пощечины отца, удары Ильяса, драки за школой — всë не то. Сейчас больнее в тысячу раз. А когда постепенно приходит осознание произошедшего, становится еще хуже и истерика накрывает с головой. — Аделина, идем умоешься. — Ильяс насильно затаскивает девушку в душевую кабину и включает холодную воду. — Все предатели. — Шепчет Земцова, чувствуя холодные капли, которые стекают по волосам. — У меня никого нет. Они все предали меня. — Я здесь, я с тобой. Да, я виноват не меньше, делал тебе больно, но я обещал всë исправить и я исправлю. Ты не одна. — Мне никогда так больно не было. Я поверила, что могу быть счастливой. — Ты можешь и обязательно будешь, но не с ним. Ты найдешь человека лучше в тысячу раз, который будет относиться к тебе взаимно. — Теперь понятно, почему он никогда не говорил, что любит. Насчет этого соврать не мог. Спасибо. — Всë, пойдем, ты переоденешься, я сделаю нам чай и мы поговорим. Идет? Земцова молча идет по лестнице, оставляя за собой мокрые следы. Ильяс первый раз в жизни чувствует чужую боль и тяжесть на душе. Он видит, что девочка влюбилась, но не в того человека. Встретились бы они при других обстоятельствах, Ильяс бы сам поверил брату. Да он до сих пор не верит, что Тимур мог поступить настолько подло. Их конфликты всегда оставались между ними, но чтоб втянуть в это невиновного человека, заставить полюбить себя — что-то новое и невообразимое. А всë ради того, чтоб доказать, что он лучше. Ужасно. Противно. Мерзко до тошноты в горле. Насколько бы Ильяс не был холодным, но даже он так никогда бы не поступил. — Мне очень жаль, что ты оказалась заложницей нашей ненависти. — Гаязов заботливо накрыл плечи девушки пледом и сел напротив. — Разве возможно так хорошо врать? — Аделина делает глоток чая и кладет в рот таблетку успокоительного. — Я сам не понимаю. Он же думает, что мы действительно женаты. Получается, что он готов даже жену мою увести, только бы себя лучше показать. — Я никогда этого не пойму. А Кира и Виля? Им что нужно было? — Аделина! — Послышался голос Виктора с прихожей. — Ильяс! — Что случилось? — Гаязов повернулся к выходу, где уже стоял разъяренный «тесть». — Ты знаешь с кем встречается твоя жена? А я сейчас расскажу! — Знаю. — Ильяс взял Аделину за руку и отвел за себя. — Она тоже узнала. — Ты идиотка?! Ты хоть поняла, что ты… — Не орите на нее! — Ильяс? — Зашел на кухню Рахим, оглядывая пару. — Ты тоже с ума сошел? — Я сказал, не орать на нее. Мой брат и так накосячил, а вы только хуже делаете. Гаденыш вывернул всë так, что Аделина даже догадываться не могла о чем-то плохом. — Они почти семь месяцев встречались и она его фамилию не слышала? — Не слышала. Если пришли орать, то выходите отсюда. — С каких пор ты заступаешься за нее? — Виктор подошел к дочери, которая сверлила его взглядом и остановился. — Я говорил тебе, что любовь — дело разума и мы сами выбираем кого нам любить. — Ты сам так жил? — Практически шепотом сказала Аделина, сжимая руку Ильяса за спиной. — Мне выбора не дали, к сожалению. Нельзя выбирать, что чувствовать, папа. — Можно, ты еще просто не научилась. — Тебе то можно поверить. Ты мать никогда не любил. Ты даже меня никогда не любил. Ты можешь выбрать, а я нет. И слава богу. Лучше чувствовать эту боль, чем вообще ничего. — Я вам сказал, уходите, оставьте ее в покое. — Уже со злостью сказал Ильяс и мужчины строго посмотрели на него. — Она ведь моя законная жена? Да. Значит орать на нее никто не будет, ясно? — Хорошо. — Виктор поправил куртку и пошел к выходу. — Значит разгребать тебе теперь не только за младшим братом, но и за «женой». — Рахим вышел вслед за Виктором. — Никто тебя не обидит. — Ильяс подходит к Аделине и крепко прижимает к себе. — Я тем более. И Аделина верит ему. Он заступился, закрыл рот отцу и дяде, хотя всегда слушал их. Показал, что она под его защитой. Пообещал не обижать. Поверила опять и будет верить всегда, потому что он ее никогда не обманывал. Земцова вышла из дома только спустя неделю. Всë это время она принимала ситуацию и пыталась вбить себе в голову ненависть к Тимуру. Выходило сложно. Несмотря на ту боль, что он ей причинил, чувства не уходили. Любовь смешалась с ненавистью и разрывала на части. Но выйти в люди было необходимо. Аделина хотела показать Тимуру, что у него не получилось сломать ее. Так же она планировала отомстить, сделать больно ему, чтоб он навсегда запомнил её. Чтоб он умирал от боли так же, как и она уже восьмой день. — Ильяс, я нашла хороший отель, можно снять его к приезду делегации. — Аделина показала экран планшета и Гаязов нахмурился. — Это отель Тимура. — Парень с прищуром следил за улыбкой девушки. — Аделина, что происходит? — Пусть Ангелина забронирует «Олимп», а я оставлю бронь в «Хилтон’е». — Говори, что задумала. — За три дня до заезда я отменю бронь. — И что за мелкие пакости? — На целый месяц они не будут принимать гостей. Там один номер средний выходит на десять тысяч. Представь, сколько денег они потеряют. — Ты думаешь, что он настолько тупой, чтоб поверить в это? — Я буду убедительна. Аделина подъехала к отелю Тимура и припарковалась. Выходить из машины она не торопилась, собиралась с мыслями и пыталась успокоиться. Она надеялась, что увидит Тимура, хотя с другой стороны совсем не хотелось бы. Боялась растеряться, натворить глупостей. — Здравствуйте. — Земцова сняла солнцезащитные очки и улыбнулась администратору. — Добро пожаловать. — Широко улыбалась девушка. — Можем за столик присесть, разговор будет долгим. — Да, присаживайтесь, сейчас возьму карту отеля и подойду. — Не стоит, я была в вашем отеле и полностью доверяю. — Аделина отдала дубленку молодому парню в строгом костюме и поправила волосы. — Я вас слушаю. Как к вам обращаться? — Аделина. — Очень приятно, меня зовут Олеся. Слушаю вас. — Мы с мужем решили провести свадьбу, но наши родственники живут в Беларуси. Возможно у вас оставить бронь на шестьдесят человек? — Да, конечно, в нашем отеле сто тридцать номеров разных категорий. — Отлично, Я знала, что обращаюсь по адресу. Вот списки гостей. Я подписала, какой номер нужен каждому. Дата бронирования будет на двенадцатое февраля. Оплата при заселении вас устроит? — По этому поводу мне нужно будет связаться с начальством. Вы оставите нам свои данные, чтобы мы могли связаться, если возникнут какие-то вопросы? — Поступим проще. — Аделина увидела за стеклянной дверью переговорного зала Тимура, который что-то объяснял сотрудникам. — Регистрируйте бронь на меня. Четыре люкса, десять трехместных номеров, десять двухместных и шесть одноместных. Они пробудут тут две недели. — Так, секундочку. — Девушка быстро вбивала данные в планшет. — Завтрак включен? — Да, всë по полному разряду. — Так, отлично. Всë готово. Ваше имя? — Аделина Викторовна Гаязова. Земцова продиктовала остальные данные и попрощалась с девушкой. Волнение было, но она держалась как могла. — Тимур Ихтиярович! — Администратор подошла к начальнику, как только он вышел из переговорной. — Да, Олеся, что случилось? — Парень подошел к ресепшену вместе с сотрудницей. — Приходила девушка, оставила бронь на февраль на шестьдесят человек. — Ого, что за делегация? — Нет, она сказала, что у нее с мужем свадьба, а родственники с Беларуси и их нужно принять по полной программе. — И насколько они у нас остановятся? — Две недели. — Отличное начало. — Да. Еще она спросила, возможна ли оплата брони при заселении? — Она свои данные оставила? Может они не оплатят ничего, когда найдут что-то подешевле. — Она не выглядела так, будто не сможет оплатить всë. Она раньше оставалась здесь и в клубе была частым гостем, когда я работала там официанткой. Скандалистка города. — Олесь, мне не до сплетен. Фамилия? — Гаязова. — И до сотрудницы дошло, что фамилия та же, что и у начальника. — Да, Аделина Гаязова. А вы…? — Просто однофамильцы. Давно она ушла? — Только что. Тимур побежал на улицу, чему сотрудница удивилась. Бегать так за однофамильцами глупо. Брюнетка поняла, что начальник не хотел говорить о ней, поэтому так сорвался. — Аделина! — Крикнул Тимур, увидев на парковке знакомый силуэт и ускорил шаг. — Постой! — По поводу брони можно было связаться по телефону. — Повернулась девушка и опустила очки на глаза. — Свадьба? Серьезно? — Поздравить хочешь? Я предложу Ильясу отправить тебе приглашение. — Ты даже сказать мне не дала. — А Ильяс в чем-то солгал? — Нет, но… — Значит разговор закончен. — Земцова повернулась к машине, но Тимур схватил ее за запястье и повернул к себе. — Давай покурим и успокоимся. Я всë постараюсь объяснить. — У тебя времени — сигарета. — Хорошо. Аделина полезла в карман, но там сигарет не оказалось. В сумочке их тоже не было и она вспомнила, что утром кинула их во внутренний. Доставая пачку, она вытянула за ней прозрачный зип-пакетик с белым порошком. Тимур ошарашенно посмотрел на девушку, а она в ответ на него.