Cold night

Снова холодное ночное небо Нью-Йорка. Яркие звёзды, не менее яркие вывески магазинов и ночных клубов. Очередной патруль Человека-Паука, абсолютно заурядный. Привычные дороги, приевшиеся крыши, опостылевшие ночные грабители… Ничего нового. Обычная мартовская ночь.  Зато для одной дорогой паучку девушки эта ночь совсем не лучшая. Отец снова пришёл домой пьяным, начался скандал… Мишель не смогла снова слушать разборки своих родителей и ушла на крышу. Обжигающий морозом ветер коснулся кожи ее лица, но лучше так. Наверное, лучше. У неё был с собой скетчбук и несколько карандашей, так что время скоротать точно можно было бы, как казалось девушке.  Пролетая над такой уже родной крышей, Питер заметил, что там кто-то есть. Он сначала даже не понял, что это Мишель, не мог и предположить. Нет, безусловно, он часто о ней думал. Парень уже привык жить с этим чувством к ней, очень привык. Но сказать об этом - не просто не собирался, а даже одной мысли об этом боялся как огня.  Джонс, в свою очередь, тоже не была в восторге от своего сердца. Оно начинало биться куда быстрее при виде Паркера, как бы она этому ни противилась. Целая часть её любимого скетчбука была заполнена только Питером, исключительно им. Причём вовсе не из-за того, что он Человек-Паук, пусть она и знала без его ведома. Просто как человек. Девушка точно знала, что прибьёт каждого, кто увидит эти страницы, пощады не будет. Но сейчас она просто писала карандашный натюрморт, чтобы отвлечься.  — Оу, — спустился на крышу Питер, — извините, леди, вам не кажется, что здесь холодно? — Нет, нормально, — ей казалось, что он последний, кого она хотела бы сейчас видеть, — кстати, неудачник, можешь снять маску, ничем не удивишь. — К-как ты меня назвала? — он старался не терять самообладания. — Паркер, — хмыкнула Джонс, — я тебе ещё раз говорю, можешь снять маску. — Н-но, — он запнулся и послушно стянул маску, — как ты узнала? — Долгая история наблюдений, не хочу сейчас это обсуждать. Кстати, тот факт, что ты назвал меня «леди», я буду припоминать тебе до конца твоих бренных дней, — ухмыльнулась ЭмДжей.  — Ну, я ко всем так обращаюсь, — слабый свет фонаря все равно ухватывал багрянец на его лице, — а почему ты не дома? Поздно ведь уже.  — А ты мне в заботливые родственнички заделался, Паркер? — огрызнулась девушка. Сердце как будто холодным стальным ножом пробил мороз от её же слов. — Я просто спросил, — удивился её агрессии Питер.  — Молодец, что спросил, а теперь иди домой.  — Нет, я тебя не оставлю тут одну. — А тебя кто-то просил? Это требование.  — Я же сказал, — он вдохнул побольше леденящего воздуха в лёгкие, — я тебя не оставлю тут, можешь даже не обращать на меня внимания.  — Замечательно! — гневно всплеснула руками Мишель, — теперь я уже даже ночью не могу побыть одна!  — Не сиди на холодном.  — Нет, ну ты точно издеваешься. А тебе не кажется, неудачник, что это вообще не твоё дело? — Тебе не холодно?  — Понятно, издеваешься.  — Нет, нисколько. Просто спрашиваю. — Нормально, Паркер, у меня всё всегда нормально, отвали.  — Почему ты постоянно пытаешься меня оттолкнуть? — эти слова болью отдались у неё под рёбрами. — А что я должна тебе сказать? — на глаза выступили слезы, она изо всех сил сдерживала себя, практически крича, — что мои родители опять ругаются, а мне плохо от этого? Что я уже вообще ничего не хочу? Что я должна сказать?! По лицу медленно потекли слёзы. Мишель больше не могла сдерживаться. Сил не было. Питер был в очень неудобной ситуации: успокаивать девушек он совсем не умел, не приходилось. Чувство вины уже начало пожирать его, ему казалось, что это он сейчас довёл Джонс до слёз. — Тише, тише, — он подвинулся ближе к ней и осторожно, дрожащими руками, обнял её. Сначала неуверенно, а потом уже спокойнее, — прости.  Девушка не отвечала. Остановиться она уже не могла. Вцепившись в парня, она просто плакала. Чёрная обжигающая боль, заполнявшая всё её сердце, выходила через слёзы, которые лились без остановки.  — Я виноват, — Питер чувствовал, как её хрупкая спина дрожала, чувствовал тепло ее дыхания на своём плече, — мне не стоило… — Заткнись, — сквозь слёзы с трудом прошептала Мишель.  — Прости, — когда она затихла, неуверенным голосом проговорил парень, — я довёл тебя до слез.  — Хватит уже сантиментов, — хрипло сказала Джонс, всё ещё не чувствуя в себе силы оторваться от тёплого парня. Он и не препятствовал, — не твоя вина, что я не умею контролировать себя.  — Нет, я не должен был… — Да хватит уже, это неважно. Но ты должен понимать, что если хоть кто-то узнает, то тебе крышка, — она слабо улыбнулась. — Я умею хранить секреты, — Питер засмеялся, — ты же помнишь, кто я. Ты вся дрожишь, всё в порядке? — Сойдёт.  — Холодно? — только сейчас Паркер обратил внимание, что она одета всего лишь в джинсы и кофту с капюшоном.  — Немного, — это был несколько наглый и очевидный обман. На пятнадцатиградусном морозе ей явно не было тепло.  — Ну-ка дай руку, — он перестал поглаживать её по спине, от чего она даже немного расстроилась, но взял её ладонь.  — Что ты делаешь?  — Тс-с-с, спокойно, — с этими словами Питер подул на её маленькую ладошку и растёр её своими руками. По телу прошёлся разряд электричества, насквозь. Может, из-за сильного перепада температур, но девушка точно чувствовала удовольствие, — так лучше? — Лучше, — на резком выдохе ответила Мишель. Парень повторил это и со второй рукой, в конце уже просто играясь, водя своим пальцем по её линиям на ладони.  — Спасибо, Паркер.  — Не за что. Я же говорил, что останусь тут с тобой.  Питер смотрел в её лицо, освещённое слабым желтым светом уличного фонаря. Джонс была обворожительна, несмотря на её заплаканные глаза и потекшую тушь. Это всё ещё та девушка, в которую он без памяти влюблён, всё те же кудрявые волосы и карие глаза. Между их лицами было не больше двадцати сантиметров. Его сердце начало бешено колотиться, всё было как в тумане. Парень вдруг коснулся ладонью её щеки.  — Ты что де… — неожиданное касание его губ не дало ей договорить. Самое очевидное признание в любви, но очень действенное. Первые несколько секунд будучи в недоумении, Мишель просто сидела, но потом опомнилась и ответила на поцелуй. Он был неуклюжим, но чувственным, очень. Они не отрывались, пока не закончился воздух в легких. Тяжело дыша, они смотрели друг другу в глаза, чувствуя, как горящие лёгкие обжигал ледяной уличный ветер, — и что это было, Паркер? — Не знаю, — заметив улыбку на её тёплых губах, он тоже улыбнулся, — но мне понравилось.  — Как же так, «не знаю»? — девушка хитро ухмыльнулась, — давай сделаем это ещё раз, чтобы все-таки понять, что же это было.  — Почему бы и нет.