Падисары

Начало весны воодушевляло на что-то новое и не очень обычное. На новый проект, на новую музу, на новый уровень или стиль, но точно никак не на влюбленность Это утро было не самым обычным. Оно определенно чем-то отличалось, но чем? Может запах пыльцы щекотал нос, или пение птиц мелодично звучало на фоне, или может Кавех проснулся от того, что его кровать была занята не только им самим.

***

Новое чувство поселилось в душе и злобно ковыряло сердце своими отвратно-приятными "побочными эффектами". А ведь все началось с того, что Аль-Хайтам стал слишком часто появляться дома. То ему получилось раньше уйти, то он закончил все дела и был свободен, то совсем работал удаленно. Из-за этого они с Кавехом стали видеться намного чаще, ведь он почти весь день корпел над чертежами. С самого начала это никак не мешало, но затем «случайные» прикосновения и взгляды стали слишком частыми. Заполняли все больше времени, вытесняли мысли сильнее и сильнее, а в воздухе витала недосказанность. Но никто не решался нарушить эту «идиллию», ведь они будто наслаждались этой амфиболичностью, подмечая для себя какие-то детали. Оба будто подавляли собственное желание сблизиться, ведь было очевидно, что их интерес был взаимным. Все шло своим чередом и ничего не собиралось меняться до одного момента — пока однажды Аль-Хайтам не нарушил личное пространство Кавеха и не вплел падисару в пшеничные пряди.

***

Тёплое весеннее утро, можно даже сказать жаркое, пробиралось яркими солнечными лучами, взывая к новому дню. Кавеху не хотелось просыпаться и даже мысль об этом ужасно бесила. Ночью он никак не мог уснуть и крутился на кровати, так ещё и утро слишком жаркое — в целом ужасно. Юноша быстро спрятался между подушек, куда не пролезет свет и продолжил спать. Кавех продолжил бы мирно и тихо сопеть между подушек, если бы не крики и вопли с улицы. Ах, ну точно как он мог забыть, сегодня какой-то очередной праздник в честь начала весны, и из-за этого он не может выспаться. Блондин попытался заткнуть уши и втиснуться между подушками глубже, и вроде на какой-то промежуток времени это помогло, он выдохнул с облегчением. Но тот самый момент наслаждения — возвращения в сон быстро закончился из-за ещё более громкого шума. Кавех протяжно застонал от безысходности, и нежелания закрыть окно, перевернулся на спину. Хайтам гремел посудой. Услышав шум и грохот, старший привстал на локтях и медленно потянулся. — И чего ему не спится — Пересилив себя Кавех все же встал, натянул подобие халата и зашагал в сторону шума с надеждой развести хозяина дома на чашку кофе. — Утречка, не нальешь мне? — сонно поинтересовался он. — Чай? Кофе? — монотонно, в своей манере, вопросом на вопрос, спросил Аль-Хайтам. — Кофе. — Не угадал — так же монотонно произнес он — Это чай. — Фу какой же ты тлетворный! — Кавех медленно пригубил чай, попутно вдыхая терпко-кислый аромат, со сладким послевкусием, зависящем от количества сахара. И не допив до конца, оставил кружку, покрепче завязав халат, подошёл к плите — Печенье? Или что..это? —поинтересовался он — Да, три вида, какой возьмешь? Кавех взял миску в руки и внимательно посмотрел — Пожалуй — сказал он — Я решу, когда все съем — И быстро почти что с чваном в руках, скрылся за дверью. В своей комнате Кавех залез на кровать и стараясь не крошить печеньем, попутно читал книгу. Он давно перечитал все эти книги с направлением «Архитектура», «Дизайн», «Постройки», но иногда, читай ты ее хоть сотню раз, постоянно замечаешь что-то новое. Эта магия книг всегда завораживала Кавеха, но к ним не относились заумные книжонки Аль-Хайтама, которые, как говорил сам блондин: «фиг прочтешь, что язык мысленно сломаешь». Просидев почти весь день у себя в комнате и поглощая, надо отметить, довольно сносное печенье, Кавех и не заметил как стемнело. Аль-Хайтам, хоть и как временный Великий Мудрец, обязан был присутствовать «в первых рядах» на пиршестве. Но днем он не появился, а пришел под ночь и уже началась — откровенно говоря — пьянка. Когда Хайтам ушел, Кавеху перспектива остаться ночью одному не совсем понравилась, тем более, что будет, а точнее уже есть, много бесплатной выпивки. И он отправился следом где-то через два-три часа. Достаточно быстро одевшись в заранее приготовленную одежду, он шёл к центральной улице. Уже было не протолкнуться и пришлось протискиваться среди толпы, что он не любил делать. Быстро заприметив глазами Хайтама, Кавех было двинулся к нему и уже встретился с ним взглядом, но тут ему преградили путь какие-то явно слишком вульгарно выглядевшие девицы. Происходящее начинало злить и Кавех попытался их обойти, но не смог, будто они его не пускали специально, и он все же решил отступить в сторону и подождать. Но стоило Кавеху отойти чуть поодаль, перед его глазами открылась очень необычная картина: Упитый в хлам Аль-Хайтам, заигрывал не стесняясь. Его колени были заняты такими же девицами, которые блуждали руками по телу мужчины без капли стыда. Он с помутневшими от опьянения глазами, уже даже не старался контролировать себя. Созерцая такое у Кавеха были разные чувства: Сначала это была злость, из-за того, что он… Из-за того, что он был уверен, что в последне время между ними что-то начало происходить. Но получалось, что Хайтам наплевал на его чувства. Ну а чего он хотел? Хотел чтобы « Великий Мудрец» с распростертыми объятиями прибежал к нему и был только его? Сдался ему такой «Герой любовник Кавех». Так не бывает, это не ванильные сказки про любовь. Это жизнь, в которой Хайтам — это только Хайтам, и никаких «мы» для него нет. Потом это было саднящее чувство ревности и брошенности, и только потом — обиды. Попытаясь поймать глаза Аль-Хайтама, он со всем этим чувством взглянул на него, и как можно быстрее, прихватив пару бутылок вина, ушёл. Ему нужно было пробыть одному и осмыслить тот факт, что он всего лишь сосед-неудачник. Ему нужно было принять, что он не станет любимым. Вообще все это было странно, ведь пьющий Аль-Хайтам — не существующий Аль-Хайтам. Кавех вернулся домой. Хайтама еще не было, и он спокойно принял душ и лег в кровать. Блондин недолго размышлял над всем, что произошло и начал приходить к выводу, что он явно жалел о том, что не поговорил с Хайтамом за все это время. Приглушив свет ночника, он зарывшись глубже в одеяло, пытался избавиться от навязчивых мыслей, но все же долго не мог уснуть, крутился из стороны в сторону, а в итоге сам не заметил, как оказался приткнувшимся рядом с кем-то. Сквозь недо-сон он не совсем понимал происходящее, но так было гораздо спокойнее и тепле, и на удивление Кавех вскоре уснул. Наступило утро. Блондин медленно потянулся шумно вдыхая воздух и опустился к шее кого-то, кто лежал рядом, уткнувшись в нее носом. Но вскоре пришло осознание происходящего и резкий прилив сил. Кавех подскочил на локтях и уставился на спокойное лицо Аль-Хайтама. Тот, глупо улыбнувшись опустил холодную ладонь к щеке Кавеха и смахнул «соринку», которой не было. Жар кожи старшего был очень приятным и плавил Хайтама с каждой секундой сильнее и сильнее. Сердце Кавеха начало биться об стенки, как бешеное, гоняя кровь по венам, а здравый смысл от этой немой сцены весело помахал ручкой и скрылся в чертогах разума. Кавех не мог сосредоточиться на чем либо, поэтому даже не слышал поток собственных мыслей. Он оставался неподвижен и смотрел, то в циановые глаза Хайтама, то на его губы, но второго он старался не делать. Младший нежным движением повалил Кавеха на кровать, нависая над ним, коснулся приоткрытых губ языком, оставив за собой влажный след. Кавех явно замешкался, он не знал, как следует поступить и заправил прядь волос за ухо. Хайтам внимательно наблюдал за каждым его движением. Он медленно втянул воздух и сократил расстояние между ними, утащив Кавеха в глубокий поцелуй. Блондин ответил ему и по сути не особо сопротивлялся. Он старался запомнить всë, что происходило в эти секунды. — Прости — нежно произнес младший, спустя n-ное количество времени. — Может полежим ещё минут пять? — отдышавшись пробормотал он Кавех — Как скажешь — полушепотом ответил бархатный голос, и нежные руки Аль-Хайтама медленно вплели падисару в пшеничные волосы.