Прятки

По узкому длинному коридору расползался зловонный запах мертвечины. Он разъедал глаза и нос, вызывая желание уйти как можно скорее, но Малкольм с упорством, даже не пытаясь закрыть нос, шел по темноту коридору, щелкая на ходу все включатели, но света в доме не было. Темнота становилась всё гуще, чем дальше он проходил в дом. Когда-то в детстве его пугали эти коридоры, потому что отец всегда запрещал включать светильники — они были не богатой семьёй, и отец не хотел тратить всю свою зарплату на свет. А Малкольму тогда было не больше восьми, и длинные коридоры, похожие на лабиринты, всё время поглощённые тьмой, заставляли его пугаться любого странного звука, порою он боялся даже своего слишком громкого дыхания. Он быстро усвоил, что монстры не найдут его, если красться по коридору и не дышать. Его комната уходила в самую глубь дома, а рядом с ней не было ванной или туалета, только вечно запертый подвал и кладовая — так же запертая на ключ. Маленьким он представлял, что именно оттуда монстры следят за ним через эти узкие тёмные щели, как они облизывают клыки склизким языком и тяжело дышат ему вслед, не в силах вырваться, или же боясь разбудить родителей. Отец ненавидел, когда в кладовую лезли без его разрешения — возможно, он и правда в то время что-то там скрывал, но ребенком он верил, что отец запирает там монстров. Спустя годы страх перед темнотой не отступил, но слегка притупился, для этого Малкольм много лет потратил на поиски того, что могло бы помочь ему облегчить страх, а, может, и защитить. В двадцать лет на станции метро, когда он возвращался из университета, про который так и не сказал правду родителям — они были против, чтобы он шёл учиться на хирурга, — он встретил странного мужчину. Тот был ужасно бледный, будто готовился вот-вот упасть замертво, волосы были черные, как уголь, что делало его бледность ещё тревожнее, руки, в которых он держал какую-то брошюру, тряслись, словно у наркомана. Скрипучим голосом он заявил, что увидел издалека, что Малкольму нужна помощь. Удивление, появившееся на лице парня, обрадовало мужчину. Он начал рассказывать, как ему помогли собрания у этих людей — он протянул брошюру, на которой кроме странного несуразного названия ничего не было, кроме приписки «мы поможем вам преодолеть любые страхи, приходите и будьте, наконец, свободны». На недоверчивый взгляд Малкольма, мужчина вытянул из кармана пачку сигарет и протянул одну ему. —Такому молодому человеку, как вы, эти люди быстро помогут... Я уже слаб, но мне стало лучше. Ко мне даже вернулась жена, пусть и клялась, что ко мне, грязному наркоману, больше не вернется, даже если я останусь последним человеком на Земле, — как-то злорадно усмехнулся мужчина тонкими белыми губами и зажег себе сигарету, затягиваясь, обнажая желтые кривые зубы. — Приходите. Там вы откроете для себя совершенно новый мир... В смятении и отвращении Малкольм уехал со станции на своем поезде, а брошюру выкинул в первую попавшуюся мусорку. Он несколько дней продолжал видеть этого странного и мерзкого мужчину во снах со всё той же брошюрой. «Помогут, вам помогут». Ему не нужна была помощь, и спустя сутки этот противный голос, раздающийся в голове, словно измываясь над ним, довёл до того, что Малкольм сорвался на однокурсника. Другие студенты его и без того не любили и говорили, что он какой-то странный. Вечно бродит в одиночестве, ни с кем не разговаривает, даже когда это необходимо, и всё время ходит с холодным выражением на лице, а уж когда он смотрел на кого-то: мурашки бежали по телу. Его глаза были черные и пугающе пристальные, будто он раздумывал, как бы раскроить голову тем, кто ему не нравился. Малкольма стали избегать. Разозлившись, однажды он вернулся после университета домой и вошел в ванную, встал перед зеркалом над раковиной и пристально вгляделся в своё лицо. Он был точной копией отца, такая же слегка бледная кожа, ровный нос, четко выраженные скулы и впалые щеки, а вот глаза, про которые всё не могли наговориться, были черными, словно та тьма, которую он боялся в детстве, ночью заползла под кожу и осталась у него отражением в глазах. Он помнил, что в детстве так не было и ринулся искать свои фото десятилетней давности. А когда нашёл лишь удостоверился, у него были темно-зеленые глаза, но никак не черные. Возможно, с возрастом они потемнели, но почему он не заметил? Конечно, никто каждый день, поднимаясь с кровати, не идёт, чтобы рассмотреть свои глаза с вопросом — поменяли ли они цвет? Стали ли темнее? Он просто не обращал на это внимание. Но ведь это всего лишь глаза, что в них страшного? Он не был ужасен внешне, девушки не редко обращали на него внимание, пусть он сам и не стремился за этим, да и не интересовался. У отца всю жизнь, сколько он себя помнил, были черные глаза. Почему-то эта мысль, настигнувшая его гораздо позже, напрягла. Он был точной копией отца, и мама даже однажды пошутила, что будь они одного роста — она бы их спутала. Отцу шутка не понравилась, и он молча ушёл к себе в кабинет и закрылся там. Он был мрачным и достаточно печальным человеком. Малкольм не помнил ни одного раза, чтобы он видел, как отец смеётся. Мама была другой, она любила быть громкой и много смеяться. Порою казалась, что она веселилась за них двоих, потому что иногда её смех был слишком натянутый и искусственный, будто она смеётся лишь для того, чтобы отвлечь сына. Но от чего отвлечь? Малкольм считал, что так она пыталась его развеселить. Он был таким же печальным и хмурым, как и отец, потому что ночью едва мог заснуть, представляя, что за ним кто-то следит, чувствуя на коже мерзкий чужой взгляд. В двенадцать лет из-за проблем со сном он свалился с качелей и ударился об железную балку головой, а очнулся уже в больнице. Рядом никого не было, а медсестра пришла спустя полчаса. Его выписали очень быстро, даже не сказав, что с ним случилось. Медсестра улыбнулась ему и уверила, что всё с ним в порядки теперь. Родители рассказали про качели, потому что сам он ничего не помнил про тот день, а когда задумывался, голова начинала жутко болеть. Только в школе он понял, что не помнит очень многое, словно из головы стерли воспоминания ластиком, начисто. Он обращался со своей проблемой к матери, но та лишь улыбалась, как медсестра, и уверяла, что с ним всё будет нормально. Он так и не смог вспомнить, что произошло в тот день и несколько днями ранее. Словно чистый лист. И никогда его это особо не беспокоило, ведь он продолжил жить, как жил. Вот только после того случая отец стал реже выходить из кабинета, как объяснила мама, он хотел заработать побольше денег и переехать из этого неблагоприятного для него района. Они так и не переехали. Мама только с энтузиазмом рассказывала о будущем, забывая порою, что у них едва хватало еды, чтобы выжить. Малкольм не понимал, с чего мама взяла, что они скоро заживут лучше, и ночью думал, что мама медленно сходит с ума от их отчаянного положения. Но деньги появлились, и он даже смог позволить себе окончить школу и поступить в университет. От родителей он съехал в общежитие, и с тех пор они не виделись уже больше полугода. Они никак не связывались друг с другом, и Малкольм не скучал по ним, даже не думал о том, как у них дела. Потому что внутри образовалась странная пустота, словно всё, что было в прошлом, с тех пор, как он переступил порог, развеялось по ветру, оставляя после себя лишь пустоту. Чистый лист. И вот сейчас, осматривая свои руки за ужином, он всё вспоминал, как выглядели руки отца. И вдруг вспомнил, что его руки всегда были скрыты перчатками. Он никогда этого не замечал, либо же не придавал значения. Отец был странным человеком, нелюдимым, который всё же обзавёлся семьёй. Может, его это угнетало? Малкольм, как его сын, не знал ничего о прошлом своего отца, никогда не видел своих бабушку и дедушку, даже не слышал о них от родителей. Мама тоже никогда не рассказывала о своем прошлом, будто его и не было, лишь новый день, эта минута, и... «В эту минуту мне хочется повеселиться, давай же, сынок, давай поиграем в прятки!». Малкольм вздрогнул, осознавая, что только что вспомнил то, что забыл много лет назад. Мама, улыбающаяся во все зубы, тянущая его за собой из его маленькой комнаты четыре на четыре метра. Словно клетка. Она вытянула его и повела за собой за руку, а дальше воспоминание снова обрывалось. Но чувство липкого страха сковало его по рукам и ногам. Если он не помнил, то его тело помнило. То жуткое чувство ужаса, крики и резкую темноту... В ушах зазвенело, и он вскочил со стула, с грохотом роняя его на пол. Отшатнувшись в сторону, он прижался к стене кухни, пытаясь понять, что с ним происходит. Откуда это чувство, пробирающее до самой души, будто над ним зависла гильотина, которая вот-вот упадёт и отрубит ему голову, разливая кровь по паркету? Воспоминания... Он помнил очень мало моментов из детства, как ходил в школу и были ли у него друзья он не помнил совсем. Может, что-то случилось и его память услужливо стёрла эти моменты из его головы? Но почему только спустя столько лет он задался этим вопросом? Всё из-за того мужчины и непонимания с однокурсниками? Почему для всех он выглядел жутко? Его боялись даже преподаватели, лишний раз не спрашивая на занятиях, а родители никогда не звонили ему, чтобы узнать, как он. В последний раз он был дома, чтобы забрать вещи и переехать в общежитие. Он плохо помнил тот день. Он пришёл и... вышел. Это всё, что осталось в голове, сколько бы он не думал. Может, ему следовало сходить в больницу? С ним было что-то не так, может, последствия травмы головы? Что с ним вообще происходит? В коридоре раздался оглушительный грохот. Малкольм подскочил на месте и схватился за сердце. Он никого не ждал. Неужели родители решили навестить его? Но откуда они знали, что он съехал сюда из общежития? Протерев лоб от пота, он выпрямился и медленно побрел в прихожую, включая на ходу все светильники. Почему они были отключены? Он забыл их включить? Но он ненавидел темноту, это невозможно. —Кто там? — громко спросил он, не спеша открывать дверь, а потом подошёл ближе и заглянул в глазок, но на той стороне никого не было. Посомневавшись, он открыл замок и толкнул дверь, но та быстро врезалась во что-то и притворилась обратно. Подтолкнув сильнее, он вышел в подъезд. Около двери стояла большая серая коробка. Малкольм вспомнил, что делал заказ. Курьер позвонил и ушёл, но как же это безответственно, ведь его могло не быть дома. Осмотревшись по сторонам, Малкольм попытался поднять коробку, но та оказалась тяжелее, чем он ожидал, и поэтому он чуть не уронил её, но вовремя перехватил двумя руками и поднял её на уровень груди, закрывая себе обзор вперёд. Лампочка в подъезде мигнула, и Малкольм испуганно вздрогнул, тут же оборачиваясь, но, никого не увидев, быстро зашел обратно в свою квартиру, стискивая зубы от тяжести, стараясь не уронить коробку. Пройдя в гостиную, он поставил свою ношу на пол около дивана и вернулся в прихожую, чтобы закрыть дверь, но там его уже поджидала женщина, обеспокоенно осматривающаяся по сторонам. Её легкое белоснежное платье до колен выглядело, словно неестественное светлое пятно в плохо освещённом подъезде, а каштановые длинные волосы струились по плечам, скрывая их. Заметив хозяина квартиры, она выдохнула. —Простите, я подумала, что что-то случилось. —Нет, всё в порядке, — хмуро кивнул Малкольм, и женщина едва не подпрыгнула на месте от его голоса, заслужив недовольный взгляд черных глаз. —Ох... Я тогда пойду... — она подняла обе руки, складывая их на груди, словно так она пыталась защититься, и на мгновение её бледные ладони привлекли внимание Малкольма. На внутренней стороне рук мелькнуло что-то красное, но он мотнул головой и захлопнул дверь прямо перед носом у женщины, так и не сделавшей шаг прочь. Малкольм почувствовал себя плохо: голова слегка закружилась, а в висках запульсировала кровь. Его будто ударили по голове чем-то тяжелым, затылок заболел, и он протянул руку, чтобы коснуться его, но не успел он это сделать, как почувствовал что-то влажное на губах. Опустив руку, он стер влагу и поднёс к глазам — на пальцах осталась кровь. Из носа резко начала хлестать кровь, и он пошатнулся, потерявшись на мгновение в пространстве. Кровь мерзко стекала по губам и подбородку и капала на пол и ткань темно-синего свитера. Закрыв нос рукой, он быстро рванул в сторону ванной комнаты, ничего не понимая. Почему вдруг у него пошла кровь? За последние пять лет такого не случалось ни разу. Всё из-за плохого сна? Его самочувствие ухудшилось, а к этому прибавился стресс, вызвав кровотечение из носа. Наклонившись над раковиной, он включил воду и стал вытирать кровь, но та всё не прекращала течь до тех пор, пока вся раковина не окрасилась кровью, которую не могла смыть даже вода. Включив максимальный напор, Малкольм попытался найти, чем заткнуть нос, но не мог отойти далеко от наполнившейся красной водой раковины, потому что кровь не прекращала течь. Голова закружилась с ещё большей силой и он вцепился в края раковины пальцами, пачкая их в собственной крови. В глазах стало темнеть, и он попытался зажмурится и вновь открыть глаза, надеясь, что станет лучше. Подняв голову, он с трудом попытался разглядеть себя в зеркале, чтобы понять, что с ним, но с другой стороны зеркала на него внезапно взглянул окровавленный отец, и с громким криком он шарахнулся назад, спотыкаясь об собственные ноги и падая на пол. Очнулся он с трудом, разлепляя глаза. Застонав от боли, он сел на мокрый пол ванной. Вода вытекала из раковины, но была абсолютно чиста, как и его руки и сама раковина. Протерев глаза, он оглянулся и, оперевшись об стену рукой, пошатываясь, поднялся на ноги, стараясь дышать полной грудью, чтобы перед глазами вновь не потемнело. Ему приснилось? Потянувшись, он повернул кран и выключил воду, а потом осторожно вышел из ванной, ступая мокрыми ногами по полу. Нужно было вытереть воду, но сейчас его беспокоило не это, даже если он затопил соседей. Войдя в гостиную, он сглотнул — коробка стояла там же, где он её оставил. Ему просто стало плохо? Или, может, всё из-за того, что у него помутнился рассудок из-за недосыпа? Крови не было, но он упал и вырубился прямо в ванной. Похоже, ему нужно было вернуть походы к тому психиатру, чтобы он помог ему справиться с кошмарами. Эти реалистичные сны были будто испытанием, проверкой — сойдёт ли он с ума. Они снились каждую ночь, каждый раз выстраивая всё более и более больные сюжеты, заставляющие просыпаться в ужасе и беснующимся сердцем. Психиатру он говорил, что не помнит сюжеты снов после того, как просыпался, но это было ни чем иным, как ложью. Кошмары всегда строились на похожих сюжетах — длинные темные коридоры, залитые кровью, и закрытая дверь в конце, к которой он медленно шел, держась за стены. Каждый раз за дверью было что-то новое, но всегда — смерть. Она ждала его, наблюдала за ним через щели на дверях, через дыры в стенах, она заставляла пол покрываться трещинами, а кровь под ногами клубиться и нагреваться. Резко мотнув головой, Малкольм отогнал непрошеные мысли прочь, взял со стола нож и упал на колени, чтобы срезать скотч и открыть коробку. Он хотел узнать, что было внутри, потому что на самой коробке не было ничего, ни записки, ни подписки, пусто. Отрезав скотч, он сжал в кулаки резко задрожавшие руки и, сжав и разжав их, медленно потянул картон, открывая. В окружении мягких плюшевых игрушек лежала книжка сказок. Она напоминала ту книгу, которую ему когда-то в детстве читала мама. Коснувшись обложки, он прихватил книгу и потянул наверх, но как только она оказалась в его руках, он испуганно вскрикнул и отскочил назад, крупно дрожа всем телом. Хватая раскрытым ртом заканчивающийся кислород, он широко распахнутыми глазами в ужасе смотрел на то, что скрывалось на дне коробки, погребенное под всеми игрушками и книгой. Ужас подступил к самому горлу, вызывая рвоту. Малкольм дернулся и согнулся, оставляя весь свой ужин на полу. Нервно зажмурившись, он взмолился, чтобы это оказался сон. Новый кошмар, но лишь бы не реальность. Искаженное болью лицо его отца всё так же смотрело на него из коробки в окружении его детских игрушек. Выпученные глаза заволокло кровью, резко выделяя их на бледном лице. Зажав рот руками, Малкольм обернулся и рванулся к выходу, пока в голове стучал пульс и слова матери: «Давай поиграем в прятки, малыш!». Вне дома должно было быть безопаснее, уверял себя Малкольм, выбегая из гостиной в коридор, но тут же беспомощно споткнулся и упал на колени, вскинув голову и широко распахнутыми в ужасе глазами наблюдая за тем, как небольшой коридор вытягивается, всё больше погружаясь во тьму, до тех пор, пока дверь на выход не оказалась на расстоянии пятидесяти метров от него. Единственный светильник мигал, а свет с каждым разом становился всё тускнее. Словно подгоняя его: «Беги, пока есть свет». Малкольм вскочил на ноги и со всех ног побежал к выходу, задыхаясь от бега, захлебываясь резко потяжелевшим воздухом, из которого будто медленно высасывали кислород. Бежевые стены коридора облезли, с каждым его шагом появлялись тонкие трещины, расползавшиеся по полу к стенам, а из этих трещин на него смотрели круглые черные глаза. Глаза следили за ним, поворачиваясь ему вслед. Пот стекал по лицу и шее, руки безжалостно дрожали, а ноги всё норовили подкоситься, но он упорно бежал, с облегчением осознавая, что скоро всё закончится — дверь уже была совсем близко, но как только он это осознал, позади раздался скрежет железа об пол. Захватив ртом воздух, он зажмурился, борясь с желанием посмотреть, что происходит, но страх пересилил его, и он на мгновение обернулся. В темноте за ним бежала высокая фигура человека, волоча за собой острый огромный топор, разрезая его лезвием паркет. Сердце ухнуло вниз, живот скрутило, а сердце больно врезалось в ребра. Человек был совсем близко, ещё немного и он догонит его, но дверь уже так близко! Черная фигура, ростом под два метра, всё не останавливалась, и, он с ужасом осознал, она ускорялась! Топор всё громче скрежетал, разрезая пол, и тут фугура резко вскинула руку с топором и замахнулась. Малкольм истерично закричал и бросился к двери, которая уже была у его носа, но вдруг, протягивая ладонь к ручке, он не смог схватить её, а под ногами резко исчез пол. Он в панике попытался вцепиться в дверь ногтями, но это оказалось бесполезно, он полетел вниз, наблюдая за тем, как черная фигура остановилась у края обрыва и, занеся топор над головой, с силой швырнула его вниз. Крутясь в воздухе, топор всё приближался к Малкольму, не надеявшемуся спастись. Он разобьется и умрет, а если и выживет, топор его зарубит, упав сверху. Горло перехватило, и он зажмурился. —Мистер Малкольм, очнитесь! — строгий голос заставил распахнуть глаза и в потрясении уставиться на мужчину перед ним. Он жив? —Это был всего лишь сон? — дрожащим голосом спросил парень, заозиравшись по сторонам, но это был кабинет его врача. — Я... Как долго я тут? Мужчина подозрительно прищурился. —А вы не помните? — спросил он странным голосом, но Малкольм не заметил этого, облегченный, что ему просто приснился кошмар. — Долго, мистер Малкольм. Очень долго. —Что? Почему вы меня не разбудили? Мне нужно вернуться домой, завтра будет семинар... Мужчина слегка склонил голову к плечу и нахмурился, глядя на него. —Какой семинар, мистер? —Как же! — всплеснул руками Малкольм, а потом резко оборвался. — Со мной что-то не так? Подозрительный взгляд мужчины стал насмешливым и немного жалостливым. —Всё в порядке, мистер Малкольм, не волнуйтесь, — улыбнулся мужчина во все зубы, укладывая руку на плечо. —Что вы делаете... — не понимающе вскинулся Малкольм. Ответом ему была улыбка. Он расстеряно посмотрел на руку, лежащую у него на плече, а потом на вторую, которую врач скрывал всё это время за спиной. — Что... Взгляд скользнул к полу, и сердце в груди ухнуло вниз — лампа на столе бросала тень на них обоих. Тени доктора не было, но была тень... топора. —Всё в порядке, мистер... — повторил мужчина, силой прижимая Малкольма обратно к креслу. — Не волнуйтесь. Резко повернув голову, Малкольм затравленно взглянул на мужчину и на руку, давящую на плечо, а потом на стол с лампой. Времени думать не оставалось, он дернулся в сторону, схватил лампу и со всей силы ударил ею тело ненастоящего доктора. Тот вскрикнул и упал на пол, а лампа с оглушительным звуком упала рядом и разлетелась на осколки, засыпая лезвие топора, испачканного в крови. Вскочив на ноги, парень кинулся к ближайшей двери, не понимая, что происходит. Дернув ручку, он в ужасе понял, что дверь заперта. Он дернул ещё раз и ещё раз. —Не волнуйтесь так, мистер, — вновь повторил странный мужчина, притворявшийся доктором. — Всё в порядке. Малкольм дергал ручку снова и снова, а потом попытался выбить дверь, но та не поддавалась. Он пробовал снова и снова. —Мистер Малкольм, вам ничего не угрожает, — продолжал доктор, поднимаясь на ноги, и ужас сковал по рукам и ногам. — Остановитесь, давайте поговорим, — говорил мужчина, поднимая топор. — Не уходите. —Пошёл прочь! — вскрикнул Малкольм и снова дернул ручку, а та внезапно поддалась! Толкнув дверь, он отчаянно молился, что это выход, но... —Вы можете бегать от меня, сколько угодно, но дверь однажды приведёт вас обратно... Длинный темный коридор шел на несколько километров вглубь, а где-то там, далеко, виднелся небольшой свет. Словно горела свеча, ожидая, когда он придёт. Звук шагов и скрип топора по полу заставил побежать, истерично осматриваясь по сторонам, стонать и кричать, зовя на помощь. Этот коридор был слишком знаком! Это был коридор в доме родителей! Чем дальше он бежал, тем сильнее чувствовал зловонный запах, выжигающий глаза и нос. Но он продолжал бежать, а доктор медленно шел за ним, и вдруг начал смеяться. Он громко расхохотался в темноте коридора и так же резко замолчал. Когда Малкольм обернулся, рискнув проверить, что произошло, он никого не увидел. Доктор просто пропал. Остановившись, он дал себе время оглядеться. Другого выхода не было, лишь черные стены, а путь назад не был даже виден. Когда он обернулся к двери, где горела свеча, едва не закричал, потому что та внезапно приблизилась к нему, будто помогая. Свеча истлела и должна была вот-вот потухнуть, оставляя его в полной темноте. Почувствовав панику в самом горле вместе со слезами на глазах, он через силу рванулся к двери и дернул за ручку. В этот же момент свеча потухла. На той стороне его ждала гостиная родителей. Медленно он шагнул внутрь, а потом замялся — закрывать дверь или нет? Что, если сумасшедший доктор придёт? А если здесь на него нападут, а дверь закрыта? —Сынок, это ты? Вскрикнув, Малкольм вжался в стену рядом с дверью. Из коридора выглянула женщина, подозрительно похожая на его мать. Она остановилась, посмотрев на него, а потом вздохнула и покачала головой, разводя руки, словно зовя обняться. —Ну же, малыш, ты испугался, не так ли? Идём, я отведу тебя в кроватку. Ничего не понимая, Малкольм опустил взгляд на пол и вдруг растеряно и потрясенно замер, поднимая руки на уровень глаз. Он был ребёнком! —Совсем страшно? Малыш, а давай... давай поиграем в прятки? И если я найду тебя в кровати, я принесу завтра тортик, согласен? Такой вкусный, сладкий тортик, шоколадный, как ты любишь. Тело не слушалось, оно, словно под заклинанием, начало двигаться навстречу женщине, и Малкольм осознал, что это не часть сна, это его воспоминание! И мама, значит, была настоящей? В голове всё спуталось. Значит, кошмар закончился? —Мама? — детским голосом, полным страха, позвал он. —Да, малыш, это я. Женщина с мягкой улыбкой взяла его маленькую ладошку в свою и повела по темному коридору. Он беспомощно вжался в неё, хватая за край кофты свободной рукой. —Всё хорошо, малыш. Ну вот, мы и пришли, — сказала она и открыла дверь. Комната была поглощена темнотой. — Ох, нужно включить свет, погоди. Он дернулся, когда его руку отпустили, а потом замер, потому что до слуха дошли странные звуки. Скрип веревок... Чего-то тяжелого, раскачивающегося... Комнату внезапно озарил красный свет из-под пола, просачивающийся из трещин. Раскрытыми глазами он смотрел на то, как тела его родителей раскачиваются на веревке прямо над его кроватью, а их лица искажены болью и ужасом, а глаза широко распахнуты и смотрят в пустоту. Он завопил и дернулся назад, но тут же врезался во что-то. —Куда же ты, малыш... Разве это не твои родители? Поздоровайся с ними... — шептала женщина, удерживая его слишком длинными руками на месте. — Скажи маме «привет». Твой папа так любил тебя... он был готов на всё ради тебя... Чтобы ты был счастлив... Разве не прекрасно? Смотри... Женщина повернула его и заставила идти вперёд, к тому самому подвалу. Дверь открылась сама, приглашая войти. Длинная лестница уходила вниз, но там был свет, но спокойнее от этого не стало. Этот свет словно говорил, что ему нужно увидеть, что там, и он увидит это. Неизвестная женщина, притворившаяся его матерью, толкала его вперёд, и он чувствовал себя абсолютно беспомощным. —Твой отец старался ради тебя... Твои лекарства были такими дорогими... — скрипучим голосом продолжала женщина, спускаясь вместе с ним в подвал. — Какое горе в семье... Горе? О чем она? Какие лекарства? Сколько он себя помнил, с ним всё было в порядке... П-помнил? А что именно он помнил? —Ты начинаешь понимать? — тихий пронзающий шепот. — Ты был таким милым ребенком, что родителям было невыносимо, что они никогда не смогут вылечить тебя... —О-отец решил, что нам помогут деньги? — вдруг заговорил он, пытаясь замедлиться. — Нет-нет, такого не может быть! Это всё лож! —Ты ведь не помнишь большую часть своей жизни... Что ты делал вчера? Что произошло в твоё девятое день рождения? А как ты пошёл в пятый класс? Были ли у тебя друзья... От голоса женщины отвлек стук. Равномерный стук, словно кто-то бился в стену. Горло сдавило, и Малкольм дернулся назад, но женщина резко отпустила его и грубо толкнула в спину. Он закричал и, перевернувшись на лестнице, упал в подвал. Дверь наверх с грохотом захлопнулась, а женщина исчезла. В подвале стоял отец, он уперся руками в стену и... бился об неё головой. Снова. Снова. И снова. Раз за разом, этот стук отдавался в ушах до тех пор, пока Малкольм не закричал. —Папа! Мужчина остановился и медленно обернулся. По его лицу текла кровь, а на губах была улыбка, которая придавала ему ещё более ужасающий вид. —Сынок? Как ты тут оказался? Тело парализовало, когда взгляд Малкольма упал на лужу крови, ведущую за спину отца, вглубь подвала. Мужчина тут же попытался прикрыть её собой. —Что такое, сынок? Снова кошмар? Кошмар. Ему часто снились кошмары? Он не помнил почти всё своё детство, не помнил, рассказывали ли родители о своём прошлом. Что он помнил о тех днях, когда был ребёнком? Только пытающуюся веселиться мать и хмурого отца. Он не помнил, чтобы он заботился о нём, но почему тогда та женщина говорила... А тела? Значит, там были не его родители? Что происходило? Кто он? Почему этот ужас не может его отпустить? —Почему я здесь? Взгляд отца смягчился. —Тебе нужна помощь, сынок. И я обо всём позабочусь, только вернись к себе. —Я никуда не уйду! — закричал он, но как только он воспротивился, пол пошел трещинами, и под его ногами все трещины сошлись. Он поднял испуганный взгляд на отца. И провалился под землю. Распахнув глаза, он обнаружил себя у закрытой двери. Он обернулся, посмотрел наверх и вниз, но он был заперт в маленькой комнате без окон. Выход был лишь один, прямо перед ним. Дрожащими руками он сжал ручку и медленно потянул дверь на себя. Первым был звук. Лил сильный дождь, он стучал по крыше, угрожая сломать её. Малкольм пригляделся, света не было, всё было погружено во тьму, и он схватился за сердце одной рукой. В полной тьме сверкнула молния. Это была спальня его родителей. Пол залило кровью, которая впитывалась в ковер. Кровавый след шел от двери до кровати. Он почувствовал, как тошнота подступила к горлу. На кровати лежали обезглавленные трупы. Трупы его родителей. А головы лежали рядом с телами, пустыми и залитыми кровью глазами смотря в темноту. Звук железа заставил поднять голову, животный ужас застыл в жилах. Рядом с кровать стоял... он сам. Он улыбался безумной улыбкой, рассматривая трупы на кровати, а в его руке блестел под вспышками молний окровавленный топор. Его полностью черные глаза не двигались, но затем резко перевели взгляд на него. —Нам пора присоединиться к ним, — произнес другой он, а затем протянул топор и... Тусклый свет озарил комнату. Малкольм широко распахнутыми глазами смотерл на пол, усеянный трупами. Взрослыми мужчинами, детьми, женщинами, стариками. Они все были мертвы, и всех объединяло то, как... —Давай поиграем в прятки, — медленно прохрипел другой он, а затем занес топор и с силой бросил в его сторону. Распахнув глаза, Малкольм обнаружил себя в какой-то белой комнате. Он лежал у стены, на которой были видны царапины и отпечатки кулаков. Поднявшись на ноги, он дотронулся до стены, а затем обернулся назад, почувствовав чьё-то присутствие. —Вы в безопасности, мистер Малкольм, — уверял мужчина, он узнал его, это был его психиатр. — Вам нужно принять лекарства. Я оставлю их здесь. Мужчина положил две таблетки около себя и двинулся назад спиной, пока около него не открылась дверь, и он не скрылся за ней. Подняв руки, Малкольм провел ими по лицу, а потом отнял и потрясенно увидел на них кровь. —Я вожу, — раздался голос за спиной.