Ох уж эта геометрия.

      Андрей радовался выписке Вадима больше него самого. Оно и понятно. Вадим там лежал и радовался жизни, пару раз за день глотал таблетки и ничего более, а теперь ему придется вновь вставать в шесть утра и сидеть на уроках. Такая себе перспектива.       Встретились они в понедельник с утра. На этот раз Андрей ждал, пока Вадим дойдет до него. Все-таки его только выписали, сейчас можно запросто снова простудиться, а то и что похуже.       В школу Андрей тащил Вадима чуть ли не за руку, все-таки одному больше не хотелось оставаться. Теперь уроки стали более терпимыми. Вадим в больнице даже не потрудился посмотреть, что же там они проходили, ведь он, естественно, был слишком тяжело болен для, хотя бы, прочтения новых тем, поэтому Андрей на каждом из уроков становился его персональным репетитором. Насколько хорошо это у него получалось, он знать не мог, но Вадим не жаловался.       Спустя две недели Вадим окончательно втянулся в учебный процесс, однако теперь их прервали долгожданные, пускай и всего лишь недельные, каникулы.       За эти две недели Андрей понял для себя, что был прав. Не хотелось этого признавать, это ведь так странно и неправильно. Не в том смысле, что он не может быть прав, а в том, в каком вопросе он оказался прав. Валерий Витальевич действительно нравится ему.       Какой же, черт возьми, капец. Надо ж было умудриться.       Когда Андрей приходил к нему домой, на душе становилось тепло и спокойно. Слушать его было приятно, смотреть на него было приятно, обсуждать всякие мелочи с ним было так же приятно. А еще безумно хотелось коснуться его. Поцеловать, взять за руку, обнять и все прочее.       Немногочисленные рукопожатия и случайные касания Андрей вспоминал каждую ночь. Нет, господи, не в том контексте. До такого он ещё не дошёл, и будет очень хорошо, если и не дойдет. Просто днями на пролёт он пытался отвлекаться то на домашку, то на игры, лишь бы не думать о всяком. Ночью же отвертеться от мыслей не выходило.       Он понял, что окончательно влип, когда сидел на геометрии и не мог оторвать взгляд от учителя. Он что-то объяснял, но Андрей слышал лишь голос, не вникая в смысл слов. На его лице тогда точно была улыбка, или что-то подобное, как казалось самому Андрею. Вспомнить никак не получалось. Он бы мог так просидеть неделями, а то месяцами, если бы Вадим не ткнул его в плечо.       — Тебе плохо чтоль? — тихо спрашивает он. Андрей вздрагивает и смущенно, нехотя отводит взгляд.       — Да, — соглашается он, прикусывая губу. — Голова чет кружится.       — А я говорил, что в шапке ходить надо, — вздыхает Вадим.       — Да все норм, щас пройдет, — отмахивается Андрей. Как же, блин, стыдно…       Вадим недоверчиво смотрит на него и пожимает плечами. Андрей боится, что вновь вот так засмотрится, а может, сделает чего похуже, поэтому до конца урока старается не смотреть в сторону доски.       Андрей нередко испытывал симпатию к кому-то. Даже тот же Вадим в основном вызывал только положительные чувства. Андрей, кстати, раньше ошибочно считал, что влюблен в него. Сейчас он понимает, что относится к Вадиму как к брату, испытывая исключительно платоническую любовь.       В случае с Валерием все было не так. С ним хотелось тактильности. Андрей не сказал бы, что является фанатом прикосновений, но сейчас он готов хоть на коленях просить просто погладить его по голове.       Сам Валерий Витальевич, как казалось Андрею, был настроен максимум на дружбу с ним. Это, конечно, удручало, но Андрей понимал, что ничего большего быть и не должно. Это ведь его учитель. Что вообще подумают люди, если узнают? Валерия Витальевича точно уволят, а Андрея, наверное, отправят к психологу, чтобы «поставил мозги на место». Ах да, ещё маме обязательно расскажут, чтобы ему совсем тошно от себя стало. «Посмотрите, у вас сын мало того, что учителей совращает, так ещё и гомосек! Его только депортировать». Фу блин.       Занятие, которое должно было быть в пятницу у Валерия Витальевича, тот предложил перенести на субботу в два часа. Над причиной Андрей не захотел задумываться, поэтому просто согласился. Мама Вадима в эту пятницу как раз работала, поэтому они после школы направились к нему домой.       У Андрея в голове стучала мысль «расскажи ему, это же твой друг, он должен знать об этом», пока они сидели и пили чай. В телевизоре крутили интернов, из-за чего Вадим не обращал внимания на внутренние терзания Андрея. Вины его в этом нет, поскольку Андрей смотрел в окно, отвернувшись от друга, заметить, что с ним что-то не так, было невозможно.       Андрей обдумывал, стоит ли сообщать о таком другу, и когда заиграла реклама и представился идеальный шанс сказать, он не выдержал.       — Вадим, я сейчас скажу полный бред, — он повернулся к другу. — Только не смейся.       — И какой же? — делая глоток чая, уточнил он. На лице у него снисходительная улыбка.       — Мне нравится Валерий Витальевич. Ну, мне так кажется, — Андрей отвёл от него взгляд и тоже сделал глоток тёплого чая. Смотреть на реакцию Вадима было одновременно и страшно, и интересно. Андрей понимал, что тот не выставит его из дома и не скажет: «ты мне больше не друг, не пиши мне», но волнение не давало спокойной дышать.       — А я ведь говорил, — откусив половину от печеньки, хмыкнул он. Андрей удивленно посмотрел на него.       — Я, вообще-то, серьезно, — он стушевался и отвёл взгляд, вновь отпивая из кружки.       Вадим вздохнул и постучал пальцами по столу.       — Ты, — он перевёл взгляд на Андрея. — прям уверен?       — Я думаю, да, — он провёл пальцем по краю кружки. Почему-то захотелось вернуть время вспять и не начинать этот разговор.       — Если честно, — он отвёл взгляд, и будто бы стал подбирать слова. — я сразу заметил, что ты прям зависаешь на нём, но в чем дело, понять не мог.       — Это настолько заметно?.. — Андрею показалось, что он покраснел.       — Я думаю нет, так что не волнуйся, — он улыбнулся. — Я-то тебя чуть-ли не с детства знаю, поэтому подобное заметил, — ещё шире улыбнулся Вадим, будто бы хвастаясь.       — Мне тебя за это по головке погладить что-ли? — чуть смущенно смеясь, уточнил Андрей.       — Можешь шоколадку мне купить за то, что я у тебя такой понимающий, — он довольно прикрывает глаза.       — Нет уж.       — Андрей, — Вадим меняется в лице и становится серьёзным. Андрей задерживает дыхание и смотрит другу в глаза. Отчего такая перемена? Он явно ведь не из-за шоколадки обиделся. — Ты ведь понимаешь, что в обществе такое далеко не поддерживается? И неизвестно вообще, что о таком думает Валерка твой.       Андрей нахмурился и отвёл взгляд на стол.       — Ну конечно понимаю. Да и я, вообще-то, не собирался рассказывать ему об этом, — он прячет взгляд в кружке с чаем. Какая она прикольная кстати, с молнией маккуином.       — Думаешь, это пройдет?       — Я надеюсь, — хмыкнул Андрей. Однако в глубине сознания все равно хотелось мечтать о лучшем.       — А сколько ты уже молчишь мне об этом? — интересуется Вадим, съедая ещё одну печеньку.       — Я не уверен, если честно, когда это началось.       Вадим понимающе кивнул, запивая съеденное печенье чаем.       — Я не буду говорить, что все будет хорошо. Ситуация непонятная, ты и сам это понимаешь, так что остается лишь ждать и смотреть, что из этого выйдет. Может ты вообще признаться ему решишь, м?       Андрей пожимает плечами. Он только сейчас замечает крики Быкова за фоне и понимает, что реклама давно закончилась.       Что-ж. Он все-таки рассказал.

***

      Суббота встретила его подъемом в двенадцать часов дня. Этому поспособствовало и то, что до трех ночи он лежал и играл во фнаф (каким образом он ни разу не заорал и не разбудил родителей, останется для него загадкой навсегда), и то, что за всю неделю он ни разу не выспался. Однако сегодня он проснулся с «чистой» головой, чему был безусловно рад. Желание остаться в кровати, конечно же, не пропало, но то, что ему через два часа нужно быть у Валерия Витальевича, придавало сил.       Он поднялся с кровати и пошел умываться. Выпил кофе и открыл учебник по геометрии. Нужно было повторить некоторые теоремы, а ещё он хотел решить несколько задач.       Когда на телефоне высветилось число тринадцать с двумя нулями, а мама крикнула ему «не опоздаешь?» он принялся собираться.       Надел на себя футболку, тёплые штаны и накинул кофту. На улице, все-таки, далеко не май. Андрей пару раз успевал замерзнуть настолько, что потом дома еле как получалось отогреться. Он выходит к родителям, мама улыбается и одобрительно кивает головой, продолжая допивать свой чай. Андрей довольно улыбается в ответ.       Он возвращается к себе в комнату, собирает учебники и наполовину исписанную тетрадку с задачами. До начала остается сорок пять минут. Он выходит в прихожую, застегивает куртку и спускается вниз, в холод.       Вокруг лежит довольно приличным слоем первый снег. Он мягко скрипит под ногами и переливается на редких солнечных лучах. Андрей чувствует, как ветер моментально обмораживает кончики пальцев и ушей. Все-таки шапка была бы не лишней, но он предпочитает не носить её, пока сразу после выхода на улицу уши не скрутятся в трубочку.       Нужная маршрутка приезжает довольно быстро, однако Андрей успевает замерзнуть. Не до состояния ледышки конечно, но довольно близко к нему. В маршрутке, к слову, теплее было не на много, но к концу поездки, с горем пополам, получается немного отогреться.       Парень чуть ли не бегом добирается до нужного дома. Тут сыграли свою роль и холод, и факт того, что он почти опаздывал.       У нужного подъезда он замечает курящий силуэт на лавочке. Рядом с мужчиной крутиться черный пёс, в котором Андрей признает Палыча. Палыч так же вспоминает его и мчится к нему, чтобы поприветствовать. Андрей останавливает играющую в наушниках песню и поглаживает Палыча по голове.       — Ну куда ты снова? — оборачивается к псу Валерий Витальевич. — о, Андрюшка, — улыбается он и переводит взгляд в телефон. — ты рано чет.       Андрей жмет плечами.       — А сколько там?       — Без десяти доходит. Я думал, у меня ещё есть пару моментиков, — он убирает телефон в карман и хлопает по месту на скамейке рядом с собой. — Не против?       Парень отрицательно качает головой и присаживается рядом, хотя и не уверен, про что спрашивал преподаватель. Момент кажется отчего-то интимным, Андрею кажется, что он узнал то, что явно не должен был. Мысль о том, что его не прогнали, а наоборот, предложили посидеть рядом, приятным теплом расползлась в груди. Сейчас, на морозе, тепло это не помогало, за то на лице затеплела улыбка.       Палыч носится вперёд-назад перед ними, и Андрей вынужден наблюдать за ним, ведь если глазеть он будет на Валерия, это точно будет чем-то «чересчур».       Валерий выдыхает сигаретный дым, и Андрей отчётливо чувствует запах мяты даже не смотря на то, что выдохнул тот в другую от него сторону. Сразу вспомнился Вадим, хваставший своими познаниями в этой теме.       — Какие-то недешевые, да?       — А ты профессионал, как посмотрю? — усмехается преподаватель. Андрей сразу отрицательно машет головой.       — Ни разу вообще. Знакомый разбирается просто, — он уводит взгляд на асфальт, покрытый снегом и притаптывает его ногой.       — Ну-ну, — смеется Валерий. — а вообще да, приличные. Мальборо фьюжн, между прочим — он делает ещё одну затяжку и прикрывает глаза, расплывается в довольной улыбке. Андрей, который до этого никогда не засматривался на курящих людей, и его это действие не привлекало в принципе, сейчас готов поклясться, что ничего прекрасней этого не видел. Хочется поднять руку, стряхнуть осевшие на волосах снежинки и вдохнуть поближе этот мятный аромат.       Преподаватель вновь поворачивается к нему. Андрей спешно переводит взгляд обратно на Палыча, будто по его глазам Валерий Витальевич сможет прочитать, что он думает на самом деле.       — Ты чего? Тоже хочешь? — вновь смеется Валерий. Андрей прикусывает губу, на секунду взглянув на него.       — Не, я не курю, — Палыч вновь начинает бегать туда-сюда, громко вдыхая воздух. Андрей все еще продолжает делать вид, что это ему куда интереснее.       — На меня тогда засмотрелся? У меня тоже с трудом получается каждый раз на себя в зеркале не залипать, — он принимает напыщенно гордынный вид и выравнивает спину. Андрею, хоть он и безумно смущен правильностью догадки, смешно. Он пытается переключится на это чувство.       В голове лишь мелькает: «Зеркало он явно не хотел целовать», но Андрей старается не зацикливать на этом внимания.       — Я бы вообще от зеркала не отходил, если бы выглядел как ты, — на губах все еще смех, поэтому фраза звучит как шутка.       — А щас, хочешь сказать, тебе не нравится? — преподаватель легонько пихает его в плечо.       Андрей не до конца понял, что подумал там себе Валерий Витальевич и просто отмахнулся рукой, с оставшейся полуулыбкой глядел на пса.       — Ну-ка сюда посмотри, — просит Валерий. Отнекиваться не хочется, поэтому он делает то, о чем попросили. — Ты тоже совсем не урод, понимаешь меня? Так что выкидывай эту неуверенность из своей кудрявой головы, — он взъерошил слегка намокшие из-за снега волосы и поднялся со скамейки. — Пойдем, а то жопы отморозим в край.       Пока Андрей отряхивается от снега дрожащими то ли от холода, то ли от смущения руками и пытается хоть как-то унять колочущее сердце, Валерий Витальевич тушит сигарету и выбрасывает её в мусорку. Палыч уже направляется к подъездной двери, и тянет за собой преподавателя. Андрей глубоко вздыхает и насмешливо улыбается над ними.       Они заходят в подъезд, Палыч отряхивается, ещё сильнее забрызгивая штаны Валерия Витальевича подтаявшим снегом. Он тихо ругается и отходит от пса, начиная подъем. Палыч бежит следом. Андрей усмехается и, перешагивая через одну ступеньку, спешит догнать их. Он отряхивает волосы и поправляет грозивший скоро выпасть из его уха наушник. Случайно задевает кнопку «плэй» на нем и он воспроизводить какую-то песню. По первым аккордам Андрей узнает группу «Arctic Monkeys».       Они поднимаются на нужный этаж и заходят в квартиру. Валерий Витальевич быстро переодевается и достает полотенце, чтобы высушить Палыча. Тот пару минут стоит спокойно, а потом решает, что с него хватит, и убегает вглубь квартиры.       — Вот же ж пёс, — тяжело вздыхает Валерий. Он заходит в ванную, слышится шум текущей воды. Андрей снимает куртку и разувается, заходит следом. Он, дождавшись пока преподаватель помоет руки, так же опускает свои под теплую воду. Зачем-то смотрит в зеркало и замечает на себе чужой взгляд.

Secrets I have held in my heart.

Are harder to hide than I thought.

Maybe I just wanna be yours.

I wanna be yours, I wanna be yours.

      Играет в наушниках. Андрей счастлив, что и так весь красный и замерший, из-за чего не видно новых покраснений.       — Сильно замерз, или терпимо?       Губы невольно расползаются в счастливой улыбке. Андрей даже не заметил этого, если бы не стоял перед зеркалом. Как же, все-таки, приятно, когда о тебе беспокоятся.       Забота Вадима почему-то ощущается по-другому. К нему не хочется прижаться и обнимать долго-долго, вжиматься в шею, вдыхать чужой запах… Андрей шмыгает носом и отрицательно качает головой. Валерия Витальевича то-ли смутил, то-ли позабавил внутренний андреевский разговор. Он шутливо морщит нос и улыбается ему в ответ.       Насухо вытирает руки и обхватывает ладонями его за щеки, стоя за спиной парня. Андрей изо всех сил пытается отбросить все мысли из головы и спокойно дышать. Ещё и в наушниках все еще играет это чертовски смущающее «I wanna be yours».       Когда ладони Валерия Витальевича вновь замерзают, он переворачивает их, и прижимает уже костяшки пальцев. Андрей старается не смотреть в зеркало, хоть и чертовски хочется запомнить из этого момента хоть что-то кроме собственных ощущений. Парень все-таки решает взглянуть на отражение и вновь встречается взглядом с Валерием.       Валерий Витальевич усмехается ему и щипает за щеки. Андрей жмурится, пока его лицо легонько трясут. Ему думается, что так делают только с маленькими детьми.       — Андрей, ты такой… — шепчет он ему на ухо и замолкает. Названный пытается обернуться, взглянуть в глаза напрямую, но Валерий отходит назад и Андрей снова глядит в отражение. — дурачок. Сказал бы, что замерз, мы б не сидели там, — произносит более громко.       Андрей шмыгает носом и отводит взгляд на мокрые руки. Вода все это время текла?       — Не заболею, все нормально, — уверяет он и выключает кран.       — Пошли греть тебя будем, — хмыкает Валерий и снисходительно улыбается ему. Андрей кивает и поворачивается к нему лицом. — Прикольная песня кстати, — подмигивает на последок преподаватель и выходит из маленькой комнаты. Андрей даже не успевает как-либо оправдаться.       Боже мой.       Господи боже ты мой.       Андрей прижимает руки к все еще красным прохладным щекам. Он не понимает, что его смущает больше. Задумываться и не хочется.       Парень выходит из ванной, выключает свет, вытаскивает наушник и направляется на кухню. Там Валерий Витальевич разливает кипяток по кружкам. В голове загорается желание подойти и обнять его со спины. Андрей осматривает немного мятую футболку Валерия. Она тоже наверняка пахнет мятой. Вот бы сейчас подойти, засунуть руки под неё, провести рукой по прессу (Андрей почему-то уверен, что пресс у математика точно есть), задрать футболку, прикусить выпирающие лопатки…       Палыч оттягивает штанину, и Андрей, не ожидавший нападения, ойкает. Как, вообще, Палыч смог так бесшумно подобраться к нему?       Валерий поворачивается к ним, оглядывая ситуацию. Андрей успевает заметить улыбку на его лице до того, как он отвернулся обратно, отчего сейчас так же довольно улыбается ему в затылок.       Они, втроём с Палычем (которому, кстати, ничего не перепало) пытаются отогреться горячим чаем. Насколько сейчас будет уместно пошутить про то, что Андрея греет даже случайная мысль про Валерия Витальевича? Или это не шутка?       Его вновь тянет улыбаться. Хорошо ли это? Да, однозначно. Он уводит взгляд на стол и сильнее обкручивается пледом, который любезно дал ему Валерий. Андрей надеется на то, что такое преподаватель делает только для него.       Момент в ванной опускается, и никакой неуверенности между ними уже нет. Валерий вещает ему о том, какие противные сигареты курит «Колян», что потом на весь дом воняет. Поэтому теперь даже за малейший запах сигарет из их квартиры арендодатель, явно состоящий в сговоре с бабками с этажа ниже, выселит и остаток за месяц возвращать даже не подумает. Именно из-за этого приходится курить под подъездом, как пацанчик маленький. Плюс от этого только Палычу, дополнительные минуты на свежем (да, местами прокуренном, но, вообще-то, Валерий специально ослабляет поводок, чтобы тот гулял подальше и не дышал «гнилью») воздухе.       Андрей, в свою очередь, рассказывает про их с Вадимом похождения. Конкретно сегодня подворачивается тема «Почему они ненавидят Пятерочку на северке». Все-таки за наггетсы они должны были отдать на пятьдесят рублей меньше.       Когда чай (уже вторая кружка, если уточнять) закончился, а в пледе Андрей уже чуть-ли не замариновался, Валерий Витальевич нехотя погнал его снова готовиться к ЕГЭ. Плохой преподаватель, как может показаться со стороны, но Андрей до конца своей жизни будет считать его самым лучшим. Преподавателем в том числе.       Андрей вновь не следит за временем, но по ощущениям кажется, что на решение задач ушло уже часов пять минимум. Хочется и плакать и продолжать решать, ведь за каждое правильное решение он получает «молодец» и иногда Валерий теребит его волосы.       — Так, смотри, моя авторская задача, — он, видимо, решает подразбавить их официальную атмосферу, и с довольным видом прикрывает глаза, делает вид, будто поправляет галстук. — Итак, стоят два стула. На одном пики точёные, на другом хуи дроченные. На какой сядешь?       Его заглушает смех Андрея. Валерий, видимо, тоже больше не может держать серьёзный вид, и так же срывается на смех. Палыч, где-то похрапывающий до этого, вбегает к ним в комнату и начинает лаять им в аккомпанемент. Из-за этого, если честно, смеяться тянет ещё больше и Андрей думает, что успокоится ещё не скоро.       Когда же это наконец случается, ему дают на решение другую задачу, не авторскую от Валерия Витальевича. Андрей глядит на неё хмурым взглядом, но та даже не дергается. За спиной звучит незамысловатая минорная мелодия. Андрея тянет рассмеяться ещё до начала текста, он не может отмахнуться от этого, отчего на лице все-таки по-издевательски растягивается улыбка.       — Сережа сбрил брови сыну... Зачем? Не объяснив причину...       Вот здесь Андрея снова прорывает. Палыч сидит рядом и завывает, подпевая хозяину.       После ещё парочки строк бесоебство оканчивается на неопределённый срок. Валерий Витальевич что-то листает в телефоне, пока Андрей вновь ищет решение той задачи. Все-таки находит и вновь получает взлохмаченные волосы на своей голове.       — Ладно, думаю хватит этого задания. Давай, — он перелистывает страницу сборника. — вот это, — и тыкает пальцем в нужное место. — Это с того года, помнишь, как решать?       Андрей неопределенно машет рукой, вчитываясь в условие. Эту тему он вспоминает с трудом, но все-таки вспоминает, поэтому начинает чиркать ручкой по тетради, записывая «дано».       Он двигает тетрадку к учителю с неуверенным «вроде так», когда находит ответ. Валерий округляет глаза, вчитываясь в текст, но потом довольно улыбается.       — Ну красавец. Давай ещё несколько таких.       Спустя ещё пару исписанных страниц Валерий Витальевич оставляет его и выходит из комнаты. Андрей глядит на Палыча, удобно примостившегося на одной из диванных подушек, будто сейчас он ему ответит, но тот лишь смотрит в ответ, вытягивая лапу.       — Долго ждать ещё тебя? — доносится голос преподавателя. Андрей, как загипнотизированный, вскакивает с места и тоже покидает комнату. Останавливается в дверном проёме и смотрит на преподавателя, по-удобному устроившегося на диване, затем тупит взгляд о полосатый ковер на полу перед ним.       — Пошли сюда, загораживаешь все, — Андрей повернулся в сторону телевизора и виновато ойкнул. Подсел рядом. Он обратил внимание на часы. Время уже доходило до четырёх.       — Уже четыре часа?       — А тебе куда-то нужно? И, вообще-то, только через пять минут будет.       Андрей отрицательно покрутил головой и, усмехнувшись, закатил глаза.       — А у тебя разве никаких дел нет?       — Сегодня у меня законный выходной между прочим, — Валерий важно покрутил пальцем перед Андреем. В совокупности с очками на носу, это вновь рассмешило Андрея, и он довольно улыбнулся. Валерий до этого, как казалось Андрею, хотел сказать что-то еще, но передумал. Он улыбнулся и опустил руку. — Чего смотреть будем?       Выбор пал на очередную «супер-классную» новинку российского кино. Весь фильм Валерий то передразнивал героев, то говорил какие-то черезчур невозможные теории. Андрей смеялся, раскручивая их ещё сильнее. К концу фильма у обоих хрипел голос и они периодически откашливались из-за постоянного смеха. Палыч все это время не появлялся у них. Андрей думает, что пёс просто не выдержал бы таких бессмысленных фраз, поэтому остался за стенкой.       Они вновь переместились в комнату Валерия Витальевича (Андрей все еще не был уверен, как устроена их житуха. Да чего уж там, он даже Коляна этого ни разу не видел). Андрей, у которого все ещё болел живот после просмотра фильма, прилег рядом с Палычем. Валерий Витальевич присел за компьютерный стол, вывел компьютер из спящего режима и начал что-то печатать.       Андрей смотрел и не мог отвести взгляд. Он и вправду чувствует себя сейчас глупой влюблённой девчонкой. Вот только в отличии от них он сидит здесь уже четвёртый час, и выпроваживать его даже не думают. В голове теплится мысль: «ты тоже для него что-то значишь». А вдруг?.. Вдруг все получится?       Палыч всхрапывает, открывает глаза и решает переместиться поближе к Андрею, укладываясь на его ноги. Андрей гладит пса по голове и вновь всматривается в профиль Валерия Витальевича.       — Валер, — на пробу зовёт он. Можно ли так к нему обращаться, или ему это не понравится? Андрей надеется, что его сейчас не пошлют.       — Чего? — уточняет преподаватель. Он все еще глядит в экран, чему Андрей рад. Если бы он смотрел ему в глаза, сказать бы ничего точно не получилось.       — Ты безумно красивый, — выдыхает он и, не сдерживая абсолютно дурацкой, наверняка выдающей его с потрохами улыбки, восхищенно смотрит на Валерия Витальевича.       Преподаватель молчит пару секунд. Андрей видит, как тот аккуратно улыбается.       — Я знаю, — хвастливо произносит он и довольно прикрывает глаза. — и это уже, кстати, второй раз за сегодня.       Валерий поворачивается к нему. Андрей отводит взгляд и смущенно смотрит на Палыча. Тому сейчас хорошо, он спит и не волнуют его ни нравственные проблемы, ни духовные терзания Андрея.       — Посмотри ещё раз. — просит Валерий Витальевич. Андрей поднимает глаза и смотрит слегка исподлобья, прикусывает внутреннюю сторону щеки. Валерий смотрит как-то с восхищением что-ли. Андрей никак не может понять. Однако потом тот пару раз моргает и на его лице появляется привычная насмешливая улыбка. — Иногда мне кажется, что ты влюбился в меня.       Черт. Все-таки мозги реально поплыли уже.       — Тебе кажется. А когда кажется кстати, креститься надо, — нагло врет Андрей, на удивление, довольно твёрдым голосом. Сердце выстукивает какой-то слишком быстрый и странный ритм. К горлу вновь подходит кашель. Надо было придать значение не только форме имени, которой он его назвал.

***

      Вернулся домой Андрей только к семи, за то счастливый. Вадим за все это время успел написать ему кучу сообщений. На последнее «Да ну что там с тобой?», отправленное полчаса назад, Андрей ответил «Все замечательно», остальные просмотрел лишь краем глаза. «Что у вас там происходило, раз ты даже в сеть не заходил?» 19:19.

«Ничего такого, честно»

19:19.

«Да ну скажи нормально» «Мне серьезно интересно ведь» 19:20. «Андрееей» 19:23.       Парень выключил телефон. Да, игнорировать Вадима не хотелось, но сейчас он мог только глупо улыбаться и глядеть в стену. В маршрутке по дороге домой ещё получалось сдерживать эту улыбку, но сейчас, когда он у себя в комнате, делать этого даже не хотелось.       И вообще, Вадиму бы явно было не слишком интересно читать влюбленный бред Андрея про то, какой же Валерий Витальевич потрясающий, красивый, умный, невероятный, и все в этом духе.       Вспоминается глупо-влюбленное «I wanna be yours», и Андрей готов поклясться, что теперь обожает эту песню всей душой.