Ведьма

      Теодору Нотту всегда казалось, что наблюдать за Азалией Поттер было увлекательным занятием. Поначалу, на первых курсах Хогвартса, на это его провоцировало простое любопытство. Слишком уж непоседливой была юная Поттер и этим поразительно выделялась на фоне других. Нотта это качество Азалии зацепило ещё в самый первый день учёбы, когда они стояли в дружной толпе первокурсников в Большом Зале перед Распределяющей шляпой.       Вечно в движении, Азалия редко останавливалась, словно стараясь успеть везде. Казалось, что она только что завтракала за столом Гриффиндора, а в следующее мгновение её уже можно было заметить сидящей между рейвенкловцами, болтающей с Чжоу Чанг. Теодор Нотт всегда молча следил за Азалией. Ему, наследнику древнего рода, всегда казалось удивительным, насколько старшая дочь лорда Поттера отличалась от привычных ему аристократок.       С неизменной улыбкой, она, будто большая кошка, щурила свои яркие зелёные глаза, поправляя выскользнувшие из высокой причёски чёрные локоны длинных волос. Было в ней что-то дикое, яростное, будто огонь. Азалия и сама походила на пламя. Тёмное и неукротимое. Тем удивительнее были её наряды. Строгие, буквально на грани провокации, они вызывали у Нотта желание сорвать эти тяжёлые ткани, что окутывали Азалию, словно кокон бабочку.       В какой момент Поттер заметила взгляды Теодора, тот не мог точно сказать. Лишь однажды утром, привычно покосившись на стол Гриффиндора, Нотт увидел, что Азалия тоже смотрит на него. Столкнувшись с ним взглядом, она лишь широко улыбнулась и Теодор был готов поклясться своей магией, что в глазах Поттер на мгновение вспыхнуло зелёное пламя. После того дня прошло два года, полных переглядываний, и порой Нотту казалось, что Азалия специально дразнит его, ведь любая его попытка приблизиться, заканчивалась провалом.       Но на седьмом курсе всё изменилось. Теодор это ощутил сразу. Азалия перестала носить высокие причёски и скрывать своё тело в строгих мантиях. Её густые, темные локоны свободно лежали на плечах и спине, спускаясь гораздо ниже талии. Поттер больше не бегала, как раньше. Вместо этого она плавно ходила, покачивая бёдрами. Теодор ловил себя на том, что не может оторвать от неё взгляда, наслаждаясь плавными изгибами оформившегося девичьего тела.       Но при всей неприкрытой сексуальности, Поттер всё так же была недосягаема. Она держала на расстоянии всех, но не отпускала никого далеко. Не маг — ведьма, как есть! Теодора раздражали все те парни, что ходили вокруг Азалии, пуская на неё слюну. То, что при этом он сам был одним из них, Нотта не волновало. Он раньше заметил Поттер, в то время, как другие разглядели её лишь на последний год учёбы. Они должны были и дальше оставаться слепцами и не лезть, куда не следует!       Нотт злился, почти не скрывая своих эмоций, вот только Азалия на это лишь улыбалась своими пухлыми губами. Она лукаво щурила зелёные глаза, открыто демонстрируя свой мятежный нрав, после чего каждый раз пристально смотрела на Теодора. Без издёвки, с каким-то ожиданием и предвкушением. Нотт не мог понять, почему его всегда так волновал этот пытливый взгляд, брошенный из-под густых и длинных ресниц.       Теодор терпел. Его вырастили человеком, который должен был смотреть на мир через призму пользы для рода. Семья должна была стать для него всем, как она стала всем для его хладнокровного отца. Нотт с детства знал, что женится на выбранной отцом невесте. Что его долг — возглавить род и привести его к процветанию. Эмоции и чувства были здесь лишними. Теодор никогда не показывал, как его это раздражало. В отличии от своего друга, Блейза Забини, вся его жизнь была предопределена с самого рождения. Так и было, но потом он встретил Азалию Поттер.       Их первый поцелуй произошёл, когда Нотт его совсем не ждал. Теодор, будучи старостой Слизерина, дежурил в коридоре. Его напарник с факультета Равенкло, уже ушёл к себе в башню, в то время, как сам Нотт возвращался обратно в подземелья, где обитали все слизеринцы, когда на его пути встала Поттер.       Азалия вышла из-за угла неслышно, заставив Теодора невольно вздрогнуть. Он не ожидал увидеть Поттер так близко. Впрочем, похоже та распланировала всё заранее. Подойдя вплотную, Азалия с неизменной улыбкой, провела горячими ладонями по груди Теодора и, встав на цыпочки, приблизила своё лицо к его и шепотом спросила, обжигая дыханием губы: — Хочешь меня? — Поттер облизала свои пухлые губы и проказливо хихикнула, увидев, как резко расширились зрачки в глазах Нотта.       Происходящее казалось сном, но каким реальным! Обжигающие прикосновения Поттер буквально плавили разум, и Теодор поддался давно бушующим в нём желаниям. Прижав к себе Азалию одной рукой за талию, Нотт прижался своими губами к её, почти сразу проникая языком к ней в рот, углубляя поцелуй. Поттер послушно прижалась к нему, запустив пальцы рук в его волосы, слегка царапая ногтями кожу головы.       Азалия не скрывала своих желаний, и Теодор тоже полностью отдался этой буре. Прикусывающая его губы, Поттер тихо стонала от удовольствия, и это лишь сильнее заводило Нотта. Казалось, что с этим поцелуем Азалия разбудила в нём зверя. Такого же дикого и страстного, как и она сама. Теодор был не против. Ему казалось, что он всю жизнь прожил изнурённым путником, и теперь, наконец-то, нашёл приют.       Наконец, оторвавшись друг от друга, они не отодвинулись, продолжив стоять нос к носу, тяжело дыша и смотря в глаза друг друга. Теодор уже даже не удивился тому, как ярко горели зелёным огнём глаза Азалии. Наоборот, его завораживало это пламя, как завораживали и вертикальные зрачки Поттер. — Ведьма, — с улыбкой прошептал Нотт и в ответ получил широкую, полную безумия улыбку.       Сколько раз Теодор в детстве слушал истории старой тётушки Элизабет о ведьмах? Тех волшебницах, чья магия берёт свой исток из их женского начала? Практикующие запрещённую магию, они находили подходящих партнёров ещё будучи детьми. Привлекая их до взросления, они внимательно следили, ждали и, достигнув совершеннолетия, соблазняли.       Для ведьмы, в отличии от магов, на первом месте были эмоции. Именно из них они черпали свою силу. Дикие, они были скорее хищниками, нежели людьми, и партнёров находили себе под стать. Теперь было понятно, почему лорда Поттера так опасались. Азалия явно пошла в мать, но сейчас эти догадки волновали Теодора меньше всего. Он держал в своих объятиях настоящую ведьму. Ту, что занимала его мысли его с первого курса. Мучила, не подпускала и заставляла сгорать от ревности. — Мой, — промурлыкала Азалия, проведя острым ногтем по линии скул Нотта, после чего подушечкой того же пальца задела нижнюю губу. — Моя, — хриплым голосом ответил Теодор и потянулся за новым поцелуем.