Сборник по Вордлеру

      — Ты видимо не понял до сих пор, с кем ты связался? — угрожающе прошипел Уанслер, чей взгляд опасно сверкнул зелёным.       — Хах, напугал. Показывай свои ведьменские штучки другим, дьявольская сволочь.       Эти слова стали последней каплей для взбешенного демона. Он горел своими мыслями о мести. Под его ногами плавились дорогой ковёр и кафель. Тяжёлые шаги к Марку отдавались неприятным шумом в ушах, будто где-то разрушались и взрывались здания. Это было слишком громко и пугающе. А высокие стены тёмного кабинета как будто стали съезжаться, словно сейчас раздавят. Стоя впритык к Уанслеру, Марк на секунду почувствовал мимолетный страх. Это существо выглядело очень опасным. Его нечеловеческие силы внушали трепет, а особенно глаза. В них горел зелённый устрашающий огонь, который не сулил ничего хорошего. Марк не спрячется за своей охранной. Не в этот раз.       Уанслеру хватило лишь одного взгляда на человека, одного звука сбившегося с ритма сердца, одной пронесшейся мысли в смертной голове, чтобы довольно растянуть губы в ухмылке. Страх людей привлекал, манил, затягивал. Это словно наркотик для таких как он. Как же будоражили мысли о том, что он сейчас может сделать с ним.       — Пора тебе научиться молчать, — сказал Уанслер и мягко провёл двумя пальцами по губам диктатора на манер застегивания молнии. Марку даже померещился звук вжуканья собачки.       Он открыл рот. Был готов полить грязью Уанслера за его выходки, указать, где его место, и послать ко всем чертям. Но изо рта не вырвалось ни звука, только тихий хрип. Марк с ужасом схватился двумя руками за горло и отлетел от Уанслера на пару шагов. Бесконечные попытки сказать хоть что-то или закричать ни к чему не вели. Совершенно немой. Как будто выключили громкость. Как будто он всегда был нем как рыба.       Голову разрывали мысли о том, что это сон. Нет! Это ночной кошмар, ужасный и страшный! Сейчас он проснётся и всё будет хорошо, но как бы пальцы не щипали руку, сон всё никак не заканчивался, а демон так и стоял напротив, зловеще смеясь в голос с его беспомощности.       Уанслер был полностью доволен собой. Это было только начало мести за все деяния Марка. Он помнит каждый его сильный удар, каждый крик на него, каждое оскорбление. И теперь, когда силы вернулись к нему и вновь струились по бессмертному телу, Уанслер готов разгуляться на полную катушку. Эта мразь ещё пожалеет, что рискнула так потешаться над ним когда-то.       — Да-а, так взапра-авду лу-учше, — медленно тянул гласные Уанслер, согласно кивая головой и обходя Марка со всех сторон. — Сразу стал таким душкой. Всегда бы так, а? Надо было с самого начала так сделать...       Сердце Марка билось как умалишённое. Уанслер прямо-таки слышал это быстрое: тук-тук-тук. Он был серьёзно растерян и напуган. Его верное оружие — голос, который никогда его не подводил, теперь не было. Он не может больше использовать свой язык, чтобы вывернуть ситуацию в свою сторону.       Человеческие глаза с огромной ненавистью смотрели в совершенно нечеловеческие. Марк сейчас жалеет только об одном, что не убил этого демона ещё тогда, когда тот лишился своих сил, что не разорвал на части, пока была возможность. Сейчас же Марк в западне, из которой будет не просто выбраться. А выберется ли вообще?       — Расслабься, — сказал Уанслер, взяв Марка за подбородок, повторяя давний жест самого смертного. — Представь, что играешь в детскую игру под названием Молчанка.       Марк оттолкнул Уанслера от себя и швырнул в него что-то первое попавшееся под руку, но тот ловко увернулся, и ваза с диким звоном разбилась об кафельную стену. Оказался у дверей на выход отсюда Марк очень быстро. Как бы он не пытался дёргать ручки, как бы он не старался выломать дверь, ничего не получалось. В ловушке, в клетке словно крыса. За спиной слышится до мурашек ласковый смех демона.       — Не так быстро, милый. Мы только начали.       Марк, сжав кулаки, смело повернулся к Уанслеру.