Сборник по Вордлеру

      — Фу, ты какой-то слишком не серьёзный. Что это за кривляния? Что за ребячество? Я понимаю, если бы ты был каким-нибудь подростком, но тебе же уже давно за тридцатник. Дядь, очнись и задумайся о взрослых вещах.       Ворден на такие слова знатно удивился. Взгляд его упёрся в одного единственного человека, который явно хотел поставить его на место, который абсолютно точно хотел задеть "взрослым" разговором. От шеи до лица пятнами пошла краснота от негодования и злости. Его собеседник даже не успел договорить, как Ворден, схватив его за грудки одежды и притянув к себе, разразился гневным монологом:       — Чего?! То есть, по твоему я должен ходить с грустным ебалом, как ты, и не выражать эмоций, как ты, потому что мне "за тридцатник"?! По твоему я не могу вести себя так, как хочу, потому что я старый?! Я не имею права веселиться, радоваться или смешить других, потому что я дед?! Может, мне сразу в гроб лечь?!       Ворден оттолкнул от себя собеседника и отряхнул невидимую пыль со своих перчаток. Столько высокомерия и злости к кому-то у него давно не видели. Неужели, тема так серьёзного его задела? Уанслер хотел было подойти к Вордену и пристудить его, но почему-то остался на месте, позволяя разобраться до конца с обидчиком самостоятельно.       — Знаешь, что я тебе скажу на такое?! А? А?! Что я буду вести себя так, как хочу! Мне будет сто два года, но я буду вести себя, как пятнадцатилетний ребёнок! Ясно?!       Ворден стоял рядом с собеседником, который не мог вымолвить и слова. Возможно, потому что мужчина, который явно выше его на голову, пугал, а, возможно, потому что за его спиной стоял огромный робот, который мог разорвать кого-угодно в любой момент.       — И вообще для своего молодого возраста ты ведёшь себя настолько скучно, что даже неудивительно, почему всем так плевать на тебя! Это скорее тебе нужно добавить кривляний и ребячества в свою жизнь, чтобы не быть унылым говном! Тогда к тебе и люди начнут тянуться!..

***

      С того неприятного момента прошёл весь день и давно наступила ночь. Ворден всё не мог успокоиться даже после того, как заткнул наглеца и приказал кинуть его в одиночку. В голове мельтешили неприятным роем и жужжанием слова о "взрослости". Это нервировало и беспокоило. Спать совсем не хотелось. Ворден сел на кровати, смотря в пустоту.       — Неужели, я действительно слишком ребёнок? — проговорил со всей грустью он вслух. — Все меня ненавидят за это. И если бы я был более серьёзным, то это было бы лучше. Потому что дед не может быть весёлым. Потому что старый — это значит постоянно хмурится и не думать об отдыхе и веселье...       Тишина длилась минуту-две. Слышится шуршание одеялом. Ворден близко-близко подполз к лежащему к нему спиной Уанслеру и очень громко зашептал в ухо:       — А ты что думаешь, Уанслер?       — Я думаю, — начал хрипло сонный Уанслер, а потом перешёл на недовольный и громкий тон:        — Я думаю, что тебе пора спать, Ворден! Сейчас два часа ночи и ты решил снова поговорить об этом! Мы уже всё обсудили днём! И не один раз!       — Скажи честно! Тебе просто дети нравятся?! Поэтому ты выбрал меня? Потому что я взрослый с мозгом ребёнка, да?! Со мной ведь проще, чем со взрослым!       Долгое молчание. Ночной светильник развеял темноту спальни. Уанслер немного привстал на кровати и повернулся к Вордену, который смотрел на него с крайне забавным и вытянутым лицом. Но Уанслер был слишком в шоке, чтобы посмеяться с этого.       — Что? — единственное, что сказал он.       — Ага! Я так и знал! Если бы я был ужасно серьёзным человеком, то ты бы даже не посмотрел на меня! Значит, мне и не нужно становиться нудным как тот придурок! И я такой, какой есть! Я радостный дед! И что в этом плохого вообще?!       Уанслер сонно закатил глаза. Он слушал эти речи весь день, а сейчас даже не понимает, о чём тот. Слушать эти бессвязные разговоры тяжело. Сам по себе Ворден временами был нелёгким человеком. Иногда он не может успокоиться, вспоминая снова и снова неприятные моменты. "А что было бы?..", "А как бы?..", "А что если бы я?.." — вот что крутится в голове его любимого. Уанслер понимает, что Ворден сильно впечатлился и теперь весь на взводе. Но сколько можно цепляться за какие-то там слова человека, которого даже не знаешь? Ему должно быть на него всё равно. Уанслер сотни раз пытался ему помочь и разговаривал на эти темы с ним, но тот словно об стенку горох. Возможно, одни лишь беседы с Уанслером Вордену не помогут.       — Я люблю тебя любым, — выдохнул Уанслер, снова ложась удобнее в кровати и отворачиваясь. Свет погас, погружая комнату в кромешную темноту снова. — Правда, Ворден. Давай спать.       — И ты бы полюбил меня даже если бы я был инвалидом? — пристроившись к нему со спины продолжил Ворден, вроде бы успокаиваясь.       — Конечно, — сонно улыбаясь, ответил тот.       — Или чёрным?       — Да.       — Или женщиной?       И вновь тишина. Ворден не видел в темноте лица Уанслера, но подозревал, что он лежит не с обычным лицом и точно не улыбается.       — Ты долго молчишь, — заметил Ворден.       — Я знаю. Я думал о том, как тебе сказать ещё прямее, что Я ХОЧУ СПАТЬ!       — Упс...       — Два ночи, Ворден! Пожалуйста...       — Ладно-ладно-ладно! Я больше не беспокою тебя. Спи спокойно, Уанслер, — протараторил Ворден и уткнулся тому в спину.       Когда наступила долгожданная для Уанслера спокойствие и отсутствие безумных разговоров Вордена, удалось удобно устроиться на подушке и начать засыпать. Было так хорошо, особенно, когда со спины так нежно обнимали и согревали. Наконец-то умиротворение. Это был такой рай для ушей после бесконечно долгой болтовни Вордена.       Но наслаждался Уанслер не долго.       — Всё-таки ты абсолютный гей, раз тебе моя женская ипостась оказалась не по душе...       Уанслер начал издавать звук похожий на раненого зверя, но Ворден не обратил на это внимания, продолжая монолог:       — И вообще ты что, согласен со словами того идиота? Ты тоже считаешь, что я должен быть всегда серьёзным, потому что мне много лет? А? Ты бы больше любил меня, если бы я был другим? взрослым? Почему ты снова молчишь? Я с тобой говорю, а не со стенкой!       — Потому что я хочу спать! Мы можем завтра это обсудить? Раз тебе не хватило разговора днём, то завтра мы можем ещё раз пройтись по этой теме...       — Не завтра, а сегодня. Уже наступил вторник, — блеснул умом Ворден.       — Какая разница?! — вдруг психанул Уанслер, который уже устал и вымотался от этого разговора. — Я сказал, что обсудим завтра, значит завтра!       — Но ты предложил мне, а не сказал!       — Да мне уже всё равно, — уже тише сказал Уанслер, повернувшись к Вордену лицом, которого всё равно не было видно в темноте. — Ворден, я тебя люблю. До помешательства люблю. Но сейчас я хочу спать ужасно как! Прошу тебя, дай мне отдохнуть!       Рука Уанслера нащупала лицо Вордена и начала водить от щеки до шеи и обратно. От ласкового прикосновения по телу прошлись приятные мурашки. Вордену стало наконец стыдно, что он так долго не даёт Уанслеру отдохнуть своими переживаниями и проблемами. Нужно всё же думать не только о себе постоянно.       — Хорошо-хорошо, извини. Я лягу спать и больше не буду говорить о...       — Было бы замечательно.       Спальня погрузилась в тишину. Уанслер с лёгкой улыбкой обнял Вордена одной ногой, прижавшись к его шее. Он давным-давно видел светлые сны, а Ворден не смог уснуть. Он продолжил биться с невидимым собеседником в голове, возвращаясь вновь и вновь к словам о "несерьёзности". Это его беспокоило и заставляло считать себя "каким-то не таким". Да, он отвоевал своё достоинство, да, поставил на место обидчика, но слова его терзали изнутри. Заснул Ворден только где-то под утро. И даже во снах его продолжали тревожить мысли о своём поведении и возрасте.