Сказка для принцесс

— Никого вокруг, только сердца стук. И во власти рук — его верный друг. Но что-то здесь не так, будто рядом враг. Подруга Луна, подай верный знак! Леса и просёлки, деревья да ёлки, а в посёлке воют волки. Опять с ними кто-то хочет поиграть… — А кто? — Тссс, слушай! Долго ли, коротко ли, но шли менестрели от поселения древлян — не разбирая дороги. Под ногами все камни да пни, места дикие — неприветливые. Бледное солнце едва светило им пасмурным днем, ветер помогал идти, а конца пути всё не было. Но к радости своей, увидели они, что вдали тёмный лес показался и к нему пошли. Трудно им было: еды что взяли с собой — почти не осталось, вода, набранная в ручье — почти иссякла. Незаметно день закончился, вокруг стемнело, а на небо вплыла луна. Замученные дорогой, они выбились из сил и решили отдохнуть. Вокруг — насколько хватало глаз, стояли стеной могучие стволы, попалась им полянка с мягкой травой, в ней тихо копошились зелюки и попискивали мюмзики, испуганные уханьем филина где-то высоко в кронах деревьев. Путники развели костер и расположились на ночлег… *** От костра идёт мягкое тепло, Горшок лежит на спине, прижав к себе дремлющего у него на груди Князя, и накрыв его полой своего плаща. Он не спит, потому, что дежурит, и хотя глаза сами собой закрываются, а сердце успокаивается под мерное дыхание друга, Горшок понимает, что спать нельзя — это Запретный Лес, полный тайн и опасностей. Чтобы отвлечься, он вглядывается в темноту, но там ничего не видно. Взгляд блуждая, неизменно возвращается к вихрастой светлой макушке в паре сантиметров от лица, к стройному ладному телу, лежащему сейчас на нем и к двум сильным рукам, доверчиво его обнимающим. Горшок восхищенно и умилённо смотрит на Князя и чуть наклонившись, целует в лоб. Так и хочется сейчас прижаться к мягким розовым губам, аккуратно раскрыть их языком, осторожно разбудив, вовлечь в поцелуй, целовать долго и нежно, гладить и ласкать это стройное тело, ощущать восторг от того, что он охотно отвечает тем же. Несмотря на прохладу, стянуть друг с друга одежду, хотя бы слегка, и предаться вместе этому огню, который в них внутри постоянно тлеет и периодически вспыхивает яркими фейерверками, сгореть в нём вместе, а потом воскреснуть в объятьях друг друга, целуясь и шепча что-то на языке, понятном только им двоим… Чёрт! Горшок отвесил себе ощутимую пощечину, чтобы прийти в себя. Нет, не потому, что невозможно это было — очень даже возможно! Они с Князем столько лет, что давно уже больше чем друзья, буквально сплелись телами и душами, возлюбленными стали. И несмотря на баловство с девками разными иногда, как раз именно у них — всё серьезно. Обручились даже — аббат с бодуна не обратил внимания кого благословляет, а они убежать успели. Но, как бы ни хорошо им было — вместе страсти предаваться, не время для утех сейчас, да и опасно это — мало ли кто в этой тьме скрываться может. Ещё не хватало, чтобы схватили их тут, беззащитных и безоружных, от любовного морока ничего не соображающих, вот дойдут до безопасного места и тогда… Горшок вздохнул, еще раз поцеловал золотистую макушку и плотнее запахнув плащ, стал считать звезды в высоком небе, чтобы не уснуть.